Пепел

С неба крупными хлопьями падал снег. Вырисовывая в воздухе витиеватые узоры, он с материнской нежностью касался обнаженного, израненного тела, лежащего на сырой земле, и словно укутывал в невесомое покрывало, которое острой болью обжигало кожу. Клубы черного дыма далеко на горизонте поднимались в ночное небо широкими столбами, и эхо последних выстрелов и взрывов доносились до заметенной снегом долины, как сквозь толщу воды. Даже лунный свет, казалось, навсегда оставил это место, усеянное тысячами убитых, оставленных здесь на вечный покой. С каждым новым прикосновением серых хлопьев боль уходила, помогая, похоже, единственному живому здесь человеку медленно отдаваться на волю судьбы. Сознание затуманивалось, стирая из памяти обрывки воспоминаний, знакомые лица, уже почти чужие имена. Тень смерти нависла над умирающим, ласкова желая ему на ухо своим ледяным дыханием спокойной и вечной ночи в царстве глубоко под землей. Ведь именно там его, как громовым голосом предсказал человек с перекошенными от злобы и ненависти лицом, уже ждали. И было бы проще, казалось, уйти куда-нибудь, где нет ни боли, ни снега, ни дыма. Подняться ввысь над этим проклятым местом, распахнув объятия для новой жизни. Только вот взлететь почему-то не получается, хоть тело и начинает извиваться в агонии, бороться с которой совсем не осталось сил. И снег вокруг оказывается вовсе не снегом, а пеплом, облепившем кожу подобно чешуе, грубой и жесткой. Пускающей по венам невероятной силы боль, которая, казалось, всего мгновение назад бесследно исчезла. Из горла вырвался непроизвольный крик, а может и просто хрип, или же и вовсе ничего - слух все еще отказывался возвращаться. В нос ударил мерзкий запах горящей плоти, и что-то странное начало творится вокруг. Человек мучился, выл, пытался содрать с себя этот треклятый пепел, который словно впивался в каждую клеточку тела, желая попасть в кровь, отравить ее, превратить в бурлящую лаву. Широко распахнутые глаза с мольбой уставились в затуманенное небо, но только тускло мерцающая звезда молча смотрела на эти муки, не в силах помочь, да и не знаю совсем, как это можно сделать. Боль плавно распространилась по всему телу, заставив человека перевернуться на живот и дугой выгнуть спину. Он впился пальцами в землю, разодрав в кровь ноготь о торчащий из нее камень, и крохотные алые пятнышки, просочившиеся сквозь пепел, пробудили внутри невиданную доселе ярость. И крик в этот раз не был беззвучным: грозный рык, услышанный за многие мили вокруг. Перед полными безумия глазами вновь проносилась вся жизнь; картинки ярче, чем были до этого. В могучей груди сердце билось так быстро, ощущая всю горечь утраты. Взгляд скользил по сторонам, надеясь высмотреть хоть что-нибудь знакомое, пусть даже силуэт или тень. Но все ушли, вернулись в его дом, забрав его жизнь и лишив того, что принадлежало ему. Эти мысли заставляли стиснуть зубы, не позволяя дикому реву вырваться на свободу, нет, нет, еще слишком рано. Привкус пепла ощущался во рту, но не был противным - наоборот, скорее, приятная горечь. И умирать-то теперь совсем не хотелось. И взлететь, оказалось, тоже возможно. Всего лишь оттолкнуться от земли, подняв вверх столбы пыли взмахом рук... нет, крыльев. Со свистом рассекая воздух, вскружиться на месте, почуяв, чем пахнет нахлынувший ветер, и огромной тенью скользя над телами убитой армии, ринуться домой, где его точно никто не ждет. ...В Королевской Гавани Роберт занял Железной Трон. Не знал он тогда, что Дракона убить нельзя.