Raspberry

Уже подтверждено учёными что идеальный партнёр для человека (хоть в любви, хоть в сексе) максимально похож на него самого. Так вот, я ощутил это на себе. Ник, как и подобает моей копии, вёл себя максимально похоже на меня, и в сексе тоже. Он явно знал как целовать и где целовать, и меня самого безумно радовало то, что я мог делать то же самое ему, с точностью предсказывая его реакцию на то или иное действие, не боясь сделать что-то не так. С ним великолепно. Красные, распухшие от жадных поцелуев и перекусанные губы. Шея с частым узором из укусов до крови, которую он слизывает, целуя ранки и периодически нашёптывая мне о своих желаниях. А я выгибаюсь ему навстречу, жадно глотая воздух, тихо, но пошло постанывая, когда он кусается особенно сильно. Мне больно… Расцарапанную грудь неприятно жжёт, когда по ней катятся капельки пота. Я невольно морщусь, он замечает это и начинает медленно, ласково лизать царапины, как будто извиняясь за боль. Снова начинаю тихо стонать, прижимая его к себе, а он усмехается и с силой кусает один из сосков, причиняя безумную боль. Но мне так приятно. А теперь ещё и запястья саднит — он связал их ремнём с джинс, ну и конечно же, я попытался вырваться, разодрав кожу. Подчини… Целует в губы, неожиданно ласково, неторопливо, одновременно поглаживая все ссадины и синяки от слишком сильной хватки. Позволяет мне кусаться, жадно отвечая на его поцелуй. И подчинись. Тьма. На глазах теперь чёрная повязка. Он продолжает мягко гладить моё тело, но потом отстраняется на пару минут. Ожидание мучительно… Что же он всё-таки сделает? Тишина прерывается моим громким криком — острая боль в груди заставляет кричать. Что-то горячее течёт по царапинам, это жутко неприятно, съёживаюсь, напрягаюсь, но мне не легче. Напугай… Боль чуть отступает, когда обожжённое место начинают целовать, одновременно гладя по щеке: -Тише, маленький мой, тише… Мне сейчас даже плевать как он меня назвал. Его голос гипнотизирует, привлекает. Я сейчас просто хочу отдаться ему, стать его, он уже меня покорил. Губы прижимаются к моим, передавая ярко выраженный вкус слизанной с моего тела жидкости. Шоколад с малиной… И успокой меня. Растягивает меня, достаточно медленно и аккуратно, чтобы я не чувствовал сильной боли, лишь дискомфорт. Одновременно он еле ощутимо ласкает меня… Слишком много дразнит. Безумно хочется кончить, поэтому толкаюсь в руку, за что получаю несильный шлепок по бедру: -Не сейчас, маленький… Потерпи. Садист, блин. Наконец он вынул из меня пальцы и… вошёл слишком резко, слишком грубо, слишком глубоко. И вообще насухо! Больно же! Даже крикнуть нельзя — рот накрыт его рукой, так что я просто кусаю его ладонь. Ладно хоть не начал двигаться сразу же, замер, тихо нашёптывая что-то. Возьми меня… Через некоторое время боль отошла, смылась, остались лишь непривычка и возбуждение. Чуть двинув бёдрами, я попросил его двигаться. Он начал очень осторожно и еле ощутимо толкаться, прижимаясь ко мне и дыша мне на ухо. Даже эти малые действия доставляли чертовское удовольствие, показалось что я уже совсем забыл, насколько приятен секс. -Смелее… -Уверен? Больно ведь будет… — пиздец какие мы ласковые. А ничего что у меня уже всё тело словно после хорошей драки? -Да трахай ты меня уже! -Сам напросился… — он усмехнулся и, укусив моё ухо, начал грубо вдалбливаться внутрь, еле слышно постанывая и заставляя меня самого кричать. Безумно больно, он точно меня порвал, но я жажду большего. Мне нравится эта его грубость, а ему моя податливость.