Любимый клиент

Глен уже не знал, какая по счету сигарета сейчас зажата в его пальцах. Заваленную окурками пепельницу уже не было видно. Бывало так, что Глен раскуривал сигарету лишь наполовину, а после тушил ее о металлическую поверхность стола, нервно сдавливая. Пришлось пару раз обжечься, когда фитиль тлел на пальцах. В очередной раз заглянув в пачку, мужчина выругался, не обнаружив в ней ничего. Курить абсолютно не хотелось, была лишь необходимость делать что-нибудь. Скучно. Скучно. Запрокинув ноги на перила террасы и скрестив их, Ичиносе откинулся на кресло и прикрыл глаза. Свежий ветер обдувал лицо мужчины, но нисколько не приносил утешительную эйфорию. Раздражал. Сейчас все раздражало. Раздражала даже та особа, которая теперь сладко спит в постели Глена после невероятного с ее слов секса. Как же. Усмехнувшись, Ичиносе вспомнил, как стонала эта баба под ним. Создавалось впечатление, что он трахает ободранную кошку. Ее резкий писклявый голос так нервировал, что пришлось закрыть ей рот рукой. Нервно постукивая пустой коробкой по столу и переворачивая ее в пальцах, Глен начал вспоминать о другой «особе»: нахальной, но послушно выполняющей приказы; с надменностью во взгляде; ложившейся добровольно под Глена, но при этом не терявшая своей гордости и холодности. Знающая себе цену шлюха, которая предпочла свалить, не оставив при этом никаких контактов. Микаэла уволился по собственному желанию и больше никто ничего о нем не слышал. Недовольных уходом самого популярного хоста было много. Большинство клиентов Мики и вовсе перестали посещать это заведение, а та малая часть, которая решила приходить к другим хостам, не приносила былой прибыли. Потому что Шиндо умел ловко и незаметно вытягивать из клиентов их деньги. Для него не составляло труда раскрутить их даже на самое дорогое вино. Узнав об уходе Микаэлы, Глен и сам больше никогда не появлялся там. Хотя администратор предлагал ему других хостов, чтобы удержать одного из самых богатых посетителей. Резко подорвавшись, Глен стремительно направился в спальню. Быстро переодевшись, он разбудил девушку и приказал ей проваливать. Та, сонная, не сразу поняла, что происходит. Ее тормознутость действовала на нервы Глену и выводила из себя, потому он с криком выгнал ее с кровати. Одеваясь, девушка чуть слышно всхлипывала, затем, назвав Ичиносе мудаком, захлопнула за собой дверь. После долгих поисков ключей от машины, Глен вскоре и сам покинул квартиру. Он точно знал, куда едет. Расслабиться, выпить, и, возможно, снять кого-нибудь. Той девушке хоть платить не надо было. Она была его любовницей, которая каждый день на работе капала ему на мозги, не забывая при этом вставлять почти через каждое слово, как она любит Глена. Кажется, после того, как он ее прогнал, придется искать нового менеджера. В ночной клуб, который находился чуть ли не на конце города, однако оттого не менее популярный, Глен заглядывал часто, потому знающие его в лицо охранники пропустили без проблем. Быстро отыскав себе место у стойки, Ичиносе заказал у бармена что-то несильно крепкое на его усмотрение. Алкоголь плавно разливался по венам, заменяя собой усталость и раздражительность. Тело постепенно расслаблялось, и Глен понимал, что этот бармен не прогадал с напитком, словно действительно знал, чего он хочет. В какой-то момент к Глену подсела девушка. Мило улыбаясь, она попросила мужчину угостить ее коктейлем. Как ни странно, она не выглядела слишком вызывающе, в ее внешности чувствовалась какая-то легкость и нежность. Опрокидывая в себя следующую стопку, Ичиносе подметил, что, возможно, это та, которую он искал: с ангельской внешностью, но со стервозной сущностью внутри. Во время разговора девушка звонко смеялась и смущенно отводила взгляд, прокручивая в тонких пальцах трубочку. Он был уже готов предложить ей уехать отсюда, как взгляд его устремляется в противоположную часть клуба. Мужчина не отрывал глаз от светлой макушки, которая время от времени пропадала из виду из-за большого количества народу. Глен определенно не ошибся. Облокотившись о стену, стоял Микаэла, который прижимался к какому-то скользкому типу. Он то и дело не отрывал от тела парня своей руки, скользя ею вдоль талии, лапал за ягодицы и как-то похабно улыбался. Глен не терял своего лица, пристально и незаметно наблюдая за этой парочкой. В какой-то момент мужчина наклоняется к Мике и, прошептав что-то на ухо, исчезает в толпе. Ничего не сказав девушке, Глен уходит, оставив ее в недоумении. — Развлекаешься, Мика? — Ичиносе кладет руку на плечо Шиндо, наклонившись к уху парня. Глен встречается с глазами, в которых отражался игривый блеск. Заметно пошатываясь, Мика разворачивается к мужчине, едва не упав. Он хватается за руку Глена и тут же прижимается к его телу. — А, Глен, прости, сегодня ночью я занят. — Парень тянется к лицу опешившего бывшего клиента и выдыхает. Ичиносе ощущает острый запах алкоголя и чего-то сладкого. — Но я так скучал. — Руки легко обхватывают шею мужчины, и Шиндо повисает на нем. — Черт. Во что ты себя превратил? — Мика словно и не слышит его вопроса, все также елейно улыбаясь. Глаза парня были прикрыты, сам он был полностью расслаблен, судя по всему, не хило набравшись за этот вечер. Или же есть вероятность, что его просто напоили. — Эй! Какого хрена?! — Глен поднимает голову и видит надвигающегося на него того самого мужика. — Я уже снял эту шлюху. Найди себе другую. — Такого быть не может, — усмехается Глен. Мика смотрит на мужчину, подошедшего к ним, но от бывшего клиента не спешит отлипать. — О чем ты, блять? — новоиспеченный клиент Микаэлы сжимает кулаки, намереваясь отстоять свою игрушку на ночь до конца. — Просто эта самая шлюха тебе не по карману. — До хруста сжав запястье Микаэлы, Глен одергивает его от себя и на уровне головы поднимает его руку, демонстрируя. Приложив не унимающегося клиента головой о стенку, Глен, разозлившись не на шутку, но оставаясь внешне также невозмутим, выводит шатающегося Мику из клуба. Тот плетется за ним, что-то недовольно бурча себе под нос. Грубо отшвырнув Микаэлу к машине, в результате чего парень ударяется спиной о дверцу, Глен с недовольным прищуром оглядывает Шиндо. Бывший хост откидывает голову назад, облокачиваясь об автомобиль и растирает ноющее запястье. — Ну и что это? — вяло спрашивает парень. — Возвращаю свою собственность. Кажется, ты вообще не имел права уходить без моего ведома. На лице Микаэлы появляется кривая ухмылка. Он и правда был не похож на себя, этот… алкоголь ли? не слабо ударил в голову. — Не нужно думать, что я принадлежу тебе. Ты покупал меня только на одну ночь. — Взгляд парня был расфокусирован, зрачки расширены, колени дрожат. — И тебе этого было мало? — Ой, заткнись, — резко отзывается Мика. Вся веселость его куда-то делась, легкой расслабленной улыбки больше не было. — Много ты знаешь, — тише добавляет он. Глен подрывается с места. Подхватив парня под локоть, отводит его от машины, открывает дверь и с силой запихивает на переднее сидение. Быстро обходит транспорт и сам садится внутрь. — Просто оставь меня в покое. — Мика расслабленно откидывается на сидение и прикрывает глаза тыльной частью ладони. Мужчина не обращает внимание на апатичный вид бывшего хоста и бормотания будто умирающего человека; молча заводит машину и трогается с места. — Да уж, в таком состоянии тебя хоть всемером еби. Накачали чем-то? — Не твое собачье дело. — Микаэла тянется вперед. Тяжело вбирая в себя воздух через рот, прислоняется лбом к прохладному стеклу. — Совсем от рук отбился, — сквозь зубы цедит Глен. Скользя лбом по стеклу, Шиндо искоса смотрит на своего бывшего клиента, сохраняя во взгляде слабую холодную непринужденность. Когда они приезжают, Глен выводит Мику из машины, сжимая его руку до боли в мышцах. Он вел к своей квартире слабо вырывающегося бывшего хоста. Парень постоянно кидался в него бессмысленными угрозами, слабо бил свободной рукой, при этом не забывая о равновесии. Его жутко штормило и швыряло в разные стороны. Когда нужно было покопаться с замком, Глен также, не церемонясь, откинул парня к стене. Микаэла зашипел и медленно начал сползать вниз, стиснув зубы и сквозь них вбирая воздух. Едва он успел достигнуть пола, как его поднимают и впихивают в просторную квартиру. Ичиносе проталкивает Микаэлу в спальню, предварительно сняв обувь и верхнюю одежду сначала с себя, затем –с Шиндо, руками упирающегося в спину Глена. Когда Мику откидывают как какую-то безжизненную куклу на не застеленную кровать он переворачивается набок, утыкаясь носом в смятые простыни. Он поджимает под себя ноги, хрипит и в кулаках сжимает белую ткань. — Вытягивать из тебя что-то нет смысла, верно? — произносит Глен, глядя на парня, который ведет себя так, будто ему не терпелось с кем-то перепихнуться. — Просто заткнись. — В словах Шиндо улавливается сбитое дыхание, сам он не прекращает ежиться на сбитых простынях, поджимая под себя ноги. — Сразу к делу? — Глен отводит от Микаэлы взгляд лишь тогда, когда стягивает с себя футболку. — Нет… Сразу убейся. Мика больше не слышит никаких вопросов. Наступает тишина, среди которой он слышит только свое сбивчивое дыхание и пульс, долбящий в висок так, будто норовит пробурить дыру в голове. Возле головы опускается чужая рука. Микаэла ощущает, как на него смотрят сверху: этот прожигающий взгляд цепляется за каждый участок его тела. Его тянут за щиколотку на себя, плавно переворачивая лицом кверху. Сил нет даже сопротивляться; все, что только удается, это мелко дрожать, привставать на локтях и падать вновь на мягкие матрасы. Кровать прогибается под еще одним телом, когда Глен забирается на нее, устроив колено между ног парня. Схватив бывшего хоста за челюсти, мужчина вынуждает его приподняться. — Сделай милость: откроешь свой рот, когда я скажу. Пальцы зарываются в густые светлые волосы и больно сжимают их в кулак, отдернув резко назад. С пересохших губ срывается стон то ли боли, то ли наслаждения. Шершавый язык и дыхание на коже кажутся горячее собственного тела. Он плавно скользит по изгибу шеи от подбородка. Даже от такого Мика не в силах удержаться. Как старая потрепанная кукла, у которой даже нет никакой воли, он подставляет свое тело под ласки. Свирепый взгляд напротив, с первого взгляда кажущийся спокойным, вынуждает онеметь, не смотря на всю легкость, которая в данный момент охватило все тело Мики. Звон от сильной пощечины что-то взрывает в мозгу, поддернутому приятной дымкой. В глазах двоится, комната буквально плывет. Так больно. Так приятно. Сладкий вкус металла ощущается во рту. Мика чуть улыбается, растирая кончиком языка по небу кровь. С него стягивают одежду, даже не церемонясь. Он точно знает, что за эту ночь он заплатит сполна. Его ломают, разрушают. Удары такие точные, что Микаэла бы даже поаплодировал, не будет его запястья прижаты к постели. Глен сжимает их до едва ли отрезвляющей боли. Даже в таком туманном состоянии Мика чувствует, как руки уже ноют. Мужчина оглядывает тело бывшего хоста. На лице его появляется самое настоящее омерзение, когда он видит тело Мики, усыпанное засосами, синяками, красными подтеками и следами от пальцев на боках. — Даже представить сложно, перед сколькими ты уже успел ноги раздвинуть. Микаэла хрипло смеется. — А что, ревнуешь? — Пальцы Ичиносе смыкаются на шее, сразу же надавливая и вынуждая Мику запрокинуть голову. — Кажется, шлюху пора учить уму-разуму. — Не выпуская шею, Глен освобождает руки Шиндо и ударяет его в живот. — Все это… — Мужчина ведет руками по телу Мики, с отвращением касаясь каждого следа, оставленного на когда-то чистой светлой коже. — …покажется тебе сказкой. Микаэла слабо вцепляется в запястья Глена, намереваясь отстранить руку, но получается только скользить ладонями по ним. Сжимая челюсти, Глен насильно заставляет Мику раскрыть рот. Запустив в него пальцы, Глен поддевает язык и тянет на себя. Ичиносе слабо ухмыляется, когда замечает все тот же металлический шарик. Пересохшие губы кусают, грубо сминая и лишая последнего остатка воздуха. Лихорадочно впиваясь руками в плечи мужчины, Микаэла пытается отстранить его от себя. Глен не оставляет ему ничего, кроме как терпеть насилие собственного рта, который жестко имеет язык его бывшего клиента. Терпеть приходится и еще один удар по лицу, разбивающий губу в кровь. Ладонь тянется до самого подбородка, вынуждая задрать голову. Когда-то на месте кем-то оставленных засосов теперь появляются свежие, оставленные Гленом. Для него делать подобное было отвратительно. Все равно что целовать дворовую суку, которая с лап до головы была облита засохшей на воздухе грязью. Ичиносе даже мог ощущать на губах и языке привкус омерзения к Микаэле. — Я тебя всю ночь трахать буду, пока в твоих мыслях не будет только мое имя. — Д-да как же, — усмехается Мика. — Много чести. — Ты настолько пропах этой гнилью, что падать ниже некуда. Глен это прекрасно понимает, но от парня этого отступать не собирается. Этот малолетний ублюдок слишком манит, а желание обладать им настолько сильно, что приходится принимать его даже таким. — Сколько же их у тебя было? — Пальцы Глена скользят по выпирающим позвонкам. Мика выгибается и тянется грудью вперед, подставляя тело под нескончаемые поцелуи. Контролировать себя было уже окончательно невозможно. Стоит поддаться сладкому удовольствию, пусть и с примесью жестокой боли. Даже оскорбления не могут не возбуждать, порождая дикую похоть. Она с безумной скоростью разливается по венам, наслаиваясь на боль. — Ах… трудно припомнить… Их было так много. — Микаэла закусывает губу, прикрывая глаза. — Приходилось даже сразу с двумя спать. — Глен смотрит на Мику, но последний будто и не замечает этого взгляда, продолжая говорить. Провоцируя. — Последний особенно прекрасен. Невероятно ненасытный: брал меня всю ночь, почти без продыху. Ему почти удалось тебя переплюнуть, вот только мы с ним одногодки — опыта маловато будет. Но он по-настоящему заставлял меня кричать. — Мика улыбается, вспоминая прошлого клиента. Он смотрит на Глена сквозь полуприкрытые веки с ярким блеском в глазах. Кажется, мужчина впервые видит, чтобы они были обрамлены настолько жадной похотью. — Чем-то даже на тебя похож… — Так это от него такого подарок? — Глен осматривает парня, цепляясь безэмоциональным взглядом за еще старые метки. — Я был слишком слаб в его руках. — Микаэла вздыхает, понижая свой голос до шепота. — Потому и позволял делать с собой все, что угодно. Мужчина накрывает ладонью возбужденный член парня, сжимая его у основания и ведя вверх, плотно обхватив твердую плоть. Он надавливает пальцами на головку, позволяя ей стечь в ладонь. — Что ж, самое время вытрахать из тебя эту дурь. — Микаэла не слышит его. Его окутывают потрясающие ощущения, с легкой эйфорией и невероятным удовольствием. Когда Мику тянут вниз, его тут же отбрасывает набок очередная пощечина. Подминая под себя, заставив встать на колени, впечатывают лицом в матрас, давят ладонью между лопаток, вынуждая прогнуться. Сразу два смазанных в сперме пальца проникают почти без проблем. Тело Микаэлы все еще помнило предыдущего клиента. — Ублюдок, — шипит Глен. И не знает, на кого злится больше. Мужчина грубо двигается внутри, раздвигая влажные пальцы, чувствуя, как Мика, податливо разводит ноги шире, насаживаясь. — Невозможная блядь. Такую, как ты, только в какой-нибудь подворотне ебать. Мика ничего не отвечает: сдавленно мычит и беспорядочно шарит по постели руками. Долго его не растягивают. Прекратив тратить время впустую, Глен расстегивает ремень и, расслабленно выдыхая, высвобождает возбужденный член с обильно выступающим семенем. Оставляя под ногтями краснеющие следы на спине Микаэлы, Ичиносе ладонью проводит вдоль члена, растирая смазку. Он вздрагивает в его руках, когда Глен слышит несдержанный полустон со стороны Шиндо, который выгибается под его пальцами. Парень так и просит ему засадить, так и просит, чтобы к нему относились как к суке подворотной, так и желает власти над собой. Судорожно вздыхая, Глен тянется к тумбочке, открыв дверцу, шарит внутри. Там что-то падает еще, но он, не обращая внимания, вытягивает изнутри пачку презервативов. Зубами рвет один и, достав, приставляет его к головке, ладонью раскатывая по члену. — И все-таки скучно, — шепчет Глен на ухо бывшего хоста. Мика толкается бедрами назад, чувствуя у задницы пульсирующую головку члена. — Просто вставь уже. Меня заколебал твой треп. Бедра Микаэлы охватывает жгучая тупая боль, когда в нее впиваются пальцы мужчины. Он входит резко и быстро, всего лишь в два толчка проникая в тело парня до конца. — Если бы только не эти наркотики… — Мужчина запинается, чувствуя как все еще узкие и горячие стенки, сжимающие его член. Впрочем ощущения не совсем те. От злости хочется снова ударить, хочется сорваться и заставить бывшего хоста снова принять его и выполнять приказы, подчинить. — Ты бы мог сопротивляться. — А-ах, нравится… брать насильно? — удовольствие процесс еще не приносил, хоть Ичиносе и двигается уже в нем. Ощущалается только боль, хоть и незначительная, но и дискомфорта она доставляет немало. — Куда лучше, чем спать с послушной игрушкой. Никакого разнообразия. Среди тишины в комнате начинают слышатся пошлые шлепки, звуки хлюпающей смазки от размеренных толчков и горячее дыхание над ухом, тонущее в стонах. Даже если Глен не задевает чувствительную точку, Мика в полной мере может отдаться нахлынувшим чувствам и эмоциям, позволяющим погрузиться в истому, прикрыв глаза. Сильные руки сминали его кожу и терзали ногтями; зубы и губы оставляли на спине и плечах метки; язык очерчивал каждый позвонок, выводивший непрерывную влажную цепочку до шеи. Мика в такой ситуации только мог тихо постанывать и сдавленно всхлипывать от того, как член бывшего клиента дерет его изнутри. Микаэла ведет головой. Он больше не может терпеть. Все его тело ломит от наслаждения и крышесносящей иступляющей боли так, что хочется умолять. Еще. Ближе. Глубже. Дотронься. Доставь удовольствие. Его всего переклинивает от действия наркотиков. Они, как Глен, который ловко и играючи заставляет Мику делать то что ему нужно. Он прогибается под его руками, его голос разрушает остатки здравого рассудка, тело и воля подчиняют безвольную плоть. Ах нет, это абсолютно невыносимо. Его хочется всего и сразу. Кого сейчас обманывать? Он хотел его все это время. Микаэла взвывает, злится на себя, за свои действия. Что за черт побрал весь этот мир?! Удовольствие, хоть и мнимое, являющееся лишь порождением мыслей Микаэлы, такое истошно сладкое, но хочется настоящего: терпкого, горького, взрывающегося во все теле фейерверком и расползающегося по телу послеоргазменной негой. Глен, возьми — больше, грубее. Мика тянется к собственному члену не для того, чтобы доставить себе удовольствие; ему нужно, чтобы Глен снова дотронулся до него, ударил, разозлился. И Шиндо мысленно ликует, когда мужчина, перехватывая, крепко сжимает его запястье, прижимая к постели. Ему нравится эта злость, ярость его столь восхитительна, что Мика с извращенным наслаждением готов принимать от него жестокость. Глен входит в парня до конца и замирает, хватаясь растрепанные волосы и оттягивая назад. Грудью плотно прижимаясь к спине Микаэлы, он рычит ему на ухо: — Какого хрена свалил? — Т-ты… ты придурок, если д-думаешь, что сейчас самое время это обсудить. — Мика криво ухмыляется, болезненно морщась — разбитая нижняя губа саднит. — Эти наркотики… и ты… я… Глен, мне трудно. Умоляю. — Микаэла не может лишиться мысли, что в его легких невозможно мало воздуха. Они будто и вовсе высохли, а сердце не выдержало и разорвалось, пробив и раскрошив ребра в мелкие кости. И сейчас он жив только благодаря нестерпимому желанию. Мика тяжело выдыхает и прижимается к груди Глена еще плотнее, касаясь затылком его плеча и поворачивая голову к его лицу. Хоть Глен и смотрит на парня вожделенным взглядом, в них все также не утихает бушующая неунимаемая ярость, отпечатанная на радужках его глаз. Ичиносе до боли сжимает подбородок парня, отчего последний шипит сквозь сжатые зубы. Язык мужчины скользит по ранке, кровь на которой уже запеклась, раздвигает им губы и проникает внутрь, проводя по зубам. Мика плавно высовывает и свой язык, облизывает и сплетается с ним. Грязно, как это должно быть, умопомрачающе, как они привыкли. Перевернув Микаэлу на спину, Глен выдыхает в его губы: — Ты из этой комнаты у меня неделями не будешь выходить. Мика оказывается резко притянут за руку, причиняя еще одну порцию едва ли стерпимой боли. Подхватывая парня под ягодицы, Глен натягивает его на свой член. — А теперь покажи, как ты умеешь это делать, — горячо шепчет Ичиносе прикусывая выпирающую косточку на шее. Сжимая дрожащими коленями бедра бывшего клиента, Мика начинает размеренно двигаться. Ему было легко и тяжело одновременно, словно чувства ровно выстраивались по разные стороны, а он склонялся то к одной из них, то к другой, находясь у обрыва в опасной близости. Сминая крепкие ягодицы парня, Глен поднимает его, выходя почти до конца, затем, резко опускает. Микаэла вскрикивает, сжав волосы на затылке мужчины, и чуть ли не опрокидывается назад. Рука мужчины вовремя придерживает его за спину, надавливает и мнет пальцами кожу. Мика, как и всегда, вынужден подстраиваться под бешеный ритм своего клиента. Извиваясь и скача на его члене, он вырывает из собственной глубоко вздымающейся груди стоны, срывающиеся на крики удовольствия. Упираясь ладонями в колени Глена, Мика склоняет голову к плечу, встречаясь с такими же глазами, поддернутыми пеленой наслаждения. Читая друг друга, они могут видеть себя. Они так похожи, и оба вынужденны неизменно следовать скрытым, известным им одним безнравственным желаниям. Глен всматривается в побитое, теперь не такое идеальное лицо хоста, но все равно не может найти в нем изъяна. А синяки и засосы, теперь уже оставленные Гленом поверх чужих, уродливых, добавляют этому телу изящную распущенность и прекрасную порочность. Мика не спрашивает разрешения, не смотрит в глаза клиента умоляющим взглядом, не сдерживается в своем стремлении заполучить то, чего так жаждет. Тянется тонкими пальцами к телу, слегка царапает грудь, скользит ногтями вверх, задевая ключицы, плавно скользит вдоль изгиба шеи и припадает к ней губами. Сейчас можно. Сейчас ничто не держит. Даже если разозлится — это ничего, Мика готов принять жестокость. Он и ее желает. Пальцы Микаэлы продолжают свой путь, перебираясь на плечи и спину. Неострые клыки вонзаются в кожу, вытягивая из Глена тяжелый вздох наслаждения. Металлический шарик на языке придает контраста вкупе с теплым языком. Парень в полной мере умеет владеть языком, всячески доставляя партнеру удовольствие, что бы им не приходилось делать: облизывать член, вырывая из груди стоны истинного удовольствия; скользить по коже, вырисовывая узоры и умело чередовать язык с губами; целоваться, проникая им в рот и изящно владеть языком внутри. Да, Мика, ты рожден, чтобы доставлять другим удовольствие, чтобы даже в самом своем безобразном и униженном виде быть потрясающим. Быть тем, кто сводит с ума, верно? Но Глену становится мало этих толчков, кажущиеся ему вялыми. Ему хочется сильнее вбиваться в это тело, чтобы крики Микаэлы действительно оглушали, чтобы парень сорвал связки, чтобы каждая клеточка его тела покрывалась мурашками от невероятных ощущений. Глен с силой впивается в губы Мики в спешке стукаясь зубами, не придавая этой неуклюжести значения, они отдавали друг другу жаркий, дикий и мокрый поцелуй, надолго припадая к припухшим красным губам. Повисающая между ртами перемешенная слюна стекала по подбородкам. И Микаэла едва не давился ею, когда толчки выходили совсем резкими. Не жалея тощего тела, Ичиносе остервенело насаживает его на себя. Мика хоть и не поспевает временами за этим ритмом, но все равно выкрикивает, захлебываясь стонами, «еще», «глубже» и «быстрее», часто мешая эти слова с именем клиента. Сжимая до синяков задницу Микаэлы, Глен приподнимает его и со следующим толчком войдя до упора, изливается в презерватив. Прогибаясь в спине чуть ли не до хруста и вытягиваю шею, Микаэла обхватывает собственный член ладонью, плотно сжимая. Он как-то по-лисьи смотрит в глаза, шепчет только имя Глена и кончает, сжав собой мужчину. Еще мелко вздрагивая, он медленно ведет ладонью по плоти, вытягивая из нее все капли и растирая по стволу. Глен после всего оклемался быстрее. Все еще смотря в рассредоточенный взгляд Шиндо, он мертвой хваткой цепляется в его бедра. Мика смотрит не на него, а сквозь него. Взгляд завораживающий, зрачки буквально застилают глубокий голубой цвет глаз. Кажется еще прекрасней. Глен несильно бьет ладонью по лицу хоста, пытаясь привести того в чувства. — Ты слышишь меня? Мика молчит, все еще жадно вбирая горячий воздух в легкие. Лишь через какое-то время он улыбается: хитро, мерзко и красиво. Тянется к губам мужчины и целует его, вплетая в пальцы темные пряди, влажные на кончиках от пота. Тогда Глен понимает, что этому парню подсыпали больше, чем требуется. Двумя заходами не обойдется. Как он того и желал, хост на всю ночь теперь только его.

***

Первое, что видит Глен, когда просыпается — прикроватная тумбочка, на ней телефон; на телефоне – время, третий час дня. Осознание, что работа на сегодня похерена, принесла мужчине сначала раздражение, а затем облегченность, что он неосознанно послал все и всех. Это потрясающе. Второе, что он видит, когда переворачивается на другой бок — тело парня. Микаэла, обнаженный, сидит на краю кровати к нему спиной и смотрит в окно. Ичиносе скользит все еще заспанным взглядом по спине Шиндо, оценивая ущерб, нанесенный им после чересчур бурной ночи из-за неугомонного хоста. Но зато Глен в полной мере смог отыграться на нем за все то время, что Мика отсутствовал. — Доброе утро, — хрипло отзывается Шиндо. Голос он все-таки сорвал. Микаэла не поворачивает головы – только склоняет ее к плечу, уже смотря куда-то в пол. Светлые кончики волос едва касаются искусанного плеча с багровыми метками на бледной коже. Сейчас Глен снова про себя подмечает, что Мика значительно похудел, хоть с первого взгляда этого и не скажешь. Это наталкивает на мысли. — Что тебя заставило уйти? — сухо интересуется Глен заспанным голосом. Микаэла некоторое время думает, что ответить, потом тяжело вздыхает и выпрямляется, разминая шею круговыми движениями. Через плечо он смотрит на Глена своим привычным холодным взглядом. Мужчина не может соврать себе, что не хотел увидеть его снова. — Просто… — Микаэла начинает говорить, но прерывается, чтобы прокашляться. — Возникли проблемы. Человек, который взял меня под опеку и по совместительству является владельцем заведения, где я работал, каким-то образом прознал, что я сплю с клиентом. Сказал, что раз я так люблю зарабатывать собственным телом, то мне самое место среди таких… как я. Со мной управиться было сложно, потому клиенты частенько подсыпали наркотик в напитки. — Мика замолкает и отворачивается обратно к окну. — Я точно знал, что рано или поздно сломаюсь. Мне в этой жизни особо цепляться не за что, так что я принял это как должное и смирился. — Мог бы попросить помощи, — выдает Глен первую пришедшую в голову мысль. Мика снова поворачивается к нему, на этот раз подминая ногу под себя, усаживаясь полубоком на кровати. — У тебя? Ты всего лишь клиент, я должен был выполнять твои поручения, а не ты – мои. Этот парень говорит так, будто не знает о таких банальностях, как человеческая помощь. Словно он и вовсе ничего не знает о жизни. Если он привык только к отношениям: хост-клиент, то… — Ты бы рассказал мне все, а я бы просто выкупил тебя у этого человека. Удивительно, но Микаэла не воспринимает это как оскорбление или принижение его достоинства. Он пристально смотрит на Глена, размышляя. — Хватит у тебя на меня денег? — беззаботность и правда поражала. Хоть этот парень и смотрит так, будто готов растоптать любое существо в грязь, но рассуждения об обычной жизни и вещах, касающихся ее, заставляют воспринимать этого человека, его как ребенка. — В любом случае, это невозможно. Он вряд ли кому-то отдаст меня. — Мика привстает с кровати и, прихрамывая, обходит ее, собирая вещи. — Почему ты так думаешь? — Глен следит за ним, усаживаясь на постель. — Потому что они у него есть. Деньги не нужны ему. — Микаэла грустно улыбается, когда достает телефон из своих джинсов и видит двадцать пропущенных. — Ему нравится меня ломать, издеваться. Он причиняет мне боль и страдания и ликует, глядя, как мне тяжело. Это его наркотик. — Мика в спешке, преодолевая приятную ноющую боль, натягивает на себя штаны. — Тогда просто сбеги. — Ты правда думаешь, что я не пытался. Этот ублюдок даже из-под земли меня готов достать. Микаэла чересчур упрям. И, больше ничего не придумав, Глен замолкает, наблюдая за одевающимся Микой. Футболка его скрывает лишь часть следов и, поняв это, Микаэла потирает шею и ключицы.  — Как бы то ни было, — продолжает он. Микаэла подходит к Глену и наклоняется, обжигая губы напротив, легко целует и скользя пирсингом вдоль языка Глена. — Ты всегда будешь моим любимым клиентом, — шепчет Мика, отстраняясь. Этот хост, уходя, не оставляет после себя какую-то опустошенность или тоску по нему или его телу. Клиенты, покинутые им на сегодня, остаются только полностью удовлетворенные его легким общением, необыкновенным обаянием и диким незабываемым сексом.