Терапия

Ричард вернулся домой в скверном расположении духа. Рокэ чувствовал это с того самого момента, как юноша появился на пороге кабинета и протянул документы, за которыми Первый маршал посылал оруженосца во дворец. Окделл ничего не сказал, упал в кресло, не дожидаясь приглашения и зло зыркнул на пузатый графин с вином, который Алва недавно наполнил. Интересно… Рокэ не спрашивал, ждал, прекрасно зная, что эмоции герцога Окделла очень скоро сами выплеснутся, и он без особого труда узнает, отчего его мальчик так сердит. — Вина? Рокэ плеснул себе в кубок «крови» и искоса глянул на насупившегося Ричарда. Тот кивнул. Повелитель Ветра наполнил второй кубок и, вкладывая его в руку Дикона, второй ласково коснулся русой головы. Ричард резко дернулся, и ласкающая рука герцога Алвы лишилась опоры. Ах вот оно что… Рокэ усмехнулся. — Как дела при дворе? Есть что-нибудь интересное, о чем я еще не знаю? Ричард шумно выдохнул и, зло мотнув головой, жадно глотнул вина. — Нет, монсеньор, ничего интересного. Ага, так он и поверил. И все же спрашивать напрямую не стал, дожидаясь, что Ричард сам вот-вот сфонтанирует своим раздражением. И верно. Не прошло и минуты, как осушивший кубок Дикон треснул и обиженно выдал: — Они не таясь зовут меня вашей подстилкой, и это… — Ричард поднял полный муки взгляд на Рокэ, — самое гадкое, что это правда. — Тебе снова напомнили о том, что мы любовники? — Рокэ удержался от того, чтобы насмешливо хмыкнуть. Об их отношениях с Ричардом давно все знали, а кто не знал наверняка, тот догадывался, и Алве казалось, что Окделл с этим давно смирился и принял общую информированность как данность. Более того, Ворон надеялся, что Дику было так же наплевать на пересуды, как и ему самому, однако… Ричард кивнул, и его пальцы сжали подлокотник. — Мне казалось, что тебе все равно, — Рокэ присел рядом, — когда все начиналось, ты уверил меня, что тебя не будут ранить подобные выпады. Только потому я поддался на твою настойчивость. Так и было. Мальчишка нравился ему с самого начала, но переступить через собственные правила и вступить с Ричардом в связь Рокэ было непросто, он прекрасно знал, что восприимчивость Окделла к чужому мнению и жестокость двора постоянно будет отравлять Дикону душу. Но инициатором отношений неожиданно стал сам Ричард, однажды ночью забравшийся в постель к Рокэ и поклявшийся, что ему совершенно все равно что о них скажут. Рокэ любил мальчишку во всех возможных для этого слова смыслах и ему казалось, что это взаимно. И какое-то время все было прекрасно. И вот теперь… — Это так, мне плевать… — Ричард закрыл ладонями лицо, — но так обидно слышать, как мне в спину злобно шепчут, что я лег под вас… Они именуют меня не иначе как кэналлийская подстилка. И это… Все это ерунда, конечно. Рокэ вздохнул, понимая, как непросто его любовнику дается такая слава. Ричард, несмотря на свою вспыльчивость и гордость, держался на людях молодцом, а кроме того держал данное монсеньору слово не вызывать на дуэль всякого, кто распускает о них язык, но… Нужно было что-то предпринять, чтобы смягчить все это. Нет, он не в силах заткнуть брехунов, но… Алва улыбнулся. В голову пришла идея. — Подстилка, значит? Ричард поморщился. — Пустое, — он убрал руки от лица, поднял глаза и, неумело пряча переживания, поспешил заверить маршала, — я люблю вас и мне совершенно все равно. Просто… — Я знаю, Ричард, — Рокэ поднялся, протягивая юноше руку, — а потому позволь мне предложить тебе кое-что, что сможет несколько поднять твою уверенность в себе и поможет не реагировать так остро на болтунов. Ричард удивленно приподнял брови. — Идем. Это было взвешенное решение. Рокэ привел Дика в спальню, которую с некоторых пор они делили. И, не меняя выражения лица, вручил мальчишке флакон со льняным маслом, что привычно использовал во время секса. — Сегодня «подстилкой» буду я, — удивление на лице Ричарда стало для Рокэ маленьким бонусом. Тот не моргая смотрел на флакон, не веря в то, что только что услышал. — Ну же, смелее, юноша. — Вы шутите? — Ричард закусил губу и поднял на Рокэ глаза, — я не могу… — Отчего же? — Рокэ улыбнулся, вкладывая флакон в подрагивающую руку, — насколько я заметил, с физиологией у вас, Ричард, все отлично. — Но вы же… — Ерунда, — отмахнулся Рокэ, расстегивая рубаху, — смелее. Алва не делал этого со времен своих первых опытов любви по-гайифски, когда, будучи несносным унаром и живя в Лаик, во всю стремился вобрать в себя все новое, о чем только мог узнать. Но уже тогда Рокэ определил для себя единственно возможное положение — он всегда был сверху. Не изменял он себе и сейчас. То, что он предложил Ричарду, не что иное, как терапия. Ричарду нужна прививка, которая бы уберегла гордость молодого герцога от нападок и повысила бы его в собственных глазах, лишая навязываемого придворными комплекса. А потому… Рокэ, целуя удивленно приоткрытые губы, как можно более распутно шепнул в них: «Смелее, юноша». Рокэ без колебания отдался в руки Дикона. Тот сомневался недолго. Уже скоро юноша с нескрываемым трепетом и интересом приступил к делу. Алва чувствует, как по  спине скользят подрагивающие от волнения руки, как смазанный маслом палец проскальзывает внутрь, замирает, осваивается, а потом осторожно поглаживает. Интересные ощущения… Рокэ прикрывает глаза, а когда любопытный палец задевает простату, не сдерживает стон удовольствия, в награду слыша, как учащается и без того шумно-возбужденное дыхание Дика. Второй палец… третий… «Ну, давай же, Окделл, — думает Алва, подаваясь навстречу руке Ричарда, — ты справишься, я в тебя верю». Словно услышав этот безмолвный приказ, пальцы исчезли, но скоро на их место вторгся возбужденный и твердый член оруженосца. Рокэ прогнулся в спине, немного изменяя угол, и повел бедрами. Где-то за спиной послышался сдавленный возбужденный стон. Горячо резануло… Прыти Повелителя Скал можно позавидовать. Рокэ усмехнулся и подумал, что-о-о… додумать он не успел. Подражая своему эру, Дикон коснулся члена Алвы и сжал его, продолжая вбиваться на всю глубину. Яркий оргазм. Неожиданно. Рокэ, едва удерживаясь на руках, рычал от накатившего на него удовольствия. Дикон излился в него с глухим стоном, после чего обессилено распластался на покрытой шрамами спине Ворона, и растекся, все еще дрожа и согревая. Хорошо. Когда же они расплелись и разместились на кровати, Рокэ был вознагражден сияющим взглядом своего оруженосца. Терапия удалась и даже более того, Алва, задумчиво улыбаясь, вспоминал свои ощущения: пряные и волнующие. Что ж, если после каждого визита во дворец Ричард будет нуждаться в самоутверждении, пожалуй, Рокэ не будет иметь ничего против. Ричард, опустошенный и удовлетворенный, дремал. Алва поглаживал его по вихрастой голове и думал о том, что мальчишка, услышав в следующий раз в свой адрес «кэнналийская подстилка», лишь усмехнется, не позволяя злым словам достигнуть цели. Теперь юноша знал, что они с Рокэ могут быть на равных, и это знание непременно убережет Повелителя Скал от чужой зависти и злобы.