Oxymoron

Никто не говорил, что прощаясь с человеком, можно потерять его навсегда. Ужаснее всего осознавать, что ты не знаешь, как он, что он делает, чем питается и ест ли вообще. Это сложнейшее испытание сейчас проходят Микки и Йен, которые сидят, в данный момент, каждый в своём доме, на своём балконе, выкуривая свои сигареты. Йен, смотря в ночное небо, вспоминает о Микки. Ведь его глаза - ночное небо. В них отражались звёзды и луна, и на это можно было смотреть вечно. Микки, смотря на фото Галлагера, вспоминает своего солнечного любовника, чьи глаза напоминали о лете, зеленой траве, а рыжие волосы - о солнце, которого так не хватало здесь. Сейчас. — Знаешь, - сказал Йен, обращаясь к небу. — По ночам я всегда представляю, - продолжает Милкович, поглаживая большим пальцем левой руки щёку мужчины на фото. — Как ты лежишь рядом, - рыжий улыбается, вспоминая счастливые моменты. — Со мной, - шепчет голубоглазый, зажмуривая глаза. — Обняв меня одной рукой, - говорит Йен, выпуская облако дыма наружу. — И прижимаешься ко мне, - Микки выпускает идеальные дымовые кольца на снимок. — Своим телом, - член Галлагера дернулся от интимных воспоминаний, на что его хозяин лишь ухмыльнулся. — Эти мысли, - голос Милковича дрогнул, а губы задрожали. — Помогают мне, - шепнул рыжий, туша сигарету в пепельнице. — Заснуть, - прозвучало из полуоткрытых губ брюнета, чьи слёзы слегка намочили воротник его чёрной рубашки. Галлагер, закрыв окно, направился в свою спальню, в которой до сих пор, как казалось Йену, витал запах Милковича. Микки, сложив и убрав фото в задний карман, направился в свою комнату, в которой вещи рыжего до сих пор лежали на видном месте, чтобы осознавать, что он не ушёл, что он сейчас вернётся. Спустя какое-то время они, конечно, уснули. И Йен заглянул в сон Микки, а Микки - в сон Йена. Лишь там они могли быть вместе, лишь во снах у них было все хорошо. Но кто же знал, Что получится так? Сказав человеку «пока», Он может уйти навсегда.