Сколько стоит наша любовь? И стоит ли вообще...

— Аххх… да, господи, любимый да… — стонет симпатичный на вид парнишка семнадцати лет, в белом одеянии, в простыне, будто мать недавно родила. Зовут пошлого мальчишку Макс. Он – я. Прекрасный парень, который страстно трахает меня – Ян. Шикарнейший парень, которого я так безумно люблю. Его жестокость и нежность, работая одновременно, туманят мой разум, от чего я просто схожу с ума. Порой мои истерики переходят все границы, и Ян приходит в ярость. Я очень боюсь его, когда он начинает злиться, но его злость и месть меня жутко заводят. Ну, а порой я просто не могу заткнуться. Я понимаю, что моя жопа будет очень сильно страдать. Все бы хорошо, но последнее время мой любимый стал странно себя вести. Я очень сильно переживаю. Безумно переживаю за него. У него опасное дело, богатым людям всегда приходится не сладко. Я долго боялся поговорить с ним на эту тему, но вдруг решился. И так, вечер. Сейчас шесть часов, и он снова пришел неимоверно грустный и молчаливый. Молчание и тишина звенят и рвут мои уши, будто это наоборот громчайший звук. Я приготовил любимому покушать, и, придя на кухню, он обнял меня сзади. Но даже в его объятиях, не видя его лица, я научился чувствовать его настроение. Я поставил две тарелки на стол, взял нам по вилочке, и любимый начал кушать. Я почему-то не мог есть. Повозил вилкой по тарелке, и, хоть я и был голоден, но аппетита не было. Чему я весьма расстроился. Я долго смотрел на него и не выдержал: — Ян… Что с тобой? — он поднял на меня пустые темные глаза, которые раньше были светло-светло серые, с рыжими прожилками в них. Мне так больно видеть в когда-то лучезарных глазах темное и беспросветное ничего. Моего любимого что-то гложет изнутри. Что-то сжирает из души моего смысла жизни радость и оптимизм. — Максим, я не хочу тебя в это втягивать… Это моё — рабочее, — меня чем-то затронула эта фраза. Как-будто я лишний, будто я никто, и я не должен знать, что происходит в душе у любимого. — Ян! Ты издеваешься? Я с ума схожу, при твоем присутствии я чувствую себя как не в своей тарелке. Я себе места не нахожу! Ты же прекрасно знаешь, что я люблю тебя, что переживаю… — на моих глазах от прилива и смешанности чувств выступили слезы, от чего в глазах начало двоиться. Как раз к этому времени Ян утолил голод и поднялся с мягкого стула: — Любимый, дело не в том, что я тебе не доверяю. Дело в том, что я боюсь за тебя, это опасно. Ты же знаешь, что то, чем я занимаюсь, ничего хорошего за собой не несёт. Только деньги. А тут еще и проблемы на работе. Я бы не хотел причинить тебе вред, — после этих слов он зачем-то закрыл шторы и вышел из кухни, направляясь в комнату. Он лег в постель просто на спину и, видимо от усталости, закрыл глаза. Я не стал его больше тревожить по этому поводу и просто лег рядом. Ян уснул, а я просто лежал рядом, наблюдая за его сном. Накачанная грудь так тяжело и напряжённо вздымалась от дыхания, что, постепенно смотря на него, моя фантазия представляла пошлые, такие желанные картины, и с каждой минутой они были все развратнее и развратнее, от чего я начал возбуждаться. Так как любимый очень устал, и у него нет сил на меня сегодня даже злиться, я решил его не трогать, а отвлечься от жара и тесноты в штанах, поэтому я взял книгу и начал читать. Вот уже в книге осталось пару листов, и, дочитав её, я задумался. Мне нельзя задумываться одному и надолго. Мне и так хреново на душе, мои мысли меня убивают. Медленно и мучительно. Как сказал мне однажды сам Ян: «Понимаешь, мои чувства или мысли слишком твердые. Их не разъесть кислотой вроде объятий или отвлечения. Настолько твердые, что лишь вечный сон, либо алкоголь до беспамятства скроют это. То есть только тогда, когда я не способен мыслить. И все мои чувства такие едкие, что если бы до моей души можно было бы дотронуться, то она бы в миг рассыпалась. Но всё-таки истерзанная собственными мыслями душа всё же красива и просится наружу. А знаешь, еще что плохо? Что накопившиеся эмоции люди выплескивают слезами в подушку. А мой ебучий характер просто не дает слезам литься. Это было только два раза, когда ты меня чуть не бросил, и когда отец убил мою мать.» Именно сейчас я понял его чувства. Его отец монстр. Его семья из Финляндии. Но, когда отец как бы не специально убил сестру и мать, Ян сбежал в Россию. Ах да, мы живем в Санкт-Петербурге. Уже девять часов. Спать я даже не думал, и поэтому мне стало как-то не по себе. Глухая и тихая темнота стала яркими крапинками резать мне глаза, так как я долго смотрел в одну точку, и стены стали на меня давить. Такого натиска собственной шизофрении я не выдержал и пошел на кухню сделать себе кофе. Налил воды в чайник и поставил греться. Прошло буквально три минуты, и чайник щелкнул выключателем, оповестив меня о конце своей работы. Я налил воды, насыпал растворимый кофе и подождал, пока кипяток немного остынет. Опустошив стакан, я медленно поплелся к любимому в комнату. Хоть я и выпил кофе, но мне почему-то так захотелось спать, что я уснул сразу, как только лег спать. Проснулся я в десять часов дня. Яна не было, он ушел на работу, наверное, уже в восемь. Я встал и пошел в душ. Я включил воду, и прохладные струйки воды через несколько минут пробудили меня полностью. Я думаю о Яне постоянно. Моё гребанное любопытство не даёт мне покоя. Что я за человек такой? Выйдя из душа, я завязал полотенце на бедрах и подошёл к зеркалу. Смотря на себя, я вспомнил в таком же виде своего неотразимого. Минут десять я пялился на себя в зеркало, и только от смски в телефоне я пришел в себя и пошел в комнату. Я уселся на кровать и взял свой телефон. Смс от Янчика: «Привет зайка. Сегодня пораньше уйду с работы. Приходи в парк, погуляем.» Что же, ладно, в конце концов, мы уже давно не гуляли. Настало четыре часа, я обулся, накинул легкую курточку, которую ранее носил Ян, а сегодня он пошёл в новой. Я ношу его вещи иногда потому, что они такие большие и свободные, а я обожаю, когда одежда не обтягивает. Я вышел из квартиры и спустился с десятого этажа по лифту. Погода была весьма приятная, своей теплотой она окутывала меня, и мягкий ветерок теребил волосы. Я люблю такую погоду и стараюсь уделять каждым мелким деталям больше внимания. Даже к пению птиц прислушиваюсь. А как я обожаю небо, так это вообще что-то. Таким образом, размышляя о трепещущей погоде, я дошел до места встречи. — Привет, любимый, — я сказал эти слова так неуверенно и тихо, что сам практически не услышал, но Ян у меня «ушастый». — Здравствуй, солнышко, — в ответ кивнул мне Ян и обнял. Не спрашивая ничего, мы просто взялись за руку, и, наслаждаясь друг другом, прошлись по вечернему парку. Смеркалось. Вот уже восемь часов, а нам все неймётся, хотя в столь позднее время, нормальные люди уже сидят дома. Изрядно нагулявшись, мы уже направились к дому и вот уже практически дошли, как Яна что-то насторожило. — Что такое, Ян? Все в порядке? — в страхе поинтересовался я. — Пошли быстрее, — Ян буквально потащил меня за руку, и догнать я его смог только тогда, когда практически бежал. Мне стало очень страшно, я сжал его руку и восстановил темп шага. — Ян, я устал… Давай чуток медленнее? — он кивнул и мы сбавили скорость, но все равно торопились. — Может, объяснишь, что тут происходит? — Потом. Вдруг, что-то красное на моей груди… Выстрел! Ян резко дернул меня за руку и накрыв собой, резко обнял! Тут же подбежали люди и начали вглядываться, откуда произошел выстрел, а я истерично кричу на Яна, закрыв глаза: — Боже мой! Любимый, что происходит?! — не слышу ответа, лишь тихое хрипение в ответ, и чувствую, как он сползает по мне. И назло сразу никого блять! — Чт-что? … — повернулся я к нему и увидел, как он истекает кровью. Мне стало плохо от вида крови, но он упал, и я руками закрываю его рану в груди. В голове мысли: «Только не в сердце… только не это…». Всхлипываю и рыдаю, смотря на бездыханное тело любимого, от слез нет сил что-то прокричать о помощи, но я нашел в себе силы и истерично и отчаянно закричал: — Помогите! Вызовите скорую! Прошу! Умоляю! …- на мои вопли прибежала молодая девушка лет 16-ти: -Что случилось? — она посмотрела на Яна, увидел кровь и мои заплаканные глаза. — О Боже мой! — она поспешно достала телефон и позвонила в скорую. И так. Девять вечера. Ян в больнице. Я в больнице. Слова врача я слушаю внимательнее программы на учебе. Я плачу и твержу себе: «Живи…я прошу тебя…»