Кабы не было зимы...

– Сюрприз! Марат быстро обернулся. Судя по всему, предполагалось, что сюрприз не из приятных – уж слишком злорадно поблёскивали голубые глаза. Ему хватило секунды на размышление. – Так это же великолепно, – с преувеличенным восторгом Ставров хлопнул Сашку по плечу, – наговоримся от души, вспомним молодость. И увидел, как сползает с губ фальшивая ухмылочка. Пока приветливый администратор вносил нового постояльца в реестр, Березин беззастенчиво смылся, прихватив ключ от номера. Но Марат уже не торопился – прятаться тому было негде. Однако к его приходу хитрец успел забаррикадироваться в ванной, наверняка надеясь оттянуть или вовсе избежать обещанных разговоров. «Ничего, выйдешь рано или поздно, – усмехнулся Марат, когда стрелка часов преодолела двадцатую минуту. – Экий енот-полоскун». Совершенно неосознанно, по инерции, следуя за мыслью, он представил Сашку в душе и поперхнулся собственной слюной. Запрокинутое лицо, слипшиеся иглы ресниц, струи воды, упруго бьющие по обнажённому… Тело моментально бросило в жар, как в адово пекло. Марат аж задохнулся от накатившего возбуждения и ошарашенно рухнул на кровать, сжимая вздыбившуюся ширинку. «Эт-т-то что за чёрт? Откуда? Он ведь не думал ни о чём таком…» Где-то среди панически мечущихся мыслей промелькнула горько-самоуничижительная: «Думал. Хотя, может быть, и не сейчас». И следом за ней другая, то ли утешительная, то ли наоборот: «Просто теперь ты понимаешь свои желания». Марат даже головой затряс, изгоняя из неё мысли-провокаторы. Он не имел права желать подобного. Но телу ведь не прикажешь. Это был единственный оправдательный довод, хотя оправдание так себе, слабоватенькое. А может, опыт, подаренный Лео, сделал его более раскованным и возбудимым? И причина вовсе не в Сашке? Но в глубине души мужчина знал, что обманывает себя. Недавнее видение внезапно материализовалось в комнате, обёрнутое в одно лишь полотенце вокруг бёдер, и нагло продефилировало мимо, потряхивая влажными кудрями. Марат сглотнул и закрыл глаза. Ох, беда-беда… – Так о чём ты хотел поговорить? Ставров вздрогнул и выпрямился, собирая в кулак рассыпавшуюся на атомы решимость. – Мы давно не виделись. Ты считаешь, нам нечего сказать друг другу? – он надеялся, что в голосе звучит только доброжелательность. Сашка неопределённо пожал плечами. Одеваться он не торопился. Плюхнувшись на кровать, лениво щёлкал пультом, не отрывая глаз от телевизора. Мельтешащий красками экран бросал на обнажённую кожу разноцветные блики. Неожиданно Марат испытал дежавю – картина казалась, на удивление, знакомой. – Слышал, ты собираешься жениться? Пальцы на пульте на секунду замерли. Но лишь на секунду. Почему-то Марат был уверен, что Сашка был готов к этому вопросу. – Как говорится, слухи о моём вступлении в брак сильно преувеличены, – и наконец нашёл нужным взглянуть на собеседника. – А что, ты бы порадовался за меня? – Конечно! – Ставров воодушевлённо всплеснул руками, пожалуй, с большим воодушевлением, нежели испытывал. – Давно пора взяться за ум, выбросить из головы всякие глупости. Я буду просто счастлив, если ты… Сашка смотрел на него понимающе и с сожалением. – Нет, Марат, ничего не изменилось. Всё сказанное мной остаётся в силе, как, видимо, и твоё отношение к этому. Окончание фразы застряло в горле. – А как же… – Девушка? – Березин пренебрежительно дёрнул бровью. – Отмазка для предков. Ну, и очередная попытка отказаться от тебя. Очередная, бесславно провалившаяся, – он с комично-скорбной миной развёл руками. – Мне нужен только ты. От обыденности тона, от какого-то обречённого спокойствия в устремлённых на него глазах, Марата пробрал озноб. И в этот момент он вдруг ему поверил. Сашка не врал, по крайней мере, если врал, то и себе самому. Он был искренне убеждён в своём чувстве и не искал компромиссов. Трудно сказать, какая из сонма эмоций, нахлынувших на Марата, преобладала сильнее. Он был растерян, обескуражен, зол непонятно на кого и неожиданно… счастлив. – Почему ты выбрал его, а не меня? Вопрос не сразу проник в сознание, а проникнув, заставил взвиться в прямом и переносном смысле. – Да потому что ты понятия не имеешь, – Ставров нервными шагами мерил комнату, – даже не представляешь, о чём идёт речь. – А если представляю? Марат замер на месте. – В теории, пока только в теории, – поспешил уточнить Сашка, правильно истолковав потрясённо-неверящий взгляд, – но в очень хорошо изученной, – и неожиданно подмигнул. – Не хочешь познакомить меня с практикой? Бешенство накрыло, как девятый вал, не давая вздохнуть. Такое с Маратом случалось. Ещё минуту назад спокойный и рассудительный, он вмиг терял контроль над поступками и эмоциями, словно оказавшись в центре торнадо, крушащего на своём пути ветхие барьеры привычной сдержанности и благоразумия. В данном случае он даже не знал, что возмутило сильнее – необъяснимое Сашкино упрямство, вновь раздувающее огонь едва утихших сомнений, или собственное, так и не подавленное возбуждение, охотно откликнувшееся на откровенную провокацию. Но в тот момент ему было плевать на первоисточник. Подобно тому торнадо, Марат налетел на не ожидавшего атаки соблазнителя. Опрокинул навзничь, впечатал в матрас, стиснул запястья, впиваясь ногтями в кожу. Колено грубо и бесцеремонно вторглось меж ног и проехалось вверх до упора. – Практики захотелось? – почти прорычал он, глядя в быстро расширяющиеся зрачки, и, не дожидаясь ответа, набросился на приоткрытые от удивления губы. Яростно и беспощадно. Марат не знал, чего именно хотел добиться – испугать, наказать, стереть с лица эту наглую самоуверенность… Но через секунду это уже перестало его волновать. Они целовались взахлёб, исступленно, почти кусаясь. Сашкины руки схлестнулись на шее в мёртвой петле, не давая оторваться ни на секунду. Податливое тело ёрзало, выгибалось навстречу, открыто прижималось вполне таким... ощутимым желанием. И от этого ощущения крышу срывало окончательно. Все мысли захлебнулись в омуте вожделения, кроме одной – Сашка его хотел. Сашка действительно его хотел! И от этого откровения пальцы сами до боли впивались в горячую кожу, словно пытаясь удостовериться в реальности происходящего. И грань, опасная и пьянящая, та, за которой нет возврата, становилась всё ближе и притягательней. И казалось, нет в мире силы, способной остановить накатывающее безумие… И тут, как выстрел, как холодный душ: «Пока мы вместе, я принадлежу лишь тебе». «Лео!» Марата словно парализовало. «И надеюсь… – Целиком и полностью». Это его слова, его твёрдое убеждение. Тогда что сейчас происходит? Он почти силой вырвался из захвата, отстранился так резко, что перед глазами поплыло. Впрочем, возможно, и не рывок был тому причиной. Вскочил как ошпаренный, почти отбегая. – Марик, ты чего? – позвал неуверенный голос за спиной. Марат затряс головой, не в силах сложить в слова обуревавшие чувства. – Нет, – через минуту выдохнул он, – нет, я… это… Нельзя! – Из-за него? Поникшие плечи лучше всяких слов подтверждали Сашкину догадку. Тяжело опустившись в кресло, Ставров спрятал лицо в ладонях. Взглянуть на друга смелости недоставало. – Значит, ты и правда любишь его? Он и сам не знал ответа на этот вопрос, особенно сейчас. Ещё полчаса назад не сомневался, что да. А теперь… Лео был очень близок, дорог ему. С ним было тепло и спокойно. Каждая минута, проведённая вместе, приносила удовольствие, и не важно – общались ли они или предавались неистовому сексу. Да, Марат не тосковал в разлуке, не ревновал, не изнывал от предвкушения встречи. Но он вообще был не уверен, что подобный градус эмоций возможен в отношениях между мужчинами. Особого темперамента за собой Марат не числил и находил подобное положение вполне естественным и разумным. Он не хотел другого. Наверно… Да, наверно, он любил Лео. Так почему же сейчас его мутило не от вины перед любовником и даже не от стыда за собственную слабость, а от жгучего, невыносимого сожаления об упущенной возможности, от разрывающего грудь желания заполучить это беззастенчиво соблазняющее тело в паре шагов от него целиком и полностью – со всеми его признаниями, чувствами, поцелуями. Со всеми заскоками и взбалмошным нравом… И что это – просто желание или тоже любовь? И кого тогда он на самом деле любит? Тишина в номере стала угнетающей. – Неважно, – наконец выдавил Марат, понимая, что какой-то ответ дать придётся, – мы с ним вместе и значит… – он замолчал, недоговаривая то, что и без слов подразумевалось. Но Сашка не планировал сдаваться без боя. – А как же мы? Откуда-то взялась-таки храбрость взглянуть на то, что и так стояло перед глазами. Хотя вид обнажённого тела едва ли способствовал концентрации мысли. – А мы постараемся всё забыть, как когда-то, и снова стать друзьями, – слабо веря в произносимое, промямлил он. Но что, что, чёрт побери, можно было ещё сказать?! Сашка недоверчиво прищурился. – Ты действительно сумеешь это сделать? Не выдержав, Марат потупился. – Но ничего же, собственно, не было… Со стороны кровати донеслось возмущённое фырканье. – Считай, что всё было! И ты хотел этого не меньше. Правда, произнесённая вслух, хлестнула наотмашь. Но он не собирался её признавать. – Ерунда, – Ставров упрямо мотнул головой, – просто импульс. Ты выбесил меня. На лице Сани проступило странное выражение. – Выбесил, говоришь… Ну что ж, – откинув прикрывающую его тряпицу, принялся неторопливо одеваться, – больше я не стану делать подобного. Натянув боксёры и майку, босиком прошлёпал по ковру и опустился у ног сидящего. Насмешливо-печальные глаза засияли прямо перед носом Марата. – Я подожду, когда ты устанешь врать себе и сам придёшь закончить начатое. – Ты так уверен, что я вру? – тот принудил себя усмехнуться. Уж больно серьёзны, несмотря на насмешливость, были эти глаза. – Я уверен, что дождусь, – подавшись вверх, Сашка клюнул поцелуем в губы. – Спокойной ночи, мой бывший друг. И пока ошарашенный Марат переваривал слова и поцелуй, самоуверенная бестия нырнула в разобранную кровать, с головой уходя под одеяло, и замерла – «всё, я сплю». «Уверен, значит, – мрачно думал Ставров, созерцая неподвижный холмик под пушистым пледом. – Мне б твою уверенность хоть в чем-то…» Возбуждение постепенно покидало его, сменяясь глухим разочарованием. Ночь, судя по всему, опять предстояла бессонная.

***

Музыка, рассчитанная на танцпол, почти не позволяла вести беседу, децибелы зашкаливали, пульсирующий стробоскоп превращал мельтешащие фигуры в некое подобие адской кухни. Но для Лео это были привычные пейзажи родного клуба, а его спутник... – О, неужели… – Барский изумлённо вскинул брови и тут же вернул их на место, – нет, обознался, – и в ответ на вопросительный взгляд пояснил. – Мне показалось, пацан тот, Березин, опять сюда заявился. Но этого и не могло быть. Он же всё ещё в командировке вместе с твоим Ставровым, не так ли? – Вместе? – лицо танцора неуловимо дрогнуло. – А ты не знал? В одном городе, в одном месте и даже в одном номере гостиницы. Лео несколько секунд изучал лучившегося самодовольством собеседника. – Твоя работа? Тот не стал отпираться. – Моя. После Нового года между парнями словно кошка пробежала, а до этого, говорят, не разлей вода были. Вот я и решил поспособствовать примирению. Судя по тону, Лео не разделял этого миротворческого порыва. – С чего вдруг столько участия? Мужчина доверительно придвинулся ближе, склоняясь к самому уху. – Никакого участия. Сплошная корысть и себялюбие. Стар я уже по клубам тусоваться. Да и надоело смотреть, как ты для всех изгаляешься и… хм, оголяешься. Я хочу приватный танец. Он намеренно интимным жестом заправил выбившийся белокурый локон. Намёки Влада с каждым днём становились всё менее завуалированными. И хоть они ни разу не говорили открыто, не обсуждали вслух чью-либо ориентацию, ошибаться в намерениях нечаянного поклонника Лео не мог. Он не подавал надежд, но и не демонстрировал отчуждённости – пока ухаживания не переросли в домогательство, всё было как бы в рамках рабочего процесса. Однако сейчас, похоже, ситуация начала развиваться в неожиданном направлении. – А при чём здесь Марат и Саша? – настороженно спросил он. Барский заговорщицки улыбнулся. – Ну как же?! Только не говори, что ты не понял этого. Березин-то наш явно неравнодушен к своему дружку. Вот пусть и поборется за собственное счастье. Заодно и мне дорожку расчистит. Люблю, знаешь ли, использовать труд подчинённых в личных целях. – Тебе-то откуда знать, кто там к кому неравнодушен? – Лео изо всех сил изображал скепсис. Влад снисходительно усмехнулся. – Во-первых, я старый опытный камикадзе, и глаз у меня намётан. А во-вторых, поговорил я с тем Березиным, когда он приходил о переводе хлопотать. Нет, ничего конкретного, но для моих выводов достаточно. Так что, не сомневайся – я прав. Лео подавленно молчал, машинально крутя в пальцах пустую рюмку. – А ты, похоже, не так уж уверен в своём бесценном Марике, – Барский удовлетворённо наблюдал за мрачнеющим профилем. – Прости, если огорчил. Но у меня есть возможность поднять тебе настроение. Как смотришь на участие в кастинге одного очень популярного мюзикла и более чем хорошую перспективу выиграть его? Широкая ладонь мягко и недвусмысленно стиснула колено молодого человека. Предложение было сделано.