Лед в золоте

Ледяной йотунхемский ветер нещадно трепал бороду высокого крепкого мужчины, подходящего к замку из темного камня и льда. Всеотец равнодушно осмотрел замок единственным глазом, сильнее сжал золотой Гунгнир и вошел внутрь. Один твердым шагом прошел мимо огромных нахмуренных йотунов, возвышающихся в тронном зале Йотунхеймского дворца. Лафей сидел на троне, исподлобья наблюдая за ним, и когда Один остановился напротив него, недобро усмехнулся. – Чем же я заслужил честь лицезреть тебя в моем доме, Всеотец? – вместо приветствия пробасил он. – Не делай вид, что не знаешь, Лафей! – сказал Один. – Чего ты добиваешься, посылая своих разведчиков в Асгард? Ведь ни один из них не вернулся живым. – Ты слишком самоуверен, Всеотец, – не переставая сверлить гостя взглядом, ответил йотун. – Ты забываешься, Лафей, – тихо проговорил Один, и стены замка завибрировали, но все улеглось так же внезапно, как началось. В наступившей тишине по залу пронесся утробный рык обеспокоенных йотунов. Лафей лишь презрительно скривил губы, глядя на Одина. – Тебе не напугать меня своими фокусами, Один, – тягучим басом заговорил Лафей. – Наши миры и так на грани войны, неужто ты готов так глупо ее развязать? – Ты хочешь войны? – спокойно спросил Всеотец. – Я хочу вернуть своему народу его истинные права и мощь! – прорычал Лафей и медленно встал на ноги, горой возвышаясь над Одином. – Взгляни на нас, Всеотец, мы пленники собственного мира, ты забрал у нас все! Так чего ты ждал, скажи! Что мы смиримся и не возжелаем мести? – Я ждал благоразумия, – отрезал Один. Лафей рассмеялся, его смех гулким эхом отразился от стен, он наклонился к Одину и заглянул ему в лицо. – А от зверя, пойманного в капкан, ты тоже будешь ждать благоразумия и смирения, а, Всеотец? – Я пришел сюда не для того, чтобы все усложнять, Лафей, я пришел к тебе с предложением. Лафей грозно фыркнул, выпрямился и вернулся на свой трон. – Мудрый царь Девяти миров решил предложить очередную пустую сделку? – Мое предложение − это последний шанс не развязывать войну между нашими мирами. – Что ж, я тебя слушаю, – кивнул Лафей. – Я слышал, у тебя четверо сыновей, и один из них от смертной? Лафей недовольно поморщился. – Тебе какое дело до моих отпрысков? – Я хочу предложить нашим мирам заключить мирный союз через брак наших детей, – проговорил Один, – жаль, что у тебя нет дочерей, но это не беда, твой младший сын вполне может стать законным супругом моего Тора. Твой сын станет принцем и будет жить в Асгарде, а когда Тор станет царем, он будет править вместе с ним. Лафей молчал, глядя на Одина, это было достойное предложение, способное развязать ему руки при надобности. Да и мальчишка не будет больше крутиться под ногами, и хоть какая-то будет польза с этого недоростка. А когда его царство восстановит силы, Локи сможет отплатить отцу и послужить на благо Йотунхейма. Каким бы сильным ни был Тор, вторым Одином ему не стать, а кроме Всеотца и бояться будет некого. Что этот мальчишка сможет противопоставить мощи его народа, когда он обретет былую силу? Йотун не смог сдержать довольную ухмылку. – Что ж, Всеотец, я удивлен, но твое предложение кажется мне вполне дельным. – Ты согласен? – Не вижу смысла отказывать, – пожал плечами Лафей, – но я хочу, чтобы этот союз состоялся как можно раньше. – Сколько лет твоему мальчику? – Четырнадцать, он уже вполне готов стать мужем Тора, – гадко улыбнулся Лафей. Один холодно посмотрел на него и покачал головой. – Локи сможет переехать в Асгард хоть завтра, но скорой свадьбы не жди, ему должно исполниться хотя бы восемнадцать лет. Лафей прищурил красные глаза, а потом нехотя кивнул. – Хорошо, но все должны знать, чей сын станет наследным принцем Асгарда! – Мужем наследного принца, – поправил его Один, – скажи мальчику собираться, на днях я пришлю за ним слуг, а с тобой мы встретимся позже и обсудим все детали этого союза. – Да будет так, – ответил Лафей. – Да будет так, – зеркально ответил ему Всеотец, он, не прощаясь, развернулся и пошел к выходу, провожаемый ледяными взглядами красных глаз. *** – За что, отец?! В чем я провинился? – Тор нервно бегал из угла в угол в своих покоях, то и дело запуская ладонь в без того растрепанные волосы. – Уймись, Тор! Все не так страшно! – проворчал Один. Фригг обеспокоенно следила за сыном, потом вздохнула и, словив его за руку, немного сжала ее, Тор сразу почувствовал легкое покалывание в пальцах и тепло. – Тор, успокойся, – мягко попросила она. – Не успокаивай меня, мама, неужели ты считаешь, что это нормально? – Послушай, сын, – снова подал голос Всеотец, – ты ведь будущий правитель Асграда, разве ты не понимаешь, как для нас важен мир во всех Девяти мирах? – Но не такой же ценой, отец! Ты хочешь женить меня насильно! И ладно бы на деве, но на мальчишке! Это слишком! Что обо мне будут думать и говорить? А с ним, что я буду делать? Или мне потом снова придется жениться, чтобы родить наследника?! – Может и не придется, йотуны способны к деторождению несмотря на пол! – гаркнул Один и тут же осекся, когда на него уставилась пара пораженных глаз. – Чтооо? – выдохнул Тор. Фригг грозно посмотрела на мужа и снова взяла сына за руку. – Сынок, ты видишь проблему там, где ее нет. Ты так возмутился тем фактом, что тебе сватают мальчика, что совсем не понял, что говорил тебе отец. Царица присела на край кровати и усадила сына рядом, пользуясь тем, что он слушает ее. – Ты пойми, ваш брак номинальный, никто не требует от вас делить ложе или немедля заводить детей. Тор, ему ведь всего четырнадцать лет, он же совсем еще ребенок, думаешь, он не напуган тем, что его собираются отправить в чужой мир, еще и женить на мужчине? – Так… так это все не взаправду? – тихо спросил Тор. – Сын Лафея переедет к нам, – заговорил Один, – и у вас будет помолвка, но твоя мама права: он еще ребенок, и пока это ни к чему ни тебя, ни его не обязывает, по крайней мере, до его совершеннолетия, когда вас поженят. – Считай, что мы усыновим еще одного ребенка, – улыбнулась Фригг и осторожно пригладила волосы сына. *** – Не вертись, Тор! – возмутилась Сиф и дернула Тора за косичку, тот ойкнул, но чуть успокоился, позволив подруге и дальше заплетать его волосы. – И зачем я согласился? – вздохнул Тор. – Затем, что ты истинный сын своего отца, и как будущий правитель заботишься о Девяти мирах, – заговорила Сиф, вплетая в косу Тора золотую ленточку. – Ты говоришь прямо, как моя мама, Сиф, – фыркнул Одинсон. – Да ладно тебе, Тор, а вдруг мальчишка окажется чертовски красивым, смотри, отобью его у тебя, – хохотнул Фандрал и тут же присел, увернувшись от одной из расчесок, которую в него запустил Тор. – С радостью тебе его отдам, – буркнул Тор. – Фандрал, уймись, – ровно сказал Огун, который поймал расческу на лету и положил рядом с собой. Дверь распахнулась, и в нее вошел крупный Вольштагг, в одной руке у него было три больших кружки с хмельным медом, еще две было в другой, а в зубах он держал небольшой копченый окорок. Кое-как протиснувшись в дверь, он расставил кружки на столе и, откусив от окорока приличный кусок, счастливо улыбнулся. – Вот, решил, что нам нужно выпить перед торжеством, а то пир еще не скоро, – заявил он. – Готово, – Сиф поправила красиво заплетенные косы Тора и довольно улыбнулась. – Спасибо, леди, – Тор обернулся и поцеловал ее руку, за что получил легкий щелчок по лбу. Молодые асы встали вокруг стола и взяли кружки с медом. – Ну что ж, друзья, выпьем за нашего дорого Тора, который вот-вот станет славным мужем молодого йотуна! – выдал Фандрал и засмеялся, когда Тор едва не зарычал на него. – Ладно, прости, друг, мы все понимаем, какая это жертва с твоей стороны, – сказал он уже серьезно. – За мир! – Сиф подняла свой бокал, и все последовали ее примеру. *** Локи затылком ощущал чужие любопытные взгляды, и ему стоило огромных трудов не обращать на них внимания. Он смотрел прямо перед собой и кусал щеки изнутри, чтобы позорно не разрыдаться. Он до сих пор не мог поверить, что отец так поступил с ним: просто отдал его в чужой дом, как дань. Отец поставил его перед фактом и потребовал смириться, но не забывать, кто он, и что-то еще говорил про какой-то долг, но Локи был так ошарашен, что почти не слушал его. В своей семье Локи был самым слабым и мелким, рожденный не от великанши, а от обычной женщины, он удивлялся, как еще смог дожить до своих лет. Исполинские братья могли легко раздавить его, что и пытались сделать не раз, но маленький рост имел свои преимущества. Локи мог спрятаться так, что его никто не мог найти, и выходил он только тогда, когда лично Лафей велел ему явиться. Отец был по-своему добр, он не позволял обижать его и следил, чтобы младший сын хорошо учился, но если бы братцы его все-таки прибили, Локи был уверен, что отец бы недолго горевал, но он совсем не ожидал, что Лафей вот так просто от него избавится. Не то чтобы Локи собирался сильно тосковать по дому, но он привык к Йотунхейму, к его приятной прохладе, к своей комнате, к книгам, даже к вечным пряткам с тупыми братьями, а теперь его вышвырнули еще и женят непонятно на ком. Хотя, конечно, Локи все прекрасно понимал, он знал кто такие Один и Тор, знал, зачем отец пошел на этот шаг, вот только сам Локи не знал, что ему со всем этим делать. Ему было очень страшно, хотелось сбежать и спрятаться, но он стоял у трона Всеотца с прямой спиной и желал только одного − чтобы это все скорее закончилось. *** Тор шел по длинному проходу к трону отца и не чувствовал ног. Это не по-настоящему, – уверял он себя, но стоило ему увидеть хрупкую фигурку, − страшно подумать, − будущего мужа, как вся реальность ситуации буквально навалилась на него, и стало трудно дышать. Тор остановился напротив отца, привычно прижал кулак к груди и преклонил колено, потом встал и осторожно покосился на стоящего рядом принца Йотунхейма. Одинсон не раз видел Лафея и других йотунов, но все равно синяя кожа мальчишки, по которой вился светлый узор, мягко говоря, поражала. Длинные иссиня-черные волосы струились по тонкой спине, а уж про небольшие витые рожки и говорить было нечего. Помимо всего этого, мальчик был обвешан серебряными и золотыми цепочками, которые тянулись от его темно-синего плаща по груди. Еще на нем нам была алая набедренная повязка, украшенная разными побрякушками, больше на нем из одежды ничего не было, и Тору даже стало жаль мальца: стоять почти обнаженным в чужом мире при таком количестве народу, наверное, жутко. Локи с любопытством покосился на него, и Тор вздрогнул, и как он мог забыть про кроваво-красный цвет глаз у йотунов! Парень быстро осмотрел его и отвернулся, а Тор едва не застонал от бессилия, он даже не слышал речь отца, думая только о том, как с ним такое могло приключиться. *** Локи плохо помнил церемонию помолвки и даже не мог сказать, как после оказался в покоях, которые отвели для него. Единственное, на что его хватало в тронном зале – судорожно через раз хватать ртом воздух и иногда кивать головой. Сейчас он сидел на краешке огромного ложа, мелко подрагивая всем телом, и смотрел отсутствующим взглядом себе под ноги. Очень хотелось разрыдаться, но почему-то не получалось. Как ни крути, но он оказался в логове исконного врага, а значит, показывать свою слабость было нельзя. О том, что он практически породнился с венценосным асгардским семейством, Локи старался не думать. В двери осторожно постучали, и на пороге появилась Фригг. Локи вскочил на ноги и даже попытался было изобразить подобие улыбки, которая, впрочем, сразу увяла, стоило ему увидеть, как вслед за матерью вошел Тор. Наследник Асгарда переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и старался на Локи не смотреть, что тому сразу не понравилось. Что же он не достоин даже взгляда своего новоявленного жениха? Локи зло прищурил алые глаза, рассматривая Тора. Конечно, тот был красив. Даже привыкший к совсем другой красоте Локи не мог отрицать этого. Старший на пять лет Тор был на голову выше и в два раза шире в плечах, а еще имел яркие голубые глаза и светлые волосы. Блестящие парадные доспехи делали Тора еще массивнее и больше, и на его фоне Локи вдруг почувствовал себя совсем маленьким и жалким. А еще в голову пришла мысль, что за Тором наверняка бегает куча поклонниц и, может, даже поклонников. Локи не совсем был уверен насчет того, какие в Асгарде нравы, это в Йотунхейме брак между мужчинами был нормой, но судя по тому, как все спокойно приняли их с Тором брак, Асгард в этом плане не очень отличался от ледяной столицы. − Локи, тебе нравятся твои покои? – обратилась к нему Фригг, оборвав его размышления. − Д-да…да, благодарю, тут… тут очень красиво, − соврал Локи, которому было непривычно убранство комнаты – блеск золота и слишком яркие краски резали глаза, но высказывать свое недовольство Фригг Локи счел неуместным. − Переделаешь потом все тут по собственному вкусу, − мягко улыбнулась царица, словно прочитав его мысли. – Тор тебе поможет. − Тор? − Я? Реплики мальчишек прозвучали одновременно, алые глаза на секунду встретились с голубыми, и оба сразу отвернулись. − Да, Тор, ты, − терпеливо повторила Фригг, глядя на сына, − ты должен помочь Локи устроиться и освоиться во дворце. − Но разве этим не могут заняться слуги? – Тор совсем не горел желанием проводить много времени в обществе этого рогатого красноглазого. Ведь родители обещали, что их брак чистая формальность, вот он и не собирался даже видеться с этим синим чучелом чаще, чем того требовал придворный этикет. Но сейчас мать явно намекала на другое развитие событий. − Нет, милый, именно ты должен помочь Локи, − возразила Фригг, − ты должен понимать, что он тут совсем один и никого не знает. Ты должен все ему тут показать и познакомить со своими друзьями. Можете сейчас пойти прогуляться, заодно расскажешь Локи, где у нас что. − Я могу и со слугами прогуляться, − встрял Локи, который тоже вовсе не мечтал оказаться в обществе напыщенного наследника Асгарда, а уж знакомиться с его дружками он вообще не считал нужным. − Нет такой необходимости, Локи, − Фригг снова повернулась к нему, − Тор тебя проводит, он тебе все покажет, тем более, вам надо получше узнать друг друга, − говоря последние слова, она строго посмотрела на сына, давая понять, что вся ответственность за это возложена именно на него. Тор тяжело вздохнул и кивнул, ослушаться мать он не мог, а значит, придется все же общаться с этим синюшным. Какого, интересно, цвета могли бы быть их будущие дети? Эта внезапная мысль была такой нелепой, что Тор чуть не рассмеялся в голос. Иметь детей от этого… существа было так нереально, что Тор невольно развеселился. Все же хорошо, что Локи еще ребенок, и никому даже в голову не придет заставлять их становиться супругами на самом деле, а что будет через пару лет, еще неизвестно. Тор очень надеялся, что случится нечто, что позволит ему освободиться от Локи, или, возможно, йотун сам куда-то исчезнет. Может, это были малодушные мысли, но ничего с собой поделать Тор не мог – представить Локи в качестве супруга, да еще и в своей постели никак не получалось. Но, похоже, совсем отвертеться не получится, придется все же уделять красноокому внимание. Как там говорила мать? Представить, что в их семье появился еще один ребенок? То есть брат. Сложно было считать синекожего, обвешанного, словно девчонка, цепочками и украшениями Локи братом, но уж лучше так, чем пытаться принять его в качестве жениха. − Ну…эммм… Локи, пойдем, − Тор кивнул в сторону дверей. Локи неохотно кивнул и поплелся вслед за Тором. Честно сказать, ему самому было интересно осмотреть здесь все вокруг, но проводника он хотел бы себе другого. Но выбирать не приходилось. Локи вообще не совсем понимал, каково будет теперь его положение во дворце. Жесткие наставления Лафея ничего ему толком не объясняли, все, что он знал, это то, что отныне должен жить при дворе Одина до совершеннолетия, а после пожениться с его единственным сыном, став залогом мира в Девяти мирах. Один провел какой-то обряд помолвки и, как понял Локи, теперь он был отдан и обещан Тору, а тот в свою очередь должен был ждать, пока сам Локи подрастет и больше ни на кого не смотреть. Насчет последнего пункта Локи очень сомневался, хотя ему в целом было плевать, что там будет делать Тор, лишь бы его самого не трогал. А еще Локи втайне надеялся, что до супружеской жизни у них так и не дойдет. Конечно, он довольно смутно представлял себе, что значит быть чьим-то мужем, но и проверять на практике свои догадки, тем более с Тором, совсем не хотел. Хоть Локи и оскорбляло то пренебрежение, что проскальзывало во взгляде Тора, когда он снисходил и смотрел прямо на него, но с другой стороны, его не могло не радовать, что сам Одинсон тоже, кажется, не имел ни малейшего желания сближаться. Наоборот, сейчас он шагал так быстро, что Локи не поспевал за ним, но у Тора даже мысли не возникало притормозить и выбрать более удобный для Локи темп. Локи считал ниже своего достоинства попросить Тора идти медленнее, поэтому почти не слышал, что тот бормотал, рассказывая, где и что находится, все свои усилия направив на то, чтобы не отстать слишком сильно. Он и сам потом отлично во всем разберется, когда этого напыщенного индюка не будет рядом. − Вот тут вход в сад, а там, − Тор махнул рукой куда-то в сторону, − тренировочная площадка, но тебе неинтересно. − Почему это? − Ну… а разве ты тренируешься? Родители говорили, тебе четырнадцать, – Тор придирчиво осмотрел угловатую фигуру Локи и покачал головой, – я бы больше двенадцати тебе не дал, – хмыкнул он, не обращая внимания, что у Локи от обиды даже кожа потемнела. – В любом случае ты еще слишком мелкий для этого. Не хватало еще, чтобы тебя покалечили. − С чего ты взял, что меня покалечат? – буркнул йотун. − С того, что принцессам вообще нечего делать на тренировках! − Я не принцесса! – возмутился Локи. − Ага, именно поэтому тебя выдают замуж, а сам ты ходишь в юбке, − хохотнул Тор, кивнув подбородком на несколько странный наряд Локи, подумав про себя, что было бы совсем не плохо, чтобы и девы во дворце ходили в юбках такой длины как у йотуна. У этого синего мальчишки там, конечно, смотреть не на что, а вот у девушек… н-да, жаль, что это всего лишь мечты. − Это никакая не юбка, а ты идиот! – вскипел Локи. – Понятно, зачем твоему отцу понадобился мир такой ценой! − Что там тебе понятно? − Один понимает, что при правлении сыночка-полудурка мир можно будет сохранить только, если я буду здесь, как его гарантия! Тор сжал кулаки и тихонько зарычал. Он бил морды и за меньшее. И сейчас ему ничего не стоило так вмазать этому ледяному принцу, что он и имя бы свое позабыл, не то, что так дерзить. Но Тор понимал, что ни мать, ни отец не оценят таких порывов. Ему четко было велено оберегать Локи от любой опасности и оказывать всякую посильную помощь, а уж о том, чтобы подымать руку на будущего мужа и речи быть не могло. За это Один мог придумать такое наказание, что мало не показалось бы уже самому Тору. Но и терпеть издевательства этой слишком дерзкой принцесски, как прозвал Локи про себя Тор, он не собирался. − Знаешь, что, принцесса? Раз ты такой умный, то оставайся здесь сам. Дорогу назад в свои покои, думаю, найдешь, а нет – то невелика потеря! – Тор резко развернулся, хлестнув Локи по лицу алым плащом, и уже не увидел слез обиды, навернувшихся на глаза йотуна.