Больше, чем жизнь.

Когда агенты подъехали к месту преступления, там уже вовсю орудовали криминалисты. Собственно, и в этот раз маньяк ничем не выделился. Две жертвы с такими же повреждениями, как и у предыдущих людей и совершенно никаких улик. Даже вызванные Пайком кинологи с собаками не помогли. Следы выходили на дорогу и там обрывались. — Да это и так было понятно, что он пользуется машиной, — отмахнулся Кирк от отчета кинолога. — Собственно можно было вас и не напрягать. — Ну, попытаться все равно стоило, — пожал плечами Кристофер. Он и Джим стояли рядом с вулканцем, готовым начать мелдинг с выжившим человеком. Внезапно их троих осветила вспышка фотоаппарата. — Чертовы журналисты, — выругался Крис, приказывая усилить оцепление. — Похоже наш убийца на этот раз слил координаты места преступления. — Похоже, — согласился Спок, — терпеливо ожидая, когда врачи поставят капельницу пострадавшему. — Как быстро он все это проворачивает, — задумчиво проговорил Джим, — три дня и новые жертвы. — И записи с камер клуба совершенно бесполезны, — проговорил Пайк. — Возможно, что он знакомится с ними уже на улице, а не в самом клубе, — предположил Кирк, наблюдая за тем, как Спок прикладывает пальцы к контактным точкам изувеченного человека. Тут же блондин почувствовал, как вулканец поднял ментальные щиты, ограждая Джима от испытанной жертвой боли. Некоторое время спустя остроухий отшатнулся и поддерживаемый заботливыми руками любимого, прохрипел: — международные перевозки. — Что? — уточнил Пайк. Спок откашлялся и повторил: — На рефрижераторе, который он использует, наклейка, говорящая о том, что машина выезжает за пределы страны. — Это сужает список фирм, занимающихся перевозкой, отлично! — Воодушевился Кирк. Он поддерживал остроухого за локоть, передавая ему все то чувство нежности и тепла, на которое был способен. Постепенно вулканец расслабился. Шепнув Джиму: — Спасибо, — он поцеловал его в щеку. Вернувшись в отдел, напарники загрузили аналитической работой всех свободных сотрудников. Результат обнадеживал, список фирм, занимающихся перевозками, сузился до десяти. Разослав запросы на личные дела по всем компаниям, Джим устало откинулся на стуле. Только он было собирался налить себе кофе, как в кабинет вошел Крис, — полюбуйтесь, как быстро работают, засранцы, четыре часа прошло только — сказал он, мы теперь местные знаменитости, — и протянул газету Кирку. Тот пробежался по ней взглядом и отдал вулканцу. На развороте располагалась фотография Джима, Пайка и Спока, стоящего практически за спиной у руководителя отдела. Заголовок гласил: «ФБР признает свое поражение…» — Хорошо, что Спока не видно практически, не хотелось бы, чтобы Живодер знал о нем, — блондин выбросил газету в мусорное ведро. — Джим прав, — ответил Пайк на возмущенный взгляд брюнета. — Ты — наш козырной туз. Ладно, ребятки, вам пора отдыхать, езжайте домой, продолжим завтра. Кирк неспешно собирался, искоса кидая взгляды на разговаривающего по телефону вулканца. Тот хмурился и что-то резко возражал своему невидимому собеседнику. Через узы Джим чувствовал обеспокоенность партнера и отголоски некой душевной боли. Зная, что Спок ему все расскажет сам, человек не стал копаться в сознании остроухого, терпеливо дожидаясь окончания разговора. Тщательными, выверенными движениями вулканец положил телефон на стол. Кирк знал, что его любимый делает так только тогда, когда испытывает сильный гнев. — Джим, — он взглянул на Кирка совершенно черными глазами, — мне нужно срочно уехать по семейным делам. Я вернусь завтра. — Что-то случилось? — блондин взял ладонь вулканца в свою и переплел их пальцы. — Это случилось давно, Т'хи'ла, двадцать два года назад, — Спок вздохнул, и крепче сжав их переплетенные пальцы, вгляделся в ясные аквамариновые глаза Джима: — Я покажу. Перед мысленным взором человека начали пролетать воспоминания остроухого: первая встреча с Джимом, годы учебы в академии, ссоры с отцом — лента воспоминаний как бы отсчитывала время назад в прошлое. И вот Спок — десятилетнее остроухое чудо — играет на лужайке перед домом со своим пятилетним братиком. Блондин отметил, что братишка вулканца был внешне абсолютно похож на человеческого ребенка. Останавливается машина, из которой выходит высокий мужчина, или же — так кажется еще маленькому вулканцу. Спок, почувствовав, что происходит что-то неладное, встает, собираясь увести братишку в дом, но не успевает. От сильного толчка рукой он падает на газон, между тем, человек подхватывает его брата и несет к машине, остроухий снова вскакивает и вцепляется в руку уже подошедшего к транспортному средству человека, но что, он, ребенок, пусть и отличающейся большей физической силой по сравнению с земными сверстниками, может сделать против взрослого. Его снова отталкивают, на этот раз Спок падает на асфальт, ударяясь головой о бордюрный камень. Последнее, что запоминает угасающее сознание ребенка — это отъезжающий автомобиль. Следующее воспоминание: Сарек, в отсутствие Аманды, делает выговор сжавшемуся в уголке ребенку. Каждое слово ранит маленького Спока, как острый нож. Отец обвиняет его в том, что он не смог защитить брата, не запомнил совершенно ничего о похитителе, что он не выполнил свой долг, как старший и не оправдал оказанного ему доверия. Малыш рыдает в углу, закрывая лицо ладошками до тех пор, пока не приходит мама. Аманда тогда чуть не инициирует разрыв уз со своим мужем, потеряв одного сына, она не хочет лишиться и второго. — О господи, — шепчет Джим, прижимая к себе дрожащего вулканца, — ты ни в чем не виноват, Спок, ты был всего лишь ребенком. — Я знаю, я понял это уже когда стал старше. — Остроухий вжимается в человека всем телом. — Через полгода произошел обрыв родственной связи. Мы чувствуем это, смерть близких нам людей. Что творили с моим братом эти полгода, не знает никто. Никого не нашли. Никаких следов. — Вулканец говорил отрывистыми рубленными фразами. — И вот сейчас моей маме позвонили, утверждая, что нашли останки. Я не могу оставить ее, Джим…я... — Тихо, родной, я все понимаю, — Кирк перебирал шелковые прядки волос вулканца, — хочешь, я поеду с тобой? — Со мной все будет хорошо. Я вернусь уже завтра. — Я люблю тебя, — Джим мягко поцеловал Спока, — больше, чем жизнь! — Ты — мое сердце, — вулканец ответил на поцелуй, мягко отстраняясь. — Пожалуйста, ашаям, будь осторожен, я не смогу присмотреть за тобой в это время. — Обещаю, — Кирк еще раз поцеловал своего остроухого, — поезжай. Я буду в порядке. Без Спока в квартире было безумно одиноко. Побродив по комнатам и покормив Салара, Джим убрался, приготовил ужин и, приняв душ, устроился на широком кухонном подоконнике, бездумно глядя на плещущийся океан. Почувствовав, что у него уже слипаются глаза, Кирк пошел в спальню и, переодевшись в футболку вулканца, заснул. Тревожная трель мобильного разбудила блондина около двух часов ночи. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. — Кирк, — хриплым со сна голосом произнес он в трубку. — Джим! — раздался совершенно мертвый голос Леонарда, — немедленно приезжай в «Гравитацию», Павел пропал. Блондина смело с кровати, включив телефон на громкую связь, он стал быстро натягивать на себя вещи. — Как? — только и смог спросить он у МакКоя. — Я заехал за ним около двенадцати, мы собирались в кино на ночной сеанс — его бабушка сказала, что внук уехал в клуб и дала адрес. Я не успел, Джим! Когда я приехал, Павла уже не было в баре. С Крисом мы просмотрели видеозапись. Она показывает, что Чехов ушел с высоким темноволосым человеком. Лицо скрыто, так что четкого фотопортрета нет… — с каждым предложением голос Боунза становился все тише. — Выезжаю, — сказал Кирк в трубку — хватая ключи от машины и захлопывая дверь. «Вот какого черта Пайк решил снять в клубе пост за ненадобностью именно сегодня». — Мысленно костеря на все лады шефа и некоего стажера, возомнившего себя героем, Джим завел машину и помчался в «Гравитацию» — «И Спока нет».