Мерцай, мерцай, звездочка

Доктор Свитс озадаченно уставился на гостью. - Доктор Браун, вас не отстраняли от службы. Вам не нужно мое разрешение, чтобы приступить к работе! Эсса сложила руки на коленях и посмотрела на психолога. - Я пришла не за этим. Свитс весь обратился во внимание. - С вами что-то произошло? И это случилось в том городе, куда вас направили? – он постарался незаметно включить диктофон. - Я бы не стала утверждать, что все это произошло в Бэйкон-Хиллс. Это случилось намного раньше, - в голове доктора Браун вся цепь событий была выстроена в четком порядке. Она легко могла жонглировать фактами и отвечать на вопросы психолога. - Когда вы работали в Вашингтоне? - Когда я родилась. Дело в том, что мой отец очень тщеславный человек, насколько вы успели понять из моих рассказов. И ему совершенно безразлично, кто стоит на его пути. Даже родная дочь. Но и это вы уже поняли, просто мне не говорили, да? - Раньше, когда мы обсуждали с вами этот вопрос, вы утверждали, что у вас было замечательное детство, - доктор Свитс прекрасно помнил все их дискуссия. Ее отношения с отцом были весьма сложны, но в той же мере и интересны. Обсуждали они их осторожно. И плодотворно для психологии. - Так и есть. Я это не отрицаю. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Доктор Браун с недоумением, что психолог ее не понимает. - Что привело вас сюда? Я понимаю, что хоть вы и лояльно относитесь к психологии, вы бы не пришли ко мне добровольно без весомого повода. - Доктор Бреннан была рада меня видеть. Она даже сказала это вслух. С подсказки мисс Монтенегро, конечно, но это же неважно, да? Свитс кивнул, предлагая пациентке продолжать. - Мне всегда так нравилась наша лаборатория. Много инструментов, оборудования. - Но вам не нравилось отсутствие стен. - И сейчас не нравится. В закрытой комнате можно соблюдать протокол с такой же точностью, как и на открытой площадке. - Вы чувствуете себя лишней в команде? - Нет, я там, где и должна быть, - из ее глаз непроизвольно полились слезы. Слишком часто и много она плакала за последнее время, что перестала контролировать этот процесс. – Я знаю свою работу и люблю ее, - заметив, что Свитс собирается ей возразить, поспешно добавила. – Ровно настолько, сколько позволяют нормы приличия. - Вы все также зарисовываете части тела и улыбаетесь трупам? – психолог сделал пару пометок в своем блокноте. Он никогда не видел и не слышал от других, чтобы доктор Браун плакала. Хотя нет, был один раз. В годовщину смерти ее матери, когда ФБР не отпустило ее в родной город. Она проходила по делу в качестве подозреваемой. - Зарисовываю, - призналась Эсса. – Но перестала им улыбаться. Я ведь делала это, только когда была одна. А если с тобой в помещении кто-то еще, то это выглядит, по меньшей мере, странно. Выяснение, кто этот «кто-то», доктор Свитс решил отложить на потом. Сейчас важно было выслушать пациента. - Если вам все также нравится ваша работа, что изменилось? - Я изменилась. Я разрываюсь. Я не знаю, чего я хочу. Это сложно объяснить… - Вы сами признали, что находитесь именно там, где и должны быть, - напомнил Свитс, вглядываясь в лицо пациентки. - Мне показалось, что сегодня я видела койота, - странно тихим голосом сказала Эсса. В ее понимании это было логичным продолжением разговора. Только она не учла, что связь между двумя событиями видна только ей. – А их не должно быть здесь. Это город! - Согласен, - психолог сделал в своем блокноте следующую пометку: «галлюцинации?» – Вы считаете его появление знаком? - Знаком чего? – запуталась Эсса. Идя сюда, девушка надеялась, что профессионально обученный психолог, который состоит на службе в ФБР, поможет ей разобраться в себе. Или хоть укажет направление. - Не знаю, у американских индейцев койот считается героем или спасителем. Девушка удивленно на него посмотрела. Свитс понял, что ушел не в ту сторону от основного разговора. - Разве психология не должна базироваться на человеке и его сущности, а не на животных? - Вы совершенно правы, извините. Как вы сами считаете, что в вас изменилось, из-за чего вы теперь чувствуете неуверенность, занимаясь любимым делом? - Я убила. Я убила пять человек, - просто ответила доктор Браун. - Мета…форически? – запинаясь, уточнил психолог. - Нет. Буквально. Доктор задумался. Он писал в ее профиле, что Эстер Браун способна на убийство, но всегда полагал, что слова на бумаге никогда не превратятся в реальное преступление. Он так и написал в той же строке. Выходит, что ошибся. - Огнестрельное? Холодное? – когда работаешь в ФБР, убийства становятся повседневностью. - Вы имеете в виду оружие? О, я это сделала своими руками! Если бы доктор Браун в этот момент улыбнулась, Свитс решил, что его разыгрывают. Но пациентка была серьезна. Психолог начал подозревать в сумасшествии себя. - Вы их задушили? По очереди? Шарф? Веревка? - Вскрытие показало, что у них остановилось сердце. Но я их душила. - Такое может быть? - доктор Свитс отложил свой блокнот и весь обратился в слух, стараясь уловить хоть какую-то подсказку о том, что происходит. – Одновременно всех? - Да. Я подняла руку, - девушка показала, как она это сделала. – А потом они упали замертво. - Все сразу? И вы к ним не притрагивались? Эсса кивнула. - И вы делали им вскрытие? – на всякий случай уточнил психолог, хотя ответ он и так уже знал. - У них нет других патологоанатомов. И я сомневаюсь, что после меня они найдут кого-то на эту работу. Доктор Браун принялась рассказывать, с какими трудностями ей пришлось столкнуться в морге Бейкон-Хиллс.

***

Эстер провела карточкой перед дверью, которой не было, но которая начинала пищать, если этого не сделать, и поднялась на возвышение. - Так, стоп, юная леди! – остановил ее агент Бут, преграждая дорогу к останкам. – Мне звонил Свитс, он запретил вам работать в одиночестве, даже в лаборатории, даже под наблюдением камер. Категорически! Опять! Хотя вы вроде только вчера получили разрешение от ФБР, что готовы к самостоятельной работе в пределах университета по делам даже государственной важности! - Бут, она доктор с тремя степенями! – возразила доктор Бреннан. - Это не отменяет заключение психолога ФБР! - Сили, здесь два доктора. Доктор Браун не будет работать одна, - отрезвила прыткого агента доктор Сароян. – Ознакомьтесь с делом, пожалуйста. - Я бы на вашем месте не доверял ей ничего серьезного, - на всякий случай посоветовал Бут. – Доктор Свитс был очень взволнован. А когда я говорю очень, значит, я действительно имею в виду очень! Доктор Браун, не забывайте, почему вас направили в другой город! Эсса, слушая его в пол-уха, по окружности обошла агента Бута и начала читать документы. Всё, что он говорил, или еще хотел сказать она и так знала. - Лес, обглоданный труп… Вы серьезно? – в другой ситуации, Эстер бы решила, что ее разыгрывают. - Интересное дело, вы не находите? - Очень, - доктор Браун постаралась проявить участие к несчастной жертве преступления. Больше пяти минут агент ФБР не выдержал. После того, как доктор Браун достала печень жертвы, а доктор Сароян начала ее вскрывать, Бут ретировался с завидной скоростью. - Я нашла пулю, - с нескрываемым сожалением в голосе сказала доктор Бреннан, уже мысленно написавшая не одну статью по новому делу. – Скорее всего, это и будет причиной смерти. - Давайте, я отнесу доктору Ходжинсу! – вызвалась Эсса. – Это же можно? Доктор Сароян разрешила.

***

- Убери его, Ходжинс! Ты не можешь держать его здесь! – Энджела пыталась вразумить мужа-ученого, но это у нее слабо получалось, поскольку муж даже не встал со стула. – Он опасен! - Доктор Ходжинс, в теле нашли пулю. Кабинет короля лаборатории всегда был любимым местом Эссы. Здесь были стены. И куча разной и полезной техники, которая значительно облегчала жизнь ученого, и которая позволяла проводить миллион всевозможных опытов. Но за время отсутствия доктора Браун, любимое место претерпело изменения. Например, на столе доктора Ходжинса сидел большой черный волк. - Давай сюда, я посмотрю! Как же хорошо, что ты вернулась, - ученый подлетел к девушке, забрал у нее емкость с пулей и побежал к большому аппарату. - Конечно, хорошо, - буркнула его жена. – Вы опять сможете проводить эти невообразимые опыты! - Я больше не буду вынашивать в себе насекомого, - пообещал Джек Энджеле. – И замораживать индейку жидким азотом. Тем более что мы теперь знаем, что она не разобьется при ударе о пол. - Хоть ты ему скажи, что нельзя держать волка в лаборатории! Или хотя бы посади его в клетку! – начала сдаваться мисс Монтенегро. После этих слов волк зарычал. - Его нельзя в клетку, - быстро сказала Эсса, прежде чем это успел сделать Ходжинс. - Да, он не агрессивный. Я подозреваю, что домашний. Сам ко мне подошел, когда мы труп осматривали. Черный волк чуть слышно зарычал, чем заставил Энджелу отпрянуть от него на еще большее расстояние. - Мне кажется, он не считает себя домашним, - поделилась своим мнением с окружающими девушка. – Ходжинс сказал, что у тебя был интерн. Ну и как он? Судя по имени должен быть горячим парнем! – Энджела улыбнулась, призывая рассказать подробности. - Я думаю, определение «настоящее животное» будет уместно! – мисс Монтенегро хотела продолжить расспросы и выведать какие-нибудь горячие факты, но ей помешал король лаборатории. - Это не просто волк! – с гордостью сказал он. – Это новый вид. Уникальный, единственный в мире! Две девушки скептически на него посмотрели. - Серьезно, я проверял. Такой породы не существует. Он больше, чем просто волк. И может менять цвет глаз. Это ни капельку не убедило его слушательниц. - Друг, покажи им. Они нам не верят! – волк одарил его красноречивым взглядом, означающим, что делать он ничего не собирается. - Я назову его энджелус монтенегрус! – гордо возвестил доктор Ходжинс. Волк зарычал чуть громче. - Спасибо, конечно, но я лучше пойду! – мисс Монтенегро исчезла из лаборатории. - Она успокоится, - сказала доктор Браун. – Но название лучше поменять, волку это не нравится. - Я подумаю над этим. Видела останки? Обглодали их знатно. - Но не так сильно, как могло бы быть, - вспоминая свой прошлый опыт, заметила Эсса. - Редко встречается такое сочетание. Здесь есть отметины и рыси, и опоссумов. И еще двух-трех видов животных, которые я пытаюсь идентифицировать. - Волки есть? – спросила Эстер. - Нет. - Значит, говоришь, он сам подошел к тебе на месте преступления? – доктор Браун рассматривала четвероного гостя. – И ты сразу же решил привести его сюда? - Я думаю, что он видел убийство. И хочет нам об этом рассказать. - И как ты это понял? - Он посмотрел на меня голубыми глазами! – два ученых снова повернулись к волку, но получили в ответ лишь укоризненный взгляд. – Тогда они у него были другие и ярко горели! Ходжинс обессилено опустил руки. - Почему мне никто не верит? - Проверь наличие психотропных средств на месте преступления, - посоветовала ему Эсса. - Проверял, все чисто. Но это точно неизвестный науке вид. Я спрашивал у зоологов. Они такого в глаза не видели. Хотят забрать на исследования. Волк опять выразил свое неудовольствие. - Мы подружились, он не хочет от меня уходить! – обрадовался доктор Ходжинс. – Ты видела? Он закатил глаза! Аппарат прозвенел об окончании анализа. - Отправлю результаты Буту. Не хочешь рассказать, как прошел сеанс у Свитса? - Уже знаешь? Хорошо прошел, - можно было сразу уйти, но доктору Браун хотелось подольше оставаться в любимом месте. Да и волк вызывал определенную долю интереса. - Он запретил тебе работать в одиночестве. - Он считает меня сумасшедшей, - на это замечание волк чуть слышно выразил свое несогласие. - Волчара прав. Ты скорее ведьма, но уж точно не сумасшедшая, - засмеялся Ходжинс, возясь с личинками. - Агент Бут так не считает. Да и половина сотрудников, с которыми мне приходится работать. - Он тебя уважает. И побаивается. - Почему он меня боится? – не поняла доктор Браун. - Бут хоть и верующий, но даже для него слишком целоваться на пятом свидании, переспать на двадцать пятом, съехаться через год. - На девятнадцатом, - поправила Эсса. – Ты сказал, что мои правила логичны и последовательны. - Так тебе сказал доктор Бреннан. Я промолчал. - Но согласился! - Ты мне как дочь. Ладно, младшая сестра. Или нет – ты моя крестница от науки, - быстро пересмотрел свое мнение Ходжинс. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если тебя делают счастливой сотни свиданий или кости, которым ты улыбаешься, я не против. Ты же знаешь! Эстер раздумывала над услышанным всего секунду. У доктора Ходжинса были его любимые жуки и личинки, у Энджелы холсты и мольберты. Но это на работе. А дома – маленький сын. Они как никто знают, что такое счастье. И им было совершенно все равно на последовательность действий, выполняемых на свидании. Доктору Браун нравилось быть антропологом и патологоанатомом. Но ей также нравилось рисовать. Она любила свою старую машинку, которая так и осталась на попечении полиции Бэйкон-Хиллс. Она почти начала доверять людям. И полюбила с ними разговаривать не только о работе. Ей нравился баскетбол, яичница, слегка подгоревшая, но которую все еще можно есть. Лакросс она так и не поняла, даже когда экспрессивный Стайлз пытался ей его объяснить. Цифры в этой системе ценностей ничего не значили. Странно, но теперь Эсса вносила в этот список и большого черного волка, рассматривающего ее черными, размером с бусинки, глазами. - Ты отпустишь меня? - Куда? – не понял ученый. В лаборатории было не принято спрашивать разрешения, тем более что доктор Браун находился на одном уровне с ним в профессиональной иерархии. - На свидание. У волка глаза загорелись синим пламенем. - Ты видела? Видела? - Отпустишь? Король лаборатории был поглощен четвероногим и ничего не замечал вокруг. - Да, иди, - с трудом сфокусировав свой взгляд на Эстер, ответил Ходжинс. Доктор Браун вышла из кабинета, в след за ней со стола спрыгнул волк. - Эй, это мой волк! – крикнул им доктор Ходжинс, но никто не подумал вернуться. - Доктор Браун, что в моей лаборатории делает это животное!!! – по всему университету раздался громогласный голос доктора Сароян.