The Light.

«...Она... Она не выстрелила. Целилась, но... Нет, она просто ушла. Это существо, мутант, как таких называют, спасла нам жизни. Я очень благо...» — на этом моменте Чарльз выключил телевизор. По каналам во-всю крутили события того дня, когда благополучное будущее чуть не ушло из под ног всего человечества. И, конечно, не обошлось и без интервью тех, кто был зажат прихотью Леншерра в адском круге.       Хэнк и Чарльз вернулись в школу. Нужно было подготовить ее к прибытию учеников... которых следовало найти, но пока Маккой возился с восстановлением «Церебро», Чарльз перебирал хлам в кабинете, пытаясь его сортировать. В голове лишь проплывали последние дни и имена, названные Логаном. «Джин Грей, Скот Саммерс, ...»       В руках у Чарльза оказалась рамка с фото Райвен - той девочкой, которую он приютил, с той, кто была другом, с той, кто ушла. Дабы отвлечься от грустных мыслей, Ксавьер потянулся к запасам виски, которые продолжали бережно стоять на полке до сих пор.       Осев на кресле и попивая "успокоительное", он погрузился в мысли: «Логан. Будущее. Война. Мистик. Человечество. Эрик. Одиночество...» «Вы с Эриком послали меня вместе». Вместе. В будущем он не такой уж и говнюк, наверное. Стадион. Мир. Эрик. Шлем. Шлем. Он оставил шлем.» — Шлем! — Что? - откуда-то из-за угла вырулил Хэнк с грудой коробок, набитых не понять чем. — Он не забрал свой шлем. Эрик его оставил, значит... — Быть может, он его просто забыл? — Хэнк пытался отвлечь его этим вполне вероятным доводом. - Может... — Чарльз разочарованно налег на стол, крутя опустевший стакан. Спустя время из кабинета вместо звона крутящегося стакана, доносилось сопенье, разрушавшее тихий вечер. Маккой решил перенести спящую красавицу в спальню, что подобает настоящему другу.       Бережно уложив Чарльза в кровать, он присел, задержавшись на лице спящего. Мягкие черты, курчавые волосы, нависшие на лоб, пухловатые губы, которые когда-то говорили ему о его необходимости всему миру, как человека, Чарльзу, как друга.       Как друга. Они прошли так много вместе, пережили столько потерь, единственное, что их отделяет друг от друга — это пара сантиметров. Еще мгновенье до нежного соприкосновения, но всему препятствует рука Чарльза. — Хэнк... Не надо... — Неужели, ты думаешь, что он к тебе еще вернется? — в ответ на то лишь было невинное молчание. — Он не вернется, Чарльз. Он... — С чего ты взял? Он, он вернется. Я точно знаю. Ведь он оставил свой шлем. Он должен... — Чарльз! Я тебе нужен, а не он! Я с тобой был рядом, когда ты потерял все! Я с тобой сейчас! — Хэнк... Да, ты был со мной, но я не просил разбавлять мое одиночество. Мне... — Серьезно? Я мог жить нормально идти дальше, но остался с тобой! Ты — обуза, а я... — Аа, я понял тебя. Знаешь, Хэнк, катись отсюда. Дверь ты знаешь где, — завершив этими словами разговор, Чарльз отвернулся от собеседника в знак начавшейся словесной блокады.