Is it my soulmate? Oh shit!

POV Фрэнк Как только дверь за тремя представителями демонической расы закрылась, с подачи оглушительного вопля Вика мы кинулись по школе разыскивать собаку. Ну и на кой-черт, спрашивается, нужно было притаскивать пса в школу? Теперь пока не отыщем его, этот, как оказалось, громкоголосый парень, крику которого позавидовали бы все полководцы и вожатые лагерей вместе взятые, не успокоится. — Где песик? Ну где ты? Ну отыщись! — да он и сам скулит не хуже собаки сейчас. — Да успокойся, найдется. — Фу, какой ты черствый, совсем не переживаешь за него. — Я переживаю, но не впадаю в панику, — спокойно ответил я. — Ну что, нашли? — Вик кинулся к только подошедшим Алексу и Келлину. — Нет. Может он выбежал? — предположил Алекс. — А-а-а-а, — взвыл Вик. — Ладно, пойдемте. Скоро и этот урок закончится, а нам попадаться кому-то на глаза не желательно, — Алекс повернулся к своим соулмейтам. — А вам тем более. Вы столько шуму делаете, что не удивлюсь, если слава о вас долетела и сюда. Кто-то может узнать вас. Эмм… что? Слова Алекса заинтересовали и немного насторожили меня. Так они не просто шутники? Надо же, стоит будет спросить об этом. Кстати, а кто они? Волоча под руку поникшего Вика, мы направились к выходу, слушая его поскуливания. Как только мы вышли на улицу и спустились по лестнице, то увидели как к нам на всех парах, словно маленький ураган, сметая все на своем пути, мчится щенок. Черт! Мы его по школе искали, а он нас тут ждал. Да чтоб я еще раз послушал Вика! Лучше сразу стукните меня по голове, чтобы я вырубился и проснулся, когда все закончится и все отыщутся. Это мини-торнадо с разбегу запрыгнуло на руки обезумевшему от радости Вику и сразу же пустилось в пляс. Точнее, Фуэнтес его закружил, словно партнершу по танцам, держа песика за лапы. Бедный пес. Если б он знал что его будет ожидать это, то, думаю, он бы так быстро не нашелся и предпочел бы как можно дольше отстрочить момент встречи с этим очумевшим (немного-не-в-себе) парнем. Относительно спокойно дойдя ко мне домой — ну, подумаешь, всего лишь врезались в мусорный бак, так так Вик не удержал поводок, пес запутал им наши ноги и мы благополучно упали возле мусорников; ну, подумаешь, меня чуть не сбил велосипедист и я в итоге чуть не поцеловался мало того, что с тротуаром так еще и с этим самым велосипедистом; ну, подумаешь, пока Алекс меня поднимал, Келлин оперся о чей-то почтовый ящик и он с оглушительным грохотом упал и нам пришлось со всех ног бежать оттуда. В общем, не смотря на все препятствия и преграды, — мы таки добрались к первоначальному пункту назначения. Перешагнув порог дома, ввалившись в гостиную, по дороге снимая и раскидывая обувь, мы дружно попадали кто куда видел: я на диван, Алекс сверху на меня, Кел в мягкое кресло, а Вик вместе с псом на так и не убранный со вчерашнего дня рулон обоев. Эдакое подобие лежбища тюленей продолжалось минут десять, пока Вик с задумчивым выражением лица не поднялся с рулона, служившего ему подушкой и не сел в позе лотоса, очень сосредоточенно о чем-то думая. Спустя какое-то время, он повернул голову и внимательно посмотрел несвойственным ему серьезным взглядом на меня. За весь вчерашний день и сегодняшнее утро я еще ни разу не видел его таким серьезным и мне даже стало немного не по себе. — Фрэнк, — начал он твердым тоном, — У меня к тебе важный разговор. — Д-да. Что-то случилось? Он поднялся на ноги и начал приближаться ко мне и, остановившись в шаге, от меня он бросил суровый взгляд. И за одну долю секунды опять превратился в шизанутого придурка. — Где ты взял бутерброд? — он схватил меня за грудки и начал трясти. — У тебя был бутерброд и ты не сказал? Да у меня желудок с позвоночником уже взасос целовались, а ты молчал о том, что у тебя был хавчик? Я настолько был ошарашен его невъебически резкой переменой настроения, что просто болтался у него в руках, как тряпичная кукла с широко открытыми глазами, а мозг отказывался соображать. Я сейчас выглядел как та рыбешка в аквариуме, у которой выпученные глаза и вечно открытый рот. От сия «замечательнейшего», с эстетической стороны, зрелища Алекс с Келлином согнулись в три погибели и уже чуть ли не падали на пол от накатившего приступа истерического смеха. Вик же продолжал меня трясти и спрашивать что-то, но я даже не был в состоянии понять то, что он говорил, у меня в голове, как у сломанного компьютера было лишь синее окно с кучей букв и цифр. Мой разум не выдержал такого напора нелогичных данных и вышел из строя. Кое-как переборов приступ смеха, парни поднялись с пола и Алекс сквозь широченную лыбу все же смог вымолвить: — Вик, какой еще бутерброд? — Пока мы были на стадионе он жрал бутерброд! Откуда он у него взялся? — как истеричная девица кричал тот. — Хаха, Вик, ты придурок. — Чего? — Вик с непониманием и толикой возмущения посмотрел на Гаскарта. — Пока вы с Келом тут утром верещали, Фрэнк настрогал бутербродов и мы поели. Келлин, когда выбрасывать мусор заскочил, тоже, а ты так и не явился на кухню. — То есть? — у него было лицо, сравнимое с лицом ребенка, увидившего, как кто-то снимает костюм Санты и под ним оказывается его собственный папа — полное шока, непонимения, словно его водой из ведра окатили. — Так… — Иди на кухню поешь и отпусти наконец Фрэнка, — взглянув на меня, Алекс снова начал улыбаться, ибо я-то ничего так и не понял, и продолжал сидеть с широто открытыми глазами и ртом. Отлепившись от меня, Вик кинулся на кухню, и сразу же послышалось гремение посуды и звук удара стула о пол, а через две минуты с довольной рожей с кухни выплыл Вик с торчащей изо рта шпротиной, которую он облизывал, а потом языком засунул в рот и с блаженством на лице начал жевать. Я, наверное, никогда не смогу перестать удивляться и поражаться поведению этого парня. Точнее, всех троих парней. Слизав с губ капельки малса, Вик снова плюхнулся на пол и улегся головой на импровизированную «подушку», улыбаясь так, словно сейчас собирался заснуть. Хотя, чего уж там, никто сегодня по сути не выспался так как мы легли только в три или начало четвертого утра. Точнее я лег, а парни и того позже (если они вообще ложились), ведь у нас была только эта ночь чтоб все сделать. Немного поразмыслив, я окинул парней взглядом и увидев их «боевой» настрой на сон, и сам начал поудобнее устраиваться на диване. Уже спустя пару минут, как по велению Морфея все провались в сон. Проснулся я от того, что кто-то лизал мое лицо. Вот противный пес! — Фу, уйди! — сквозь сон проворчал я, отмахиваясь руками от пса. Но тот вместе того, чтоб отойти от меня, закинул руки на меня, обняв за шею, но и принялся лизать с еще большим усердием. Так, стоп. Руки. У собаки. Каким образом? Я открыл глаза и первое, на что я устремил внимание — часы. Ох ни фига ж себе, уже четыре часа дня, что-то мы переборщили со сном. На мгновение язык исчез, но потом опять появился уже где-то на подбородке. Я посмотрел вниз и увидел лохматую светлую макушку с растрепанными волосами. — Фу! Алекс, что ты творишь?! — я вывернул голову и попытался скинуть его. — А? Что? — только разлепив глаза он стал оглядываться вокруг. — Ты зачем меня облизываешь? — я принялся вытирать руками лицо. — Я что? — он выпучил глаза. — Ты облизывал меня, когда спал. Что тебе такое снилось? — Да так, не бери в голову. Бывает, — он улыбнулся. — Ладно, давай будить этих двоих, а то уже четыре часа. — Может лучше не надо? — Алекс хихикнул. — Лови момент, пока они спят и в доме тихо, а то когда проснутся опять кавардак начнется, сам же видел. — Не начинаай, — во сне протянул Кел. — Ав! Авававау, — Вик начал скулить и пес, спящий рядом с ним, подхватил его. Алекс тихонько посвистел и, когда Вик умолк, он слез с меня и сел рядом, спустив ноги на пол. Взъерошив свои, и без того находящиеся в состоянии хаоса, волосы еще больше, он окинул комнату взглядом, при этом состроив на лице выражения крайнего недовольства. Оценив всю ситуацию, а именно: спящего на кресле Келлина, поскуливавших во сне Вика и пса, валяющиеся на столе ошметки бумаги, картона, конфетти и прочие составляющие концепции сегодняшнего экстравагантного декора для шкафчика, так и не убранные утром, разбросанные скотч, клей и ножницы… В общем, творческий хаос невьебических размеров, Алекс повернулся ко мне и негромко сказал: — Давай пока не будем их будить, а то еще немного хочется побыть в тишине, без всяких криков и визгов, — чуть улыбнулся он. — Давай лучше что-то приготовим. — Хах, согласен, — я встал вслед за Гаскартом и пошел на кухню. Признаться честно, давно уже мне не было так легко и весело. После того, как Алекс экстерном окончил школу и уехал отсюда, все стало каким-то обыденным и невообразимо скучным. Все-таки, этот парень вносил в мою жизнь невероятную гамму красок, врываясь каждый день ко мне с очередной безумной идей и твердым убеждением того, что она обязана воплотиться в жизнь, и не важно, что нам потом за это будет. У меня самого никогда смелости не хватало учудить что-то в одиночку. Да, вот такой я, опасающийся всего и нерешительный. Мне всегда нужен был кто-то, кто смог бы в нужный момент выпихнуть меня из зоны комфорта ибо сам я на это, увы, не способен, так как слишком застенчив. Для меня таким человеком всегда был Алекс — вечная заноза в заднице общества и просто невообразимо веселый и креативный человек. Конечно, еще был Рэй, с которым мы сначала просто вчтречались на нескольких занятиях в неделю, а потом уже стали друзьями, но все же это не то. Нет такого безумства и взбалмошности, как с этим белобрысым дурачьем. И его соулмейты такие же, бахнутые и больные на всю голову. Рядом с этими парнями забываешь обо всем. Как же давно мне не хватало этого чувства легкости и веселья. Пока я чистил картошку, а Алекс строгал какой-то салат, параллельно следя за варившимися сосисками, в памяти всплыл один момент, который мне хотелось бы выяснить. — Эм-м. Можно тебя кое-что спросить о твоих соулмейтах? — я нарушил тишину. — А? — Алекс повернул голову и немного удивленно посмотрел на меня, но все же ответил. — Что именно тебе интересно? — Сегодня утром ты сказал что-то о том, что слава о них много где расползлась, — неловко начал я. — Что именно ты имел ввиду? — Ах, ты об этом… — он усмехнулся. — Ты уже заметил, что эти двое постоянно отпускают шуточки, подкалывают друг друга и все в таком духе, — я кивнул, — Так вот, эти шуточки — лишь малая толика всего, что ты видел. Да, они веселые, забавные, но у каждого есть своя темная сторона. Однако, они не такие уж добрые и безобидные, какими кажутся на первый взгляд. Если их сильно разозлить, причинить вред, либо каким бы ни было образом задеть морально: попытаться унизить, выставить на смех перед всеми и уж тем более, упаси господи, попытаться спихнуть свою вину на них и сделать «козлами отпущения», они будут мстить. Очень жестоко. Это будет не обычная разборка, вроде драки или подкидывания наркоты с последующим звонком в полицию. Это будет как розыгрыш, — я непонимающе уставился на парня. — Они придумывают игру, сами устанавливают правила и провинившийся не может отказать или избежать участи. Они будут морально давить его, придумывать жестокие, ужасные испытания, пока жертва не изведется, но все равно не прекратят, пока сами не решат, когда будет достаточно. Они прекратят только тогда, когда цель (жертва) будет полностью сломлена. Пока я слушал, я не мог поверить в то, что говорил друг. Эти парни правда такие монстры? Вечно ноющий о пустом желудке Вик и лезущий чуть ли не ежеминутно обниматься Келлин? Да быть того не может! Я сидел не моргая и переваривал только что услышанную информацию. — Знаю, звучит безумно. Я и сам не поверил, когда об этом узнал. Но, как видишь, со мной еще ничего не случилось, — он приободряюще улыбнулся, но я не разделил его веселья. — Но ты не переживай, все будет отлично. Ты им понравился, они считают тебя отличным парнем, немного нерешительным и робким, но хорошим, — Алекс засмеялся. — А уж поверь, это много стоит, потому как за друзей они любого порвут. Только не предавай их доверия, они ни тебе, ни кому-либо другому не простят этого. Я слегка улыбнулся и продолжил чистить овощи. Все-таки непросто принять все это за раз. Спустя полчаса в кухне уже витал запах жареных колбасок и картошки по-французски, что не оставили без внимания два спящих парня, сразу же подорвавшихся со своих насиженных, а точнее належанных мест, и наперегонки побежавших на кухню. Влетев на кухню, они сразу же устроились за небольшим столом, на котором уже стояли тарелки с салатом, картошкой, сосисками, колбасками и банка с кетчупом, практически захлебываясь сами и забрызгивая все вокруг слюньками. — Говорил же, сами встанут, — хохотнул Гаскарт. — Держите вилки, — он протянул всем столовые приборы и сам сел за стол. Когда с едой было покончено и все уже сидели сытые и довольные, мне вдруг стало интересно: — Эм, парни, слушайте, а кто вы? Ну, в смысле к какому из сверхестественных кланов вы относитесь? У вас нету ни эльфийских ушей, ни когтей, ни каких-либо крыльев или хвостов. К оркам или гремлинам вы точно не относитесь. Да и все участки тела у вас, вроде как, закрыты кожей, так что вы не демоны. Кто же вы? Выглядите вполне людьми, ничего такого. — Ну, знаешь, ходить по улице с белыми крыльями неудобно, постоянно кто-то пытается тронуть, да и перья летят. А за хождение без одежды в одной простынке, обмотанной поверх бедер, и в полицейский участок можно загреметь. А сколько раз слышал в свой адрес крики «извращенец» и «чертов эксгибиционист» уж и не сосчитать, — сказал Вик. — Это точно, — поддержал его Келлин. — Поэтому мы приняли полностью человеческий облик. — Крылья? Простынки? — задумчиво протянул я. — Вы ангелы что ли? — я в шоке от своего же предположения. Быть этого не может. — Ахахаха, — в голос разом заржали Вик и Келлин. — Ну ты и загнул. Смахнув выступившие от смеха из глаз слезы, Вик сказал: — Мы купидоны. — Че?! — Ну мы не совсем обычные купидоны, — поспешил добавить Кел. — Наши родители — боги, вот только мать — богиня любви Афродита, а отец — бог веселья и хаоса Локи. — Как это? Они же вроде из разных мифологий, Афродита из греческой, а Локи — из скандинавской. Разве такое возможно? — А ты думаешь у богов корпоративов не бывает? Бывают. И секс по пьяни тоже бывает, — парень с насмешкой смотрел на меня. Ох, нихера себе новости. Оказывается, много чего я не знаю в своей жизни. — Но подождите, вы же должны нести в мир любовь и все такое. — И все так и было бы, но не забывай, что наш отец — Локи. Мы когда начали колдовать и стрелять этими «любовными стрелами», все в попыхах принялись исправлять нашу работу, поэтому любовную магию нам позволено использовать только раз в году ввиду исключения. И то, за нами сильно следят, поэтому как следует и не разгуляешься, — в конце Вик сделал печальную моську. — Так вы выходит братья? — Ну, можно и так сказать. — А кто старший и кто младший? Илии вы двойняшки? Хотя, это вряд ли. — Фрэнк, ты не все понял, — начал Кел. — У богов такие «потомки» как мы появляются от слияния магий, а не как обычно: залет, девять месяцев, получите ребенка. Они бы так беспрерывно в декрете были. Во время их «слияния», или проще сказать потрахушек, высвободилась магия, которая, собственно, нас и породила. Или даже точнее будет сказать, сотворила. Поэтому мы вроде братья, а вроде и нет, и кто старше и кто младше тоже невозможно определить. — А… ну, теперь немного понятнее. Но все-таки как-то запутанно и странно. — Ну, с этим разобрались, а у нас остался еще один важный вопрос на повестке дня! — Вик вскинул руку с поднятым указательным пальцем вверх. — Надо придумать имя этому симпатяжке, — он взял на руки сидящего около его ноги пса и начал его тискать. Я лишь устало выдохнул, глядя на это. Все-таки этот день меня изрядно утомил.