Мы найдем решение

Закатное солнце как раз начинает разливать вечернюю рыжину по водам Гудзона, когда Питер накидывает на плечи Стайлза легкое, но теплое кашемировое пальто. Стайлз молча улыбается, делая новую затяжку, и мотает головой в ответ на укоризненное “замерзнешь”, выдохнутое в ухо. - А так - ты замерзнешь, - через минуту отвечает Стилински, недовольно подергав рукав хейловской рубашки. - Я оборотень и мне не страшно, - Питер обнимает Стайлза, устраивая подбородок у него на плече. Стилински докуривает, щелчком отправляя сигарету в мусорку, и тяжело опирается на металлический холодный парапет, не отрывая взгляда от реки. - Как Кора? - наконец-то спрашивает о том, о чем хотел узнать в последний час. - Плохо, - хмуро откликается вервольф. - Но она выкарабкается. “Она же Хейл”, - остается непроизнесенным, но понятным и без слов. - А Дерек? - Уже в порядке, - Питер едва заметно, удовлетворенно кивает, привычно выдавая Стайлзу те свои эмоции, которых не видит больше никто, сейчас, например - гордость за племянника. И за то, что сделал то, что не получилось у Питера - нашел Кору, и за то, что не стал рефлексировать и обратился к дяде за помощью, когда понял, что сам не справится. Стайлз знал, что Питеру это льстило, и знал, что несмотря на демонстративный сволочизм, присущий Питеру больше, чем кому-либо еще из знакомых Стайлзу существ, семью Питер любил. Во всяком случае Кору и Дерека, который совершенно точно об этом и не подозревал. - Но теперь все будет в порядке? - тихим вздохом Стайлз выдает свою усталость. - Да, - оборотень чуть крепче обнимает своего человека, немного насмешливо наблюдая за его попыткой выровнять на переносице очки. Чему Стайлз всегда завидовал, так это умению Питера отвечать на вопросы с разрушительной уверенностью. Стайлз ему верит, хотя за последние полгода - да и вообще, если быть откровенным, с шестнадцати лет, - забыл, как бывает “в порядке”. - Останемся здесь? - Стайлз не уверен, что ему нравится Нью-Йорк, несмотря на то, что весь подростковый период он мечтал жить в мегаполисе. Может быть, конечно, дело в том, что Питеру категорически неприятен Нью-Йорк, а Стайлз всегда легко заражался настроением своего волка. - Я не могу оставить Кору в обычной больнице, - Питер медленно качает головой, как-то привычно и легко принимая решение за всех. - Заберем её домой. - В Бэйкон Хиллс? - на всякий случай уточняет Стайлз, все-таки смутно надеясь, что им не придется возвращаться туда. В Нью-Йорке ничего, конечно, хорошего, но родной город пугает до нервного тремора. Каких усилий стоило Стайлзу убедить отца уехать оттуда вместе с Мелиссой! А теперь снова возвращаться туда? Питер молчит долго, очень долго, не сводя взгляда с подсвеченной закатным солнцем воды. - Я поговорю с Дереком, - наконец произносит Питер. Стайлз ждет. Конечно, он прекрасно знает, что для волков переезд, это нечто большее, чем смена дома. Это смена территории, а далеко не каждая стая может себе это позволить. И тем более не стая без альфы. - Мы найдем решение. У Питера нет такой отчетливой неприязни к Бэйкон Хиллс, как у Стайлза, но заставлять своего мальчика ехать обратно сейчас, когда кажется решены уже все внутрисемейные хейловские проблемы - и у Питера каждый раз сводит болезненным спазмом легкие, когда Стайлз потирает длинный, неровный шрам на бедре, со смешком бормоча что-то вроде: “Твоя бывшая - редкостная стерва”, - Хейл просто не хочет. Стайлз снова ему верит - Питер всегда находит решение… другое дело, что не всегда в рамках общепринятой морали. - Поедем домой? - Стайлз зябко ежится, несмотря на то, что Питер по-прежнему обнимает его со спины, согревая. - Ноги мерзнут, - поясняет с улыбкой, в ответ на тихое, укоризненное фырканье Питера, безуспешно пытающегося заставить Стилински купить что-то более подходящее для осеннего Нью-Йорка, чем кеды. Питер кивает и тянет Стайлза за собой, к припаркованной неподалеку машине, гулким, недовольным рыком отвечая на попытку Стилински вернуть ему пальто.