Дочь морского царя.

Газеты пестрили заголовками. Назревал скандал. Более того, скандал назревал крупный. Пропавший чуть больше месяца назад Гокудера Хаято, возник как черт из табакерки, в самом сердце Токио. Шокирующие новости сыпались одна за другой, не давая омеге с немного смущенной улыбкой, пропасть с первых полос и обложек глянцевых журналов. Оказывается, мужчина был вполне вменяем, и горел желанием вернуться в бизнес, но попал в немилость к отцу из-за случайной связи имевшей довольно явные последствия. А история этой самой связи и вовсе, покоряла своим волшебством. Альфа и омега, встретившиеся случайно, оказались истинной парой и, не смотря, на судьбу и захлестнувшую страсть, у них была только одна ночь. Потом, несчастный альфа пытался связаться с омегой, но все его надежды на счастье разбились о заявление, что отец кто-то другой. Однако, верные друзья Хаято, помогли Такеши раскрыть правду и, не взирая, на множество опасностей, он понесся спасать своего возлюбленного. Гокудера, отложил очередной журнал с глупой статьей о великом омежьем счастье и откинулся на татами, так и не вылезая из-за низенького столика. Слова всегда были грозным оружием. А правильно сказанные, правильными людьми, слова и вовсе могли убить. Однако любые слова становятся еще весомее, если подкрепить их фактами. На днях должны были обнародовать результаты проверки, которая доказывает, что отцом Такеру, действительно является Ямамото. Перевернувшись на бок, Хаято задумался. Изменилось ли что-то в его жизни? Не особо. Он по-прежнему пленник, его клетка все так же из золота, только надзиратели другие. Всем был нужен, чертов бизнес, и из-за этого, они все топтались по счастью омеги, превращая его в безвольную игрушку. Было противно, но Гокудера ничего не мог с этим поделать. У него не было достаточно средств, влияния и поддержки, чтобы самому отстаивать свои интересы. Медленно встав, омега покинул комнату. В доме было тихо. Все разъехались по своим делам, а прислуга и охрана, казалось и вовсе отсутствовали. Тихо отодвинув седзи в комнату своих телохранителей, Хаято какое-то время смотрел на, развалившихся прямо на полу, Занзаса и Сквалло, между которыми мирно устроился маленький Такеру. Альфа медленно приоткрыл один глаз и уже собирался осторожно выбраться из крепких объятий, но Гокудера покачал головой и, тихо задвинув ставню, отправился дальше. Душа болела. Она хотела покоя, а еще лучше, какого-нибудь глупого чуда. Например, выяснить, что все происходившее в последние два года было всего лишь дурным сном. Хотелось проснуться и понять, что все хорошо, что ты дома, а рядом любимый альфа, готовый защитить тебя от всего мира, каким бы жестоким тот ни был. В голове всплыло лицо Ямамото, открытое, с теплой улыбкой и невероятной твердостью во взгляде, но от этого стало только больнее. На людях, они были счастливы. Гокудера держался возле своего «возлюбленного», невинно целовал его в щеку или на долго припадал к его губам, а стоило репортерам исчезнуть, как огромная стена вырастала в одно мгновенье, разделяя собой «истинную пару». А еще был запах. Сводящий с ума запах дождя. Гокудере даже казалось, что он готов все простить, только ради этого запаха, завораживавшего и манившего к себе. Вот только дурацкая гордость и врожденная упертость, вновь и вновь заставляли отталкивать от себя желанного альфу. Незаметно для себя, Гокудера остановился у комнаты выделенной для Дино и осторожно постучал. - Да? - Это Хаято, можно? - Конечно! Кавалоне сам открыл седзи и выглядел не только заспанным, но и немного взъерошенным. Пропустив своего гостя внутрь, он принялся поспешно убирать футон. Хаято на секунду насторожился, в комнате пахло альфой, и, судя по запаху, он был здесь не ради вежливого чаепития. - Дино… у тебя кто-то был? Зацепившись, за выбившийся край одеяла, Кавалоне тут же растянулся на татами, немного неловко рассмеявшись. Но, поймав на себе полный сожаления взгляд Хаято, он виновато посмотрел в сторону. - Хаято… он… мы… это так внезапно… - Не оправдывайся, всякое случается. Я пришел по делу. - Конечно, конечно… - Дино принялся поспешно заталкивать футон вместе с постелью во встроенный шкаф. – Чем я могу тебе помочь? - Мне нужен еще один документ. - Какой? - Мне нужно заявление, что если я вздумаю переписать, продать или подарить свои акции, вне зависимости от их количества, кому-то кроме Занзаса, то они сразу же переходят в собственность Занзаса. - Зачем? - Дурное предчувствие… - Ладно, через пару часов я принесу тебе уже готовую бумажку на подпись. - Буду ждать. Когда Гокудера почти покинул комнату адвоката, у Дино возникло острое желание сказать хоть что-то в свое оправдание. - Хаято… Я и Кёя… Понимаешь, это истинная пара… Ты должен понять… - Да… Я понимаю, Дино. Не давая другу, хотя уже вероятно бывшему другу, сказать еще хоть что-то, Гокудера поспешно закрыл за собой створку. Слезы душили, хотелось реветь, как когда-то в детстве. Тогда еще не было сложностей и вся боль и обида, легко пропадали после легкого поцелуя матери. Истинная пара? Для Хаято это стало уже почти как ругательство. Он все меньше верил в существование такого чуда. Даже если не смотреть на то, что случилось с ним самим, был еще Сквалло. Да, у Супербии Сквалло тоже когда-то была истинная пара. Красивый, умный, сильный альфа, очаровал наследника богатой семьи и обещал долгую, счастливую жизнь. А потом была свадьба, и стоило только «единственному» и «любящему до гроба» получить деньги, как омега пропал. Точнее был какой-то несчастный случай, в котором, якобы погиб Супербия, носивший тогда совсем другое имя. А потом, он оказался в каком-то паршивом борделе. От пережитого шока у парня практически пропал омежий запах, а когда-то темно-каштановые волосы поседели. Именно в том гадюшнике его и нашел Занзас. Сквалло не очень любил об этом рассказывать, но в ту ночь, он отказался покорно лечь под очередного клиента, поскольку отчаянье уже переполнило израненную душу. Он наорал на Занзаса и кинулся на него в попытке укусить или расцарапать лицо. Альфа не устроил скандала, он просто прижал к себе омегу и подождал, пока тот вдоволь наревется и успокоиться, а потом понял, что без него никуда не уйдет. Они не были истинной парой и никогда не смогут ей стать. Более того, врачи сказали, что у Сквалло, вероятнее всего, вообще не будет детей. Занзасу было плевать и на это, он любил, а его любили в ответ. Большего, этим двоим, и не нужно было. Выйдя в зимний сад, Гокудера сел на веранду и закурил, прислушиваясь к мерному стуку бамбукового фонтана у небольшого искусственного пруда. Ямамото затруднялся сказать, как идут дела. С одной стороны, они понемногу собирали нужные акции и уже скоро, могли получить необходимое влияние на компанию, а с другой… Он никак не мог найти возможности объясниться с Гокудерой и понимал, что с каждой минутой недосказанность, только увеличивает пропасть недопонимания. Даже Кёя, уже довольно непрозрачно намекал, что нужно просто подойти, обнять и показать омеге, что тот нужен. Такеши хотел этого, но почему-то боялся. Просто боялся, что Гокудера совершенно не нуждается в таком альфе. Ведь тот ограничивался только необходимыми для репортеров проявлениями чувств, ни на секунду не задерживая тесного контакта. Была еще и постоянная грызня с Занзасом. Телохранителю не очень нравилось, когда Ямамото приходил к сыну, и он всячески старался свести их общение до минимума, вновь и вновь, говоря, что на все тесты ему плевать. Где-то внутри, шел непрекращающийся дождь и Такеши, уже привычно направился в зимний сад, чтобы проверить, какая сейчас погода над Токио. Бредя по знакомым коридорам, он думал о Гокудере. О его длинных пальцах, всегда унизанных кольцами. О тонкой шее, скрытой пепельными волосами, которые неизменно пахли сигаретным дымом и надвигающейся грозой. О прекрасных зеленых глазах, способных утопить в себе что угодно. Выйдя на веранду, Ямамото замер. Над городом бушевала гроза, а всего в нескольких шагах, прямо на деревянном полу сидел Гокудера. Его плечи были опущены, и он медленно выпускал облачка дыма, после неглубоких затяжек. Казалось, что Такеши видит ту тяжесть, что давила на его омегу. Он должен был что-то сделать. Просто обязан. Он… Несколько шагов оказались невероятно длинными, но все-таки преодолев их Ямамото, опустился рядом с мужчиной и притянул его к себе, нежно приобняв за плечи. Гокудера было дернулся, чтобы отстранится, но крепкая рука альфы, не позволила этого сделать. Немного неуверенно, Хаято затушил сигарету и молча уткнулся в грудь Такеши. Плечи омеги вздрогнули, потом еще раз. Накопившиеся за последние два года переживания, наконец-то хлынули наружу. Ямамото, нежно поцеловал, пепельноволосую макушку, осторожно поглаживая своего самого дорогого человека по спине. - Гокуде… - Нужно было говорить, и говорить нужно было правильно. – Хаято… Все хорошо. Мы вместе и теперь никто нас не разлучит. Я всегда буду рядом и найду тебя, где бы ты ни был. - Обещаешь? – Сквозь всхлипы голос Гокудеры был едва слышен. - Конечно, обещаю. Для меня нет никого важнее тебя… - А почему так и не пришел ко мне за два года? - Нужно было подождать, чтобы никто не помешал мне забрать тебя… - И ты не хотел видеть Такеру? - Я же не знал, что он мой сын. Я поговорил с Хибари. Даже долго на него ругался за то, что он мне не сказал, хотя и знал. Но у него не было полной уверенности в том, что Такеру наш малыш. Ты же сам всем говорил, что он сын твоего телохранителя… - А если бы он и правда… был не твой… - И что? Он твой сын, а большего мне и не нужно. Давай уйдем отсюда… Не дожидаясь ответа, Ямамото легко подхватил на руки своего омегу и поспешно направился в комнату. К счастью на пути никого не попалось и уже довольно скоро, Гокудера лежал разметавшись по футону в распахнутой юката. Его кожа казалось еще светлее на темно-синей ткани, так и хотелось прикоснуться к ней губами, покрывая поцелуями каждый миллиметр. Мысли остались где-то далеко, уступив место лишь желаниям, которые глубоко скрывались два невероятно долгих года. Тяжелое дыхание, перемежалось со стонами, срываемыми с губ Гокудеры нежными ласками партнера. Пальцы уже хозяйничали внизу живота, заставляя мужчину подаваться навстречу и покорно раздвигать ноги, желая нечто большего. Ямамото не собирался заставлять любовника ждать слишком долго. Он развязал пояс, позволяя одежде распахнуться и прижимаясь разгоряченным телом к Хаято. Омега сразу почувствовал насколько он желанен. Скользнув пальцами по возбужденному члену Такеши, он как будто случайно чуть сдавил головку, заставив мужчину охнуть. Хотелось ласк и нежности, но они настолько изголодались друг по другу, что ни один уже не мог ждать. Альфа убрал от себя, дразнящие руки и слегка приподнял бедра Гокудеры, пристраивая под них подушку. Осторожно раздвинув ягодицы, Ямамото провел между ними пальцем. Было мокро. Хотелось отбросить все и ворваться в желанное тело. Хотелось стать единым с самым дорогим человеком на свете. Хотелось сделать его своим и больше никогда не отпускать. Однако альфа не спешил. Медленно вводя один палец, он внимательно следил за своим любовником, ловя самые малейшие его реакции. Не встретив сопротивления, он ввел второй. Потом третий. Гокудера подавался навстречу, покусывая губы и мелко подрагивая, когда партнер задевал внутри особенно чувствительные места. Долго Такеши не выдержал. После очередного стона, он убрал пальцы, чем вызвал явное недовольство омеги, но тут же поспешил загладить свою вину. Придерживая, Хаято за бедра, он начал медленно входить. Но даже в постели, Гокудера не был обычным омегой. Моментально перехватив инициативу, он резко подался навстречу наслаждению и удовольствию, с громким вскриком, приняв в себя альфу полностью. Ритм тоже задавал Гокудера, либо движениями, либо словами, тонувшими в чувственных стонах. Ямамото был не против. Ведь когда омега доволен, доволен и альфа. Они чувствовали друг друга, сливаясь в единой страсти. Такеши уже не помнил, как он оказался лежащим на полу. Гокудера замер, сидя на нем сверху, ловя каждое мгновение накрывшего их оргазма. Они были совершенны. Начало и конец всего сущего. Альфа и омега. - Я сверну этому хрену шею!! - Занзас, стой!! Сквалло, едва удерживал взбешенного мужчину на месте. Он был последней преградой между телохранителем и комнатой, из которой было едва слышно неровное дыхание. Сюда альфу привел запах. Сначала едва уловимый, он быстро стал необъяснимо раздражающим. Нет, он не претендовал на Гокудеру как на партнера, но с другой стороны оберегал младшего с особой тщательностью. И ладно бы сам омега был не против, так нет же. Он старательно отшивал от себя неудачливого папашку Такеру с того самого момента как они пересеклись в странном поместье на вершине Облачной башни. Видимо дело было в чертовой физиологии. Случившееся два года назад повторялось, а значит, в лучшем случае, через несколько часов он получит расстроенного Хаято. - Свали с дороги, мусор! Занзас не рассчитал силу, он вообще плохо контролировал себя, когда злоба застилала ему глаза. Из-за одного толчка, сделав неуверенный шаг в попытке устоять на ногах, Сквалло, с громким треском, проломил бумажную стену. Открывшаяся картина, сработала на телохранителя не хуже красной тряпки на быка. «Малыш» Хаято, в частично сползшей с его худощавых плеч юкате, полу сидел на бедрах Ямамото. Время от времени, по его телу проходила судорога, от которой он немного выгибался, довольно постанывая, после чего вновь опускался на грудь альфы, тяжело дыша. Ямамото лишь поправлял на нем юкату, нежно поглаживая по спине. Не особо соображая, Занзас рванулся к парочке, в попытке оторвать Гокудеру от любовника. Сильный удар под дых, заставил мужчину остановиться. - Ты что рехнулся?! - Я его забираю отсюда! - У них сцепка! Будешь пытаться сейчас влезть, сделаешь обоих калеками! - Он же… Звонкая пощечина, немного отрезвила. - Что он? Если ты не заметил, ему не пятнадцать. Он может сам решать с кем и когда спать. - Он не хотел! - А ты уверен? Ты его спросил?! - Это физиология! Запах… - Простите, но не могли бы вы выйти? Ямамото, немного приподнялся на локте, второй рукой придерживая Гокудеру, чтобы тот чувствовал себя как можно удобнее. Взгляд у японца был тяжелым и очень недовольным. Занзас попытался ответить чем-то подобным, тем самым доказав свой авторитет альфы, но Ямамото не уступал. - Если у вас есть претензии, мы обсудим их позже. А сейчас, покиньте мою комнату. Так и не разрывая зрительного контакта, Занзас все-таки позволил увести себя. Нахохлившись и засунув руки в карманы, мужчина брел следом за Сквалло. Было противно. Гнев постепенно отступал, и его место занимала пустота. Вернувшись в отведенную им комнату, беловолосый омега, взял на руки Такеру, и демонстративно уселся за стол, спиной к Занзасу. Стало совсем паршиво. - Сквалло… - Я не желаю с тобой разговаривать… - Прости, я… я не хотел. Я… - Чего ты не хотел? Калечить Хаято? Разрушать его счастье? - Какое, к черту счастье?! - Они… - Голос Сквалло, едва заметно дрогнул. – Истинная пара. Какого черта ты полез? - Сквалло. – Занзас осторожно сел рядом попытавшись обнять омегу, но тот лишь резко скинул руку со своего плеча. – Послушай, истинные пары, это всего лишь… - Сказочка для глупых омег? Что ты знаешь об этом? Что ты вообще знаешь об омегах? Мы можем быть сильными. Можем ограждать себя высокими ледяными стенами равнодушия и гордости. Но каждый ждет, что к нему явится принц на белом коне и все будет хорошо. Да, сказка может обернуться кошмаром. Но это исключение, а не правило! - Сквалло, это глупости… Любовь не имеет никакого отношения к истин… - О! Теперь ты заговорил о любви! А ты сам умеешь любить?! Ты хоть раз в своей жизни любил? - Я… - Занзас выглядел растерянным. - Меня любишь? Правда?! А ты хоть раз задумывался, как я себя чувствую, во время ваших с Хаято игр в «любовников»? Ты одержим им ты… Ты всегда любил его, да? - Боги! Сквалло! Что за ерунда?! Он для меня как… - Младший брат? Я устал это слышать. Младших братьев так сильно не ревнуют. Занзас еще раз попытался обнять своего мужа, но лишь замер, наткнувшись на полный гнева взгляд холодных серых глаз. - Уходи, Занзас. - Сквалло… я… - Вали в комнату Хаято! Видеть тебя не хочу! Ты мне противен! Все альфы одинаковы! И ты не исключение. Ползи к своему Хаято. Трясись над ним дальше… И задыхайся от собственного бессилия, понимая, что не ты его пара… - Я… - Уходи… прошу… Медленно встав, Занзас вышел из комнаты. Тяжесть утраты навалилась не его плечи. Сквалло ошибался. Он все понял не так. Вот только доказать это Занзас был не способен. Он умел любить, только не умел этого показывать. И, возможно, стоило попытаться научиться.