Счастливая.

Вот уже который час я сижу на маленьком кожаном диванчике, стараясь успокоить разбушевавшиеся во мне гормоны. Ещё днём Феликс уехал из дома, нарекая мне сидеть здесь и никуда ни уходить. Волнение уже давно овладело мной, сердце в груди учащенно бухает, а ладошки вспотели от напряжения. Поджимаю под себя ноги и складываю руки в замок, мысленно молясь о благополучном исходе происходящего. Парень уехал спасать моих музыкантов, а значит, что скоро мы все будем вместе, всё будет хорошо и благополучно. Шастаю глазами с одного предмета на другой, не в силах сфокусировать взгляд на чем-то одном. Взор бросается на массивные часы, стоящие посреди гостиной, они занимают большое пространство, делая комнату намного меньше. Осматриваю остальное убранство и делаю пометки, что у Феликса прекрасный вкус. Время неумолимо катится вперед, забирая с собой мои разрушенные нервные клетки. Я сижу, покачиваясь из стороны в сторону, стараюсь не думать о плохом и считаю каждую проведенную минуту в полном одиночестве. Через несколько минут длиною в вечность замечаю, что в окне сверкнул свет машинных фар. Хлопок дверцы. Навострив уши, прислушиваюсь к происходящему за стенами дома, во дворе. Раздаются приглушенные голоса, а потом дверь в прихожей открывается. Но к этому моменту я уже была не в силах пойти и посмотреть, кто там, поэтому просто сижу и жду пришедших. — Глория, — в дверном проёме показывается знакомая блондинистая шевелюра. — Стив! — с облегчением произношу я и всем телом наваливаюсь на музыканта, заковывая руки в замок на шее парня. Вот он. Тот бездонный взгляд, по которому я ужасно соскучилась, который снился мне во снах, заставляя кожу покрываться миллионами мурашек от наслаждения. Вглядываюсь в любимые глаза Стива и вижу в них счастье и радость. Осматриваю знакомые очертания, провожу подушечками пальцев по каждой складочке и выемке. Хмурюсь, когда обнаруживаю рану у виска, из которой сочится тонкая струйка алой крови. Затем мой взор устремляется на потрескавшиеся губы Стива, и я невольно закусываю нижнюю губу, вспоминая о наших прошлых поцелуях, наполненных страстью, любовью и нежностью. Потом музыкант берёт в свои массивные ладони моё лицо и пристально вглядывается в глаза. Его взор, кажется, проникает вглубь моего сознания, в мою душу, обнажая все мои чувства и эмоции, кипящие внутри. — Надеюсь, мы не помешали, — до моего сознания доносится прокуренный голос Алекса. Поворачиваю голову и обнаруживаю столь знакомые очертания лица с этой небрежной полуулыбкой. В глазах парня читается счастье и радость; я бы тоже весело прыгала до потолка, оказавшись на свободе. Быстро подбегаю к Алексу и грубо притягиваю к себе, зарываюсь в волосы брюнета и благодарно выдыхаю. Я очень благодарна Алексу за то, что он не позволил совершить ту ошибку, которая привела бы к нежелательным последствиям. И представить не могу, чтобы чувствовали парни, узнав о моей смерти, каково бы было Стиву после моей гибели. Отбрасываю все эти суицидальные мысли в сторону и ещё ближе притягиваю Алекса к себе. — Привет, Глория. — Джей, — отстранившись, произношу я. Подхожу к нему и обнимаю, осторожно положив руки на спину. — Как ты? — тихо, чтобы только Джей слышал, спрашиваю я. — Нормально. Во время того, как я успокаивающе поглаживала парня по спине, меня осенила одна мысль, которая тут же прозвучала из моих уст: — Вы, наверное, голодны. Пока что отдыхайте, а я пойду и что-нибудь приготовлю. Хорошо? — Так точно, командирша! — восклицает появившийся из двери Феликс, приставляя правую руку к виску, как офицер. Все лишь заливаются звонким смехом и расходятся по своим делам. Быстро убегаю на кухню и на ходу думаю, что можно приготовить, чем удивить мою семью. Семья. Мне нравится такое определение. От таких мыслей во мне сразу же устанавливается гармония, поток блаженных эмоций выстраиваются кругом и приводят меня в состояние покоя и умиротворенности. Наверно, другим меня очень сложно понять, тем, у кого всю жизнь были заботливые родители и любящая семья — Помочь? — позади раздается до боли знакомый голос. — Нет, Стив, не надо. Лучше приляг, отдохни. Но парень, естественно, не слушается меня, подходит всё ближе и ближе, наваливается на меня, ухватившись цепкой хваткой за мои бедра, поднимает на отполированную кухонную тумбу и в упор смотрит в глаза. Тяжелое дыхание музыканта жаром обдает моё лицо. Перевожу взгляд на губы блондина и невольно закусываю свою собственную. На лице парня тут же появляется коварная ухмылка, следом за которой мы смыкаемся во влажном поцелуе, от которого гормоны внутри начинают пошаливать. Легко кладу свою ручку на шею Стива и притягиваю его к себе. Музыкант тем временем языком вырисовывает непонятливые узоры у меня во рту и поглаживает по спине. По коже начинают бегать сотни мурашек, от чего я всем телом вздрагиваю. Размыкаю поцелуй и, волнительно дыша, произношу: — Давай не здесь, Стив. Парень тут же строит жалостливую гримасу, тем самым показывая недовольство. Я ухмыляюсь и спрыгиваю с кухонной тумбы, предварительно захватив лежащей на ней фартук. Пока я занимаюсь приготовлением сегодняшнего ужина, парни в другой комнате о чём-то громко разговаривают, перекрикивают друг друга и спорят. Недовольные возгласы сменяются тихими перешептываниями. Я стараюсь не вдаваться в подробности их разговора, но что-то неладно. Парни точно боятся о разглашении их дискуссии, поэтому как только кто-то переходит на крик, то Алекс постоянно говорит: «Тихо. Она в соседней комнате». После сервирования стола я пошла звать всех к столу, но невольно остановилась в дверном проеме и услышала довольно тихие шептания: — Нам нужно что-то сделать, мы не можем всё оставить так, как есть. — Что ты предлагаешь? — Кто-то должен пойти на разведку, а кто-то остаться здесь, дома, с Глорией. — Стив, ты как? — Я за, вот только есть одно «но». — Что такое? — Помните, что сказал тот парень? — непродолжительное молчание и Стив продолжает, — «Не оборачивайся, если не хочешь увидеть врага».