a long way down

- зачем было ехать сюда? - морщится шуга, пряча недовольное лицо под панамой. - я не знаю, - отвечает намджун, сминает пальцами сдачу и два билета, поспешно вытянув их из окошка кассы. - но тут в четвёртой галерее выставка нормальная. хочу взглянуть. - чьи работы? - испанцев, - не очень уверен намджун. - ты не перепутал? - юнги, я только что читал брошюру. - круто, - сухо бросает юнги и плетётся за намджуном, вперив взгляд ему в спину. хочется надеть побольше маек и кофт, хочется кофе и защитить себя от всего хоть как-нибудь. намджун поворачивается и тихо говорит: - у меня есть шмаль. губы юнги кривятся в улыбке. в туалете намджун по-братски целует юнги в висок; они достают траву, папиросную бумагу и делают самокрутки. на бёдрах юнги рубашка намджуна. он крепче тянет её за рукава, чтобы та не сползала, и принимается раскуривать косяк. у юнги все кроссы в грязи. это смешно выглядит на таком красивом чистом полу: кроссы юнги и бледно-розовые кеды намджуна. вернее, это вообще не смешно, но потом смешно становится абсолютно от всего. юнги сдавленно хрюкает намджуну в плечо, когда они выходят из туалета. намджун улыбается и спрашивает у кого-то, как попасть в четвёртую галерею. первые полтора часа по музею они ходят обдолбанными. юнги глубоко дышит, наблюдая за людьми, которые двигаются и говорят слишком медленно. его пальцы намертво вцепились в руку намджуна. того быстро отпустило, и он уже куда-то тащит юнги. мимо проходит парень, сотрудник музея. юнги пересекается с ним расфокусированным взглядом, просто увидев пятно рыжих волос и расползающуюся белым цветом по всему помещению рубашку. в сознании юнги, естественно. - что это? - буквы еле склеиваются друг с другом. - импрессионизм, - отвечает намджун. он не понял, что юнги имеет в виду. юнги уже почти постиг дзен, но: - слушай, - намджун округляет глаза. - это чимин. - чего? - я не узнал его. он похудел так сильно. чимин! - голосит намджун, а юнги супит брови, цепляясь за рукав его футболки. - не надо, - тараторит шуга. - намджун, не надо его звать. заткнись. намджун машет чимину рукой, и тот идёт к ним. вблизи он кажется странным, как будто у него забрали его настоящее тело. чимин нерешительно улыбается и не показывает зубы, а намджун нагло лезет, с жадностью завоёвывая всё свободное пространство. он крепко обнимает чимина, сомкнув свои лапы за его ровной спиной, и гремит над ухом: - сколько лет, сколько зим! красавчик! ты такой красавчик! в жизни бы не узнал! - намджун, успокойся, - юнги натягивает панаму себе на покрасневшие глаза, исподлобья разглядывая чимина. он пугает больше галлюцинаций. - это юнги, познакомься. юнги, это чимин. - рад встрече, - юнги прячет потные ладони в кармане байки. - и я, - говорит чимин. у него очень мягкий и смущённый голос, синяки под глазами, и он являет собой воплощение всех кошмаров юнги, которому безумно хочется сбежать. * на следующий день юнги таскается по торговому центру, чувствуя, как ему не хватает наркотиков теперь. раньше этих мыслей не было. он дерёт пересохшее горло, прокашливаясь, и идёт покупать мятное мороженое в рожке. кто-то трогает его между лопаток пальцем, и юнги резко оборачивается в недоумении. чимин улыбается мягко. - привет. намджун ушёл за пивом. сейчас подойдёт. - привет. он в жизни не встречал людей, которых боялся без особых причин. чимин такой первый. хотя, наверное, объяснение этому есть, но пока юнги не может додуматься. трогая свои рыжие волосы, он заталкивает в юнги немой ужас этим примитивным движением. юнги молчит, с надеждой глядя куда-то в толпу и рассчитывая на внезапное появление намджуна. - ты взял мороженое под цвет волос? - интересуется чимин. - … что? - ты взял мороженое под цвет волос? я тоже возьму, - и чимин просит апельсиновое. юнги задумчиво смотрит в отражение витрины: на волосы и на рожок. он вспоминает, что это не круто, что нельзя так себя вести, и меняется в лице, одёрнув байку. - мне пора, - бросает он и сваливает подальше от чимина. в течение недели они сталкиваются практически каждый день, юнги бесит это. у него внутри только колючее раздражение, которое никак не унять. - я тебе не нравлюсь, да? - спрашивает чимин, когда проклятый намджун снова отходит. шуга молчит. - мой отец вчера вернулся из израиля. он много путешествует, - говорит чимин, копаясь в своём рюкзаке. - и привозит всякое… без рубашки и брюк ему лучше. и без этого галстука, который юнги ненавидит больше, чем самого чимина. - ты пробовал мацу когда-нибудь? - с кровью? - евреи не едят мацу с кровью, - смеётся чимин и протягивает юнги лепёшку. - возьми. - спасибо, - выдавливает из себя юнги. - прости. не хочу тебя злить. я лучше пойду. скажи намджуну, что у меня срочные дела, - чимин смотрит ему в глаза, наклонив голову. маца такая же сухая и незамысловатая, как и неприязнь юнги к странному чимину. но вкусная. * через пару дней юнги проклинает себя, очнувшись рядом со входом в музей. он поднимает глаза и читает баннер над дверями. чимин совсем ему не нравится, и по какой-то непонятной, как всегда, причине, юнги чувствует сильную вину перед ним за это. на улице хорошо, прохладно, солнце ещё не нагрело утренний воздух. оно только-только выглянуло из-за облаков. юнги прислоняется к стене здания плечом, пряча своё бледное лицо от лучей. деньги хрустят в его ладони, он рассчитывается на кассе и идёт к лестнице. это место напоминает ему храм. он находит здесь спасение и шляется по всем галереям, внимательно изучая каждую инсталляцию или картину, словно на них изображены святые. хочется даже помолиться, но юнги не знает ни одной молитвы. в пустом зале на последнем этаже он включает камеру и фотографируется, делая доброе лицо. он любит эту атмосферу отчуждённости и ищет её по всему городу. и редкие селки тоже очень любит. «parkkmn1_17 подписан на ваши обновления» чимин. юнги идёт в туалет, где они с намджуном курили траву, и запирается в кабинке. его тело сводит судорогой от приятного ощущения уюта, когда он загружает профиль чимина. сев прямо на пол рядом с унитазом, юнги вдруг улыбается. чимин редко подписывает фото. он много где был, он всё время постит страницы из книг об искусстве, которые кладёт на один и тот же стол. у него четыре сотни подписчиков, и чимин выкладывает для них афиши из музея, зовёт посмотреть. он оказывается таким неземным, таким невесомым, что мгновенно теряет всю свою естественность. тэгу не его родной город, пол в его квартире белый. юнги с жадностью просматривает всё, впитывая каждый фильтр. чимин тоже (ого) любит чипсы с сыром и делает селфи в туалете. юнги кажется, будто только что его кто-то запер в кукольном домике, где все предметы приторно-розового цвета. и опять становится хуёво. чимин комментирует его фото с намджуном. «хён, мне нравится твой цвет волос» юнги только глаза закатывает и теребит пальцами свои пряди-мочалки, выжженные краской. на значке директ появляется оранжевая единичка. «ты не хочешь увидеться со мной?» «прости» «в тебе слишком много всего. пожалуйста, хотя бы на полчаса. забери меня с работы сегодня в 7» «хён, я тебя угощу ещё чем-нибудь» «хорошо, хён?» - господи, что я делаю, - юнги отвечает согласием, не чувствуя внутри себя ничего. пустоту только и скуку. он едет на квартиру, долго думает, что надеть, крутясь перед зеркалом, покрытым слоем пыли, и злится. потом специально надевает самую тупую одежду и шнурует обувь в коридоре нахохлившись. надо купить чимину кофе, а себе - апельсины. и не перепутать. его больше волнует другое всё-таки. в метро юнги снова открывает профиль чимина с таким видом, будто делает ему одолжение. у того новая селка, где он довольный как кот, и ест начос. чимин совсем некрасивый, а юнги это очень нравится. хоть что-то ему нравится в этом лишённом всякой природности и неподдельности чимине. кофе. 300 мл. апельсины. две штуки. - вот, это для тебя. - а это для тебя. чимин протягивает начос в бумажном пакетике. юнги подпирает ладонью щёку. когда они встречаются, то идут в парк. - у тебя есть любимая картина в музее? - интересуется чимин, рассматривая деревянный столик, за которым они сидят. - неа. а у тебя? - не в этом, но есть. - и где же? - юнги поднимает брови, замечая, что чимин стесняется. бесит немного. - она висит в мадриде. это триптих босха. знаешь? - нет, конечно. и чимин натурально жуёт свои губы. - я очень хочу съездить в испанию. я даже не знаю, есть ли что-то, чего я хочу больше, чем увидеть этот триптих. может, разве что сфотографироваться с тобой, - вдруг говорит он, упёршись грудью в ребро стола. юнги стрёмно улыбается и поправляет волосы. какой-то чувак, проходящий мимо, роняет кучу чертёжных листов. кукольный дом с розовыми предметами. где даже воздух розовый. юнги чувствует себя вклеенным в картину своего города, чувствует себя чужим и не подходящим по цвету к серым полоскам улиц тегу. ему надо бы уменьшить свою насыщенность, перестать жрать столько апельсинов и красить волосы. от чимина болит голова. скоро на работу, от которой она тоже будет болеть. когда апельсиновый чимин уходит, юнги считает месяцы. первый, второй. всё опять начинает казаться слишком искусственным, а денег на алкоголь нет. и в парке, в восемь утра, юнги скребёт ногтями мягкую сырую землю, сжимает её в ладонях, и ему нравятся ощущения. безумно. он нюхает её, смешно раздувая ноздри, смотрит на коротенькую зелёную траву, крохотные головки микроскопических цветов. и там, под их худыми стеблями, снуют муравьи. юнги долго думает, отряхивая ладони, и читает сообщения от намджуна в какао. у юнги вся жопа в земле, и по внутренней стороне локтя ползёт муравей. юнги допивает воду, которую купил по дороге в парке, встаёт. он скучает по намджуну. только он защищал его от всего и сейчас тоже пытается, сам того не замечая. «во сколько ты освободишься??мы сходим в кино я уже купил билеты. господи блятьюнги я так давно не видел тебя…» и тупой стикер вдогонку. намджун пытается, чимин. всё идёт своим чередом, и юнги чувствует, что нужное решение близко. осталось ещё немного помучиться, прежде чем он осознает, что надо делать. километровая лента инстаграма, редкие встречи, отторгающий тегу, выставки. ещё чуть-чуть, и юнги впишется в этот бэкграунд , который долго не принимал его. скоро всё станет на свои места. его жизнь - это не спокойная жизнь. не под цвет волос, его жизнь не о дурацких совпадениях и липких аккаунтах в интернете. слишком идеальных для того, чтобы смотреть на них. больше никаких музеев. только острота чувств и намджун.