Начало

Когда Маринетт была маленькой, ее часто спрашивали, кем она хочет стать, когда вырастет. Конечно, она отвечала, что хочет стать дизайнером, и уж никогда не представляла, даже в своих самых смелых мечтах, что однажды она, обтянутая в красный спандекс, будет скакать по крышам. И если бы кто-нибудь спросил ее, кто поможет ей запустить свой бутик, она бы ответила, что добьется всего своими силами, в конце концов, она будет достаточно взрослой для этого. Однако всего пару недель назад жизнь решила, что у нее свои планы на эту девочку. Так что накануне своего четырнадцатилетия Маринетт добавила в свой список обязанностей еще один пункт: быть защитницей Парижа. Ну… Одной из. Маринетт стоит на вышке, внимательно оглядывая город на предмет возможных опасностей. — Йо, Ледибаг! А как насчет «Кошачьих когтей»? Маринетт поджимает губы, стараясь подавить стремление провести рукой по лицу. Вот и причина, по которой она является не единственной, кто защищает Париж (однако у нее сосет под ложечкой от предчувствия, что работа не была бы легче, будь она одна). Он исправится, только подожди. Маринетт слышит голос Тикки — своей квами — где-то у себя в голове. Лично Маринетт сомневается в этом, но отчасти надеется, что это милое создание в крапинку право. Глубоко вздохнув, она поворачивается и ставит руки на бедра:  — «Кошачьи когти»? Перед ней стоит, полностью облаченный в черную кожу, и жизнерадостно улыбается ее так называемый напарник: Кот Нуар. Его колокольчик на груди звякает каждый раз, когда он подпрыгивает, насмешливо глядя на нее. — Да, ты знаешь, ну когда я атакую и уничтожаю вещи, — кивает Кот Нуар. Он пожимает плечами и добавляет: — моя коронная фраза. Маринетт закатывает глаза и скрещивает руки на груди, решив, что лучше не говорить ничего, чем сказать что-то еще. Золотое правило, верно? Улыбка Кота на секунду меркнет, но вот он снова ухмыляется и рассекает воздух рукой. — Ладно, как насчет «Котастрофы»? Губы Маринетт сжимаются еще сильнее и она начинает притоптывать ногой. — …«Супер Удар»? На это Маринетт-угх, то есть Ледибаг, она же Ледибаг сейчас! — вскинув руки в воздух, издает разочарованный стон: — Ты это сейчас серьезно? Кого волнует эта чертова коронная фраза? Маринетт! Тикки возмущается. Тряхнув головой, она разворачивается, решая, что лучше посмотрит на горизонт еще пару секунд, чем потратит это же время на созерцание своего напарника. Никто из них ничего не говорит, и секунды тикают в полной тишине на крыше. «Мне пора убираться отсюда», — думает она, чувствуя нарастающую в молчании неловкость. Она уже начинает разминать ноги, готовясь совершить прыжок, когда чувствует, как на предплечье ложится рука. Обернувшись, она видит Кота Нуара, который робко смотрит на нее, а его привычная, раздражающая бравада исчезла без следа. На его действие, она хочет уже сказать что-нибудь колкое, но видя его таким — не говорит. Ведь он просто подросток, как и она сама. Ее взгляд опускается к его руке, все еще держащей ее и Кот, проследив за ним, коротко ойкнув, отпрыгивает. Маринетт может только с любопытством наблюдать, как его щеки горят. И впервые, с тех пор, как они встретились, Ледибаг действительно смотрит на молодого человека прямо перед собой. «У него и правда зеленые глаза». Она видит, как дергается кадык, когда он, переводя дыхание, начинает говорить. — Слушай, не знаю, заметила ли ты, но я правда очень взволнован, что получил возможность стать супергероем, — признается он и еще больше краснеет. Взгляд Ледибаг смягчается и она незаметно для себя начинает чуть улыбаться. Она ничего не говорит, так что Кот продолжает: — И я знаю, что мы решили не обсуждать наши личные жизни, но знаешь, я впервые в своей жизни могу быть самим собой. Его руки начинают дрожать, когда он говорит:  — И я хочу сделать все возможное, чтобы быть лучшим в этом. «Ого, так держать, Маринетт», — думает она, чувствуя, как на нее волнами накатывает стыд. Ледибаг убирает за ухо выбившуюся прядь и делает маленький шаг к напарнику. Ее голос ласковый и мягкий, ведь она, кажется, начинает понимать Кота: — Поэтому так важно подобрать коронную фразу? Кот нервно чешет затылок, но кивает, выглядя увереннее. И сейчас между ними повисает молчание, но не болезненное и не натянутое. А уютное и понимающее, какое и должно быть у напарников. И потом Маринетт озаряет, и она просто не может сдержать широкую улыбку. — О, к черту все. Я знаю! Кот наклоняет голову набок, в его взгляде читается удивление. — Что знаешь? Она запрыгивает на выступ здания, и, смотря оттуда сверху вниз на Кота, ставит руки на бедра: — «Катаклизм». Он забирается к ней, становясь в ту же позу, и не перестает улыбаться. — Пардон? — Твоя коронная фраза, глупый Кот! Его лицо начинает светиться от счастья, и на краткий миг Ледибаг думает, что он очарователен. Кот сгребает ее в объятиях, не переставая счастливо смеяться: — Это идеально! Его энтузиазм выбивает землю у них из-под ног, и если бы не йо-йо, Маринетт уверена, они бы уже летели навстречу смерти. Но в целом, это начало великой дружбы.