Сломанное желание

Телефон звенел над ухом громкой, назойливой трелью, сквозь сон ввинчиваясь и проникая в хаотичные мысли. Мелодия успела доиграть до конца, начавшись заново, когда Наруто наконец осознал ее, с широким зевком выбираясь из-под одеяла, чтобы глуховатым спросонья голосом ответить на вызов. — Ну и где ты? — без предисловий поинтересовались в трубке, и по интонациям чувствовалось, что говорящий едва сдерживает раздражение. — Э… спал, — Наруто с силой потер глаза, пытаясь привести себя в чувство. С Саске станется распсиховаться на пустом месте, и следует как можно скорее успокоить его уверенностью в понимании происходящего. — Собрание начинается через пять минут, так что если тебя на нем не будет со сделанной работой — я сам подниму вопрос об отмене твоей стипендии на этот семестр. — Какое собрание? Ааа! — Узумаки практически кубарем слетел с постели, мгновенно проснувшись. — Вспомнил! Я забыл! Саске, я все сделал, честно! Скажи им, пусть подождут немного, я почти собрался. Сбросив звонок и не слушая новых комментариев, парень лихорадочно заметался по комнате, переодеваясь в первые попавшиеся джинсы и футболку, пусть даже их внешний вид оставлял желать лучшего. Стоящий с вечера на столе ноутбук возвещал о почти разрядившейся батарее, из-за чего пришлось потратить еще несколько драгоценных минут на поиск зарядного провода, а потом Наруто опрометью бросился по коридору к выходу из корпуса, мысленно упрашивая Саске проявить снисхождение к его оплошности. Идея привлечения Наруто для помощи студенческому совету принадлежала именно ему — неудивительно, что чувствующий ответственность за проект Учиха так взъелся на несколько потерявшегося во времени друга, чьей обязанностью стала подготовка макета нового институтского журнала. Результат множества бессонных ночей покоился сейчас на жестком диске едва живого ноутбука и был доведен до вполне приемлемого состояния, которым при последнем ознакомлении остался доволен даже Саске, сказав, что ждет Наруто на ближайшем собрании для демонстрации работы. Обоюдная польза позволяла начинающему дизайнеру также приобрести полезный опыт, запомнившись в глазах руководства. Кто же знал, что в последний момент встреча напрочь вылетит из головы — настолько, что если бы не звонок, Узумаки и не подумал бы явиться на нее. Обрывки оправданий один за другим мелькали в мыслях, тут же признаваемые категорически неудачными, пока парень, перепрыгивая через две ступеньки, несся по лестнице к знакомой аудитории. Забывчивость никем никогда не расценивалась как достойная причина, да и Саске не отличался снисхождением к подводящим его людям, несмотря на дружбу. — Извините, я немного опоздал — с ноутом проблемы были, — проскользнув в дверь, Наруто привлек всеобщее внимание, направившись к столу с подключенным там прожектором, намеренно игнорируя бросаемые Учихой красноречивые взгляды. — Макет почти готов, но есть пара моментов, которые надо обсудить уже с вами, после я соберу все в один вариант… — Саске, я же не специально, всего-то на двадцать минут опоздал. Проспать каждый может, тем более это выходной, — примеряясь к размашистой походке друга, Наруто шел на полшага позади, одной рукой удерживая бьющую по бедру сумку. Собрание закончилось только что, после первоначальной заминки пройдя вполне успешно. Председатель студенческого совета, казалось, не обратил внимания на непунктуальность Узумаки, ведя разговор исключительно о деле, остальные присутствующие были довольны сделанным макетом, сведя список требуемых изменений к незначительным правкам цветовых схем и последовательности блоков. Настроение омрачал разве что сверлящий спину тяжелыми взглядами Учиха, чей вид намекал на ожидающую с глазу на глаз расправу. — Если бы я не позвонил, ты бы дрых до вечера? По-моему, ты просто не собирался никуда идти, потому что забыл! — Саске, не снижая скорости, продвигался вперед, так что Наруто с трудом поспевал следом, то и дело уклоняясь от заполняющих коридор студентов. — Подумаешь, пришел чуть позже — да вы все равно только начали. Я забыл не специально. — Я напоминал об этом неделю! В следующий раз пиши записки, раз ни черта не помнишь. И почаще заглядывай в документы, а то вдруг собственное имя не узнаешь. Проходящие мимо первокурсницы недоуменно воззрились на закончившего резкие высказывания парня, отступив на всякий случай ближе к стене, словно тот мог ненароком задеть и их своим неуемным негодованием. Остановившийся рядом Наруто пару секунд молча смотрел на напряженно выпрямленную спину удалявшегося Учихи, будто подводя в мыслях какой-то итог. — Я сам не знаю, чего со мной творится. Раньше столько всего разом не забывал, а потом началось, — Узумаки направился следом за другом, впервые позволяя себе эту честность. — Всю неделю про собрание твое дурацкое думал, но вчера даже будильник не завел. Ребята из группы рассказывают о чем-то, а я не помню, хотя оно при мне случилось. Или я им об одном и том же по сто раз говорю. Против ожидания, Саске сбавил шаг, обернувшись и внимательно рассматривая пустившегося в откровения парня. Сердито поджатые губы постепенно смягчились, потух суровый блеск в глазах, на месте былого раздражения показывая что-то, похожее на растерянность. Редкая, практически незнакомая ему эмоция. — Может, переучился. Я заметил, ты в кои-то веки взялся за ум, вот с непривычки и началось. — Нет, тут другое… — Наруто не мог четко сформулировать свои опасения, что только усложняло беседу с любящим конкретику приятелем. Нарастающая тревога за собственное душевное состояние происходила из незначительных эпизодов и факторов, все сильнее вплетаясь в обыденное течение жизни. Последний случай просто выплеснул ее за пределы личного, втягивая в происходящее третьих лиц. — Только не надо давить на жалость, — хмыкнул Саске, не дослушивая. — Ты с самого начала казался довольно безалаберным — Сакуре было что рассказать на эту тему. По сути, ничего не изменилось. — Ты не понимаешь! — нежелание Учихи вникать в важную для Наруто проблему злило, приводя мысли в еще больший сумбур. Наверное, сказывалась разница мировоззрений, к которой никак не получалось привыкнуть, неосознанно ожидая от друга аналогичных своим суждений и действий. — Попробуй пить витамины и реально записывай все самое важное, пока не придешь в норму, — смягчившись, неожиданно предложил Саске. Они возвращались в сторону жилого корпуса, оставив в стороне главную аллею — ни к чему чужим слушать подобные откровения. — Я что, по-твоему, совсем склеротик?! — возмутился Узумаки. Ожидание какой-то иной поддержки ломалось о сухой прагматизм, ведя к совсем не тому результату. — Наруто, — остановившись, Саске положил ладонь на его плечо, подтягивая и разворачивая ближе к себе. — Чего ты от меня хочешь? Если тебе нужен совет, я дал их уже несколько, а если ты собирался поныть, то выбери кого-нибудь другого. — Не в нытье дело! Может, я завтра вообще не вспомню, как мы тут говорили, и это, черт возьми, серьезно. — Верю, — Учиха кивнул, не снимая с плеча руки. — Но ты преувеличиваешь, сам же запутываясь в домыслах, и делаешь в итоге только хуже. Потренируй память — через месяц-полтора она придет в норму. Скоро сессия, пора учить билеты. Он не шутил и не издевался. Наруто осознавал это по давно успокоившимся интонациям, не имеющим ничего общего с гневными репликами час назад. Тяжело принять чужую беду, если сам не затронут ею даже косвенно, а все страхи со стороны кажутся наигранно-мелочными, будто тот, кто так настойчиво делится ими с тобой, ищет повода для дополнительного внимания. На переубеждение опять не хватило нужных, правильных слов, раз глаза Саске наполнены легкой скукой, не дающей признать и поверить. — Ладно, пойдем домой, — сменив тему, Наруто зашагал дальше по дорожке. — Поможешь мне с английским, а то я, кажется, опять завалю контрольную. Иногда он решительно не понимал, как его угораздило связаться именно с этим человеком. При всей своей независимости и обособленности Саске имел сложный характер, строившийся на непоколебимой уверенности в собственной правоте, замкнутости и вспыльчивости. Идеи, оседающие в его голове, было не так легко опровергнуть, что не раз приводило к мелким стычкам с принципиально стоявшим на своем Узумаки. Их познакомила Сакура. Давняя приятельница Наруто, как оказалось, училась с Учихой в одной группе, и случайная встреча не только растянулась на целый вечер, но и зародила новую крепкую связь. Поначалу державшийся излишне отчужденно Саске в итоге оттаял, втянувшись в начатый друзьями разговор, который плавно сменился рассуждениями Узумаки о выборе дальнейшей профессии. С ним было действительно интересно: нестандартные взгляды на жизнь и общество в чем-то оказывались далеки от мнения Наруто, но не раздражали, заставляя скорее разобраться в причинах, подведших этого парня к подобной позиции. Саске хотелось понять самому, отыскав в переплетении чувств те главные, что делали его именно таким. Они много и бурно спорили, гуляя по окрестностям после пар, и Учиха со снисходительной полуулыбкой слушал активно жестикулирующего приятеля, когда тот, увлекшись, посвящал его в свои очередные измышления. — Ты мне не перечишь, — с убежденностью подмечал Наруто, объясняя неожиданное родство противоположностей. — Споришь, не соглашаешься, но как-то логично, а не чтобы посмеяться или из принципа поругаться. Я не люблю, если на пустом месте мнение строят, да еще на тебя, как на придурка, смотрят. Мы с Кибой как сцепимся из-за чего-нибудь, бывает… А ты другой. — Моя группа считает наоборот, — покачал головой Саске, не ожидая подобных признаний. — Индивидуальность редко нравится большинству, которое не хочет быть расшатанным альтернативными мнениями. — Мне ты вполне нравишься, — с наивной непосредственностью заявил Узумаки, еще не предполагая, что незамысловатая фраза изменит в итоге весь ход вещей. Любить Саске оказалось не сложнее, чем дружить с ним. Зародившееся чувство крепло с каждой неделей, привнося в отлаженный жизненный ритм новое звучание. В нем не было болезненности и страха оказаться раскрытым, явив перед объектом увлечения весь набор эмоций, заставляющих с особым прилежанием перебирать в мыслях очередную встречу, пусть даже Учиха наскоро забегал к Наруто по делу. Наверное, он так и не успел в полной мере распробовать горькую бессмысленность односторонней симпатии, начав замечать за Саске несвойственные ему прежде жесты и с удивлением признавая их намеренность. Начало их отношений тоже произошло как-то ровно, практически ничего не поменяв в обыденности разделяемого теперь на двоих быта. Позже, переговорив с парой нужных людей, Учиха сумел добиться переселения в другую комнату в общежитии, поменявшись местом с прежним соседом Наруто. Когда тот впервые услышал эту идею, Саске не ожидал, что она будет встречена с таким энтузиазмом, словно бы уже решенное дело. Узумаки был готов идти за вещами друга хоть в тот же день, и пришлось напоминать о первоначальной необходимости положенных бюрократических процедур и договоренностей. — Ты действительно так хочешь со мной жить? — прервал Учиха обрушившийся на него поток восторгов о том, что «они наконец заживут как нормальные люди, и не нужно будет никуда далеко бегать». — Ну да. А ты думал, я откажусь, что ли? Или сам не хочешь? Зачем тогда спросил, если… — Нет-нет, я не об этом, — Саске еще раз изучающе оглядел воодушевленно улыбающегося парня, чья искренность обычно демонстрировала все лучше любых слов. — В нашем случае жить вместе удобнее и проще, но если ты в чем-то не уверен, лучше скажи заранее, и я не буду ничего затевать. — Да в чем я могу быть не уверен?! — Наруто уставился на Учиху с требовательным негодованием. — Мы четыре месяца встречаемся. У тебя, конечно, бывают свои заскоки, но это переживаемо. Я достаточно хорошо тебя узнал. Саске, казалось, не разделял его оптимизма. Природная рациональность, привычка планировать наперед, а, может быть, и что-то иное призывали не торопить события, относясь к ним с несколько большим вниманием. — Хорошо, если так, — сухо кивнул он, и вскоре они вместе распаковывали перенесенные на новое место немногочисленные коробки. — Вот видишь, а ты переживал из-за ерунды всякой, — вынес вердикт Наруто спустя первую неделю неизбежной притирки, сводящей вместе людей с разными потребностями и вкусами. На его взгляд, все складывалось отлично, давая больше совместного времяпрепровождения, проникающего теперь не только в дни, но и ночи. А потом в жизнь незаметно вкралась она. Легкая забывчивость, сопровождающаяся пересказами одного и того же случая на паре Сакуре или оправданиями перед старостой, неоднократно просившим принести копию документа, не сразу приняла грандиозные масштабы. Наруто честно думал, что причина в повышенной учебной нагрузке, переутомляемости, отчего уставший организм требовал отдыха нетипичным образом. Апогеем стала сегодняшняя встреча: сколько дней было потрачено на верстку чертового макета, чтобы в последний момент он напрочь вылетел из памяти, заставив глупо оправдываться перед незнакомыми людьми, наскоро приглаживая взлохмаченные со сна волосы. Не обращать внимания на проблему больше не выйдет. Причудливо меняющаяся реальность не оставляла шансов на однозначность истин, делая условными все точки отсчета. С таким же успехом он мог потерять для себя нечто куда более важное, оставив правду в сплетающемся в сознании лабиринте ложных путей и выходов. Все чаще Наруто ненароком мысленно возвращался к различным событиям прошлого, не в силах решить, не упустил ли из них что-то, о чем не подскажет никто вокруг. Возможно, проблемы такого рода решило бы посещение специалиста, о котором со стыдливым смирением начал задумываться Узумаки, но сделать это значило бы окончательно проиграть себе. Не хватало только быть признанным невменяемым, получив замысловатый диагноз в медицинской карте, навсегда отделившись непреодолимой пропастью от остального, здорового и нормального мира. Пока они вроде бы существовали вместе, временами расходясь разными путями и неизменно возвращаясь обратно. Следом обычно приходили страхи: подвести друзей, не справиться, не отличить вымысел от правды. Наруто остался один в своем внутреннем противостоянии: Саске не воспринял его слова, как заслуживающие внимания, отделавшись и без того очевидными советами. — Так значит, это представляет для тебя неудобство, — уточнил Сай в конце долгого рассказа, задумчиво поглядывая мимо Наруто в сторону сидящей неподалеку компании. Несколько девушек и парень расположились за столиком с только что принесенными подносами. Парень откровенно скучал, не особо прислушиваясь к разговорам своих спутниц, больше занятый компактной расстановкой множества коробочек и стаканов. — Ну что ты, я наоборот рад — столько новостей постоянно, — мрачно сыронизировал Наруто, развернув сэндвич. С тех пор, как он рискнул признаться Саске в имеющейся проблеме, прошло почти три недели, в течение которых оба не касались скользких тем, намеренно обходя их стороной. Недостаток общения стал дополнительным поводом для встречи с сидящим сейчас напротив знакомым. Он учился на психолога, и этот ли факт, а может, совсем иные обстоятельства делали Сая куда более своеобразным, чем прочих известных Наруто людей. Он был слегка «не от мира сего», обладая к тому же аналогичной Саске прямолинейностью, граничащей едва ли не с невоспитанностью. Неудобные вопросы, двусмысленные комментарии и равнодушие к создаваемой репутации вырастали в ограждающий от общества барьер, но Сай как будто бы не замечал ничего. Изучение тонкостей человеческих душ построило тот необходимый базис, который негласно возвышал Сая над остальными друзьями Узумаки в области психологии, и он, набравшись смелости, объяснил ему суть своих опасений. — Отрицание проблем существенно осложняет их диагностику и устранение, — со свойственной ему рассеянной невозмутимостью отозвался Сай. — Ты рассматриваешь возможность консультации со специалистом? У нас на кафедре есть неплохие… — Я не псих! — гневно прервал его Наруто, резко сминая в кулаке обертку от недоеденного сэндвича. — Об этом речь не идет, — умиротворенно продолжил Сай, вновь поглядывая на шумную компанию по соседству. — Психические расстройства серьезного толка определяет психиатр, а не психолог. — Я думал, ты мне что-то реально полезное скажешь, а не в терминах разбираться заставишь. Узумаки был весьма поверхностно осведомлен в услышанных категориях, и даваемые приятелем разъяснения только уводили прочь от основной темы. Какая разница, как называть все эти профессии, если несущественные отличия важны по большей части при написании бесконечных трудов и диссертаций с выстроившимся в конце списком званий научных сотрудников. — Не жди от меня чуда. Человек создает себе его сам. Но мы можем попробовать найти подходящие инструменты. В прошлом у тебя бывало такое состояние? — в голосе Сая послышался неуловимый профессиональный интерес, свойственный увлеченным своим делом людям. — Нет, никогда. — Может, какие-то другие особенности? В детстве, например. — Точно нет, у меня была совершенно обычная жизнь, — Наруто не кривил душой, уверенный в этих словах. Если Сай намекал на проявление наследственных заболеваний, то он думал в неверном направлении. Шумный зал фастфуда, расположенного неподалеку от института, как ни странно, располагал к большей свободе и честности, нежели частные переговоры с глазу на глаз. Зашедшим наскоро перекусить или скоротать ожидание людям не было дела до двух студентов, занимающих маленький угловой столик, и наличие этой фоновой суеты помогало говорить откровеннее. — Знаешь, — замолчавший на некоторое время парень снова включился в диалог, скорее размышляя вслух, чем озвучивая однозначное мнение, — иногда мозг пытается абстрагироваться от какого-то неприятного события, забывая его. Что-то вроде защитной реакции, если не в состоянии справиться иначе. Событие может произойти много лет назад, а последствия выявляются только сейчас. — Если я забыл что-то тогда, то почему оно повторяется теперь? Разве оно не происходит один раз и целиком? — Любители копаться в человеческих мозгах не оценили бы такое дилетантство. Нам еще много чего предстоит выучить, чтобы целиком разобраться в этом вопросе. У всех индивидуальные реакции: кто-то получает психо-травму и преодолевает ее, а кого-то вгоняет в истерику одно напоминание о ней. Наруто задумался. Ему не приходило в голову рассматривать происходящее с отсылкой к прошлому, да и что в нем удастся откопать? Переезд из-за поступления в институт не был обусловлен желанием сбежать от родителей, что четко чувствовалось в мотивации той же Ино — он действительно любил мать и отца, не находя в их поступках чего-то, выходящего за рамки обычного воспитания. Если Сай намекает на некую психологическую травму, то они просто не могли являться ее истоками. Так же как и оставленные в родном городке друзья. Наруто еще раз наскоро обдумал самые главные события последних лет: — Однажды я стащил из маминого кошелька деньги, потому что мы с ребятами скидывались на какую-то фигню типа совместной тусовки, и мне не хватало. Думал, не заметит, а потом бы доложил. Папа страшенно ругался, устроил мне дикую взбучку — дело было не в сумме, а в воровстве. Не знаю, что на меня нашло, но больше я так никогда не делал. — Нет, это немного другое, — покачал головой Сай. — Человеческий разум с трудом переживает все шокирующее и унизительное — находящееся прежде как бы за пределами его восприятия. Например, если бы в наказание тебя заставили пройти голым перед всей школой… Впрочем, у твоего склероза может найтись и более распространенная причина — начать с витаминов не помешает. — Саске, мы в последнее время ни о чем важном не договаривались? — начал издалека Наруто, когда они в один из вечеров сидели в комнате, погруженные каждый в свое дело: Саске лениво листал закладки браузера, сортируя накопившийся информационный хлам, а Наруто снова маялся со злополучным английским, искренне не понимая, зачем он нужен дизайнерам, чьих познаний с лихвой хватило бы на уровне «рэд» и «блю». — Расписание сессии висит на сайте института, либо посмотри его в своем корпусе, — не отрывая глаз от экрана, отозвался Учиха. Поздний вечер накладывал на обоих знакомое сонное оцепенение, когда довольно было и вот так сидеть рядом без слов, не нуждаясь в большем. — Да я не про учебу, — Узумаки отбросил в сторону надоевшую методичку, перекатываясь на бок и ловя взглядом полускрытый волосами профиль друга. — Мы недавно разговаривали с Саем — помнишь, он с психологического — и он сказал, что когда в жизни случается что-то очень плохое, что не может пережить сознание, оно прячется вглубь, а потом провоцирует всякие непонятные штуки с восприятием. Отсюда и забывчивость, например. Губы Саске резко дрогнули, занесенные над клавиатурой пальцы замерли в воздухе — Наруто запоздало понял, что упоминание Сая пришлось совсем не к месту — парни не поладили с первой же встречи, на людях сохраняя наигранно хладнокровный нейтралитет и не стесняясь честно выражать мнение в ответ на расспросы приятелей. Учиха упорно видел в Сае лицемерную двуличность, вырастающую из отсутствия собственного мнения, а тот называл его заносчивым эгоистом, не стесняющимся пользоваться окружающими. — И я подумал, — торопливо продолжил Узумаки, прежде чем Саске успел разразиться очередной тирадой о научных и личностных способностях этого человека, — вдруг рассказывал что-нибудь важное о себе? Или оно успело произойти, когда мы уже познакомились? — Слушай, хватит, а? — Саске наконец обернулся к Наруто, отставляя ноутбук на постель. — Я наслушался твоих историй об этом на год вперед. Больше поговорить не о чем? — Мне надо разобраться! Вы только успокаиваете, что все нормально, а он подсказал что-то дельное. Узумаки предположил, что Саске завелся из-за Сая, но отступать было поздно. Иногда, если удавалось его «дожать», он шел на компромисс, утихомиривая собственную напускную язвительность, которой неосознанно проверял людское доверие — отступит или нет? — Мне без разницы, чем вы там занимались. Ты нашел благодарные уши и теперь сливаешь туда свои страдания? Я ничем помочь не могу, советов ты все равно не послушал, потому что легче выдумывать проблемы, чем решать имеющиеся. Наруто даже задохнулся от услышанной отповеди. Когда дело доходило до принципов, ни один не был в состоянии смириться с точкой зрения другого, раз за разом сходясь в бессмысленном жонглировании аргументами. — Думаешь, я вру?! Учиха спрыгнул с кровати, подходя к нему вплотную – так, что можно было разглядеть выбившиеся из челки, поблескивающие в свете лампочки прядки черных волос; еще не разгладившиеся заломы на вытащенной недавно из шкафа футболке и уже не особо скрываемое негодование в сузившихся глазах. — Думаю, тебе надо меньше себя накручивать и верить дилетантам. — Он не дилетант. И хотя бы выслушал, а не послал подальше, считая, что мне нечем заняться. — Ты несешь чушь, — устало заключил Саске, покачав головой. — Зато ты все знаешь лучше всех?! — разговор потерял смысл, сведясь к одним только накипевшим эмоциям, которые впервые не хотелось сдерживать. — Что конкретно я должен сделать? Стать личным секретарем: мистер Узумаки, сегодня в два у вас назначена встреча. Или лечащим врачом: альтернативные методы избавления от забывчивости по секретной методике, спешите записываться. Наруто тоже поднялся, задышав чаще. Паясничание злило, разбивая четкую слаженность мыслей на бессвязные обрывки вертящихся на языке не менее злых слов. Шутить над близкими в минуты слабости он считал недопустимым. — Какой же ты иногда ушлепок, — с чувством произнесенная фраза подвела итог разгорающемуся внутри жалостливому презрению, за которым исчезло все прочее.  — Ты ведешь себя как экзальтированная девица. Тем тоже вечно нечем заняться, и они ищут у себя симптомы пострашнее, — безжалостно припечатал Саске, с вызовом глянув на Наруто. — Возьми себя в руки, а не… Тот не дослушал. Хлопнувшая на весь коридор дверь отсекла остаток ненужных, неправильных звуков, заперев их в единоличной пустоте комнаты. Пусть поучает кого-нибудь другого. Ноги быстро несли вниз по ступенькам широких лестниц, минуя лифт — тело требовало сброса скопившейся в нем энергии, и разумнее было уйти, без разбору слоняясь по освежающей прохладе летней ночи, иначе Наруто бы просто врезал Учихе. Их общение на повышенных тонах и так наверняка слышали в соседних комнатах, но нарушение приватности волновало меньше всего. Первоначальная злость вырождалась в обиду, оседающую в груди вязкими серыми хлопьями, пока, не оглядываясь, шел размашистой походкой прочь от территории института. Узумаки не ждал, что его будут искать — это и не в правилах Саске — просто изредка он вдруг разом подтверждал все вертящиеся вокруг него характеристики и мнения, демонстрируя очередное отвратительное проявление своей сущности. Нечасто, но всегда максимально не вовремя. Наруто слегка сбавил темп, тяжело вздыхая: острота момента прошла, гася бурлящее внутри раздражение, понемногу сменяющееся неприятной моральной усталостью. Он бы с бо́льшим удовольствием провел пару дней вне общежития, не скованный вынужденностью возвращения, прежде чем опять сможет адекватно взаимодействовать с соседом по комнате, но в городе не нашлось бы никого, готового приютить незадачливого студента. Прохожие почти не попадались на улицах: за последние полчаса Наруто встретилось всего трое, возвращавшихся с какой-то остановки поблизости. Наверное, засиделись в гостях или только закончили смену на работе. Размышления прервал раздавшийся неподалеку приглушенный шум. Возможно, подвыпившая компания готовится посвятить всех в подробности своего веселья или ищет повод устроить разборку. Узумаки прислушался, все еще не понимая, где скрыт источник звуков — нарываться специально не стоило, лучше обойти их стороной. Звуки повторились настойчивее и громче, распадаясь на отдельные составляющие, а потом внезапно взорвались пронзительным высоким «Аааа!», прорезавшим замершую улицу. Наруто завертел головой, определяя направление между небольшими гаражами и деревьями, разбросанными по всей улице, а затем рванул вперед. Дома замелькали перед глазами, перемежаясь частоколом ярко горящих фонарей и вывесок — он бежал, лишь ориентируясь на вновь повторившийся ближе крик, свернул в небольшой проулок, огражденный двумя глухими, без окон, стенами зданий. Зажатая у одной из них девушка отбивалась от держащего ее за руки парня с неумением и оторопью застигнутой врасплох жертвы. На плече виднелся ремень небольшой сумочки, которую она никак не желала отдавать, и грабитель дергал его, грубо выворачивая ей запястье. — Отвали от нее! Напасть внезапно, без привлечения ненужного внимания в данной ситуации было бы разумнее, но Наруто не особо думал о подобном — важнее отвлечь грабителя. Он обернулся ровно в тот момент, когда кулак подскочившего вплотную Узумаки впечатался ему в скулу с неприятным хрустом. Ответный удар не заставил себя ждать, обрушившись на незваного свидетеля, так что он по инерции отшатнулся на пару шагов. Девушка была забыта: по-прежнему стоя у стены, она в страхе наблюдала за сцепившимися противниками, не делая попыток к бегству, на что надеялся Наруто, выигрывая ей время своей неумелой защитой. Он не обладал никакими особыми навыками, позволяющими по-киношному раскидывать врагов во все стороны, и не обучался боевым искусствам, чтобы изящно ускользать от ударов, а потому просто бил куда придется, желая причинить нападавшему максимальные повреждения. И даже будучи сбитым с ног, ухитрился тоже лишить его равновесия пинком в голень. — Звони в полицию! — хрипло крикнул Наруто, чувствуя, что никакого явного перевеса за ним не наблюдается. Возможно, парень не хотел отступать просто из принципа, видя близость легкой наживы, но испытывать судьбу дальше не рискнул. Вскочив на ноги, он бегом устремился к выходу из проулка, напрочь забыв о прижимавшей к себе сумку девушке. Понемногу приходя в себя, перевернувшись на бок, Наруто медленно сел на асфальте, ощупывая саднящую щеку, которой его приложили о тротуар. На пальцах тут же отпечатались темные полосы, искаженные желтоватым светом фонаря. — Ф-фух… — он стер кулаком кровавый след с кожи, а потом, спохватившись, обернулся к девушке: — Ты не… ой, Хината! Она была его однокурсницей, жившей этажом ниже — тихая, застенчивая приятельница Сакуры, с которой он никогда не знал о чем поговорить, оставаясь наедине. — Ты как? Он тебе ничего не сделал? — пересиливая боль в потрепанном теле, Узумаки приблизился к ней, тревожно вглядываясь в лицо.  — Наруто? — она тоже узнала его, все еще не отойдя от шока и продолжая судорожно цепляться за ремень сумки. — Нет… он… он хотел… шел следом, я не замечала…, а потом… - и, не договорив, Хината тихо расплакалась, зажмуриваясь и прижимаясь спиной к стене. Наруто понятия не имел, как успокаивать попавших в беду девушек. Полная картина произошедшего выяснилась лишь четверть часа спустя, прерываемая новыми порциями всхлипов: возвращавшаяся от подруги девушка решила немного срезать путь, и, хоть улицы были безлюдны, надеялась, что так получится быстрее добраться до общежития. Идущего следом парня она вначале приняла за такого же припозднившегося прохожего, а когда поняла свою ошибку, было поздно. Если бы не прибежавший на крик Наруто, все могло закончиться куда плачевнее. — Все нормально, не бойся, — заверил он девушку, неуклюже заключая в объятия и гладя по длинным, рассыпавшимся по спине волосам. Вздрогнув, она попыталась отстраниться с исказившимся от боли лицом — причиной стала зажатая между их телами рука, которую с таким упорством выворачивал неудачливый грабитель. — Сильно болит? — Узумаки попытался ощупать припухшее запястье, но, кажется, только причинил этим новую боль. Он беспомощно огляделся вокруг, словно надеясь увидеть кого-нибудь, способного мигом справиться со всеми проблемами. По-прежнему пустая улица не давала ни шанса на чудесное избавление, а значит, решать придется самому. На территории студгородка имелся медпункт, и по расчетам Узумаки, он еще должен был работать — разумнее доверить получившую неизвестное увечье девушку медикам, заодно проводив ее до безопасного места. Хината послушно шла рядом, поддерживаемая под руку, время от времени все еще всхлипывая после пережитого испуга, так что Наруто совсем забыл о собственных травмах, обратив на них внимание, лишь на месте, когда занявшаяся девушкой медсестра предложила оказать ему первую помощь. Узнав об отсутствии у Хинаты перелома или вывиха, Наруто отказался — он до смерти устал за сегодняшний вечер, множество событий и эмоций сделали его неимоверно длинным, так что единственное, чего теперь хотелось — это поскорее вернуться к себе. Девушка была оставлена на попечение врача — смысла в своем присутствии дальше Наруто не видел, направившись наконец домой. Корпус еще не спал: попадавшиеся в коридорах студенты с любопытством поглядывали на взлохмаченного, покрытого грязью и ссадинами парня, но вопросов не задавали. Исключением стала лишь встретившаяся почти возле комнаты Ино: — А тебя Саске искал, — сообщила она издалека и удивленно приподняла брови, подходя ближе: — Где это ты так? — Долго рассказывать, — не расположенный к беседе Наруто обошел ее, открывая дверь. Все равно завтра о его «героизме и отваге» будет знать все ближайшее окружение, включая группу Хинаты в полном составе. Комната была пуста. Неведомо куда сваливший Саске пока не соизволил вернуться, и Узумаки вытащил из-под его кровати аптечку, навечно нашедшую там свое место, начав перебирать содержимое. Необходимые медикаменты обнаружились в самом низу — ими редко приходилось пользоваться. Щедро поливая прозрачным антисептиком увечья, Наруто тихо морщился и шипел сквозь зубы от пощипывающей, смешивающейся с кровью жидкости. Противник постарался на славу, вынуждая впервые за долгое время отнестись к этому с должным вниманием, а не надеяться, что скоро все затянется само. Стесанная кожа, следы болезненных ударов на животе, ярко-красные, повторяющие форму пальцев, отпечатки на предплечьях… Флакон с антисептиком замер вдруг над покрытой темнеющими следами рукой, неожиданно отвлекшими от боли, словно бы демонстрируя нечто более важное, что таилось за их обманчивой естественностью. Наруто как завороженный продолжал глядеть на расцвеченную яркими пятнами кожу, отказываясь, не решаясь принять. Мир сминался, выворачивая из закоулков души ошибочно спрятанную там правду, и она мучительно лезла вверх, прорастая сквозь шепот мыслей, сквозь кости и плоть обретая грани. Это все уже было когда-то? Жесткие пальцы, перехватывающие запястье, небрежно-раздраженный голос над ухом, резкая сущность чужого тела рядом. Было! *** Их познакомила не Сакура. Ее вообще не было на той дружеской встрече, на деле оказавшейся типичной студенческой попойкой, что наступают, когда одногруппники достаточно познакомятся между собой для менее культурного совместного отдыха. Шумная компания обосновалась в большой, пустующей в те выходные квартире одного из парней, собрав помимо знакомых лиц и несколько новых. Саске запомнился Наруто сразу. Он немного опоздал, придя, когда вечеринка усиленно набирала обороты, но ее участники еще не успели напиться. Было немного непонятно, что подобный, явно не приветствующий многочисленные сборища человек делает здесь, а потом Узумаки незаметно для себя втянулся в разговор, начавшийся с какого-то комментария по поводу графических редакторов. Пара общих интересов отнюдь не повод для сближения, а значит, нашлось в новом знакомом нечто другое, настоящее, что заставило присмотреться к нему повнимательнее. Остальные быстро забыли о двух усевшихся на полу парнях — бутылка откупоривалась за бутылкой, повышая градус всеобщего веселья. Наруто сдался первым. Несколько предыдущих дней оказались достаточно загруженными, чтобы желание отдохнуть пересилило первоначальные планы не спать всю ночь. Хозяин квартиры не имел ничего против того, чтобы гости сами выбирали место для ночевки, предоставив любые свободные комнаты на выбор. В дальней по коридору смех и выкрики пытающегося рассказать какую-то историю Кибы практически не слышались, отсеченные плотно закрытой дверью, и Узумаки, позевывая, опустился на диван. В голове приятно шумело — не так сильно, чтобы наутро мучительно сожалеть о превышении нормы, а просто расслабляя сознание, вымывая оттуда посторонние мысли. Он совсем не удивился скрипнувшей через некоторое время двери и немного нетвердым шагам в свою сторону. От Саске ощутимо пахло алкоголем — кажется, виски — он больше налегал на крепкие напитки, предпочитая их безобидной легкости пива, тоже выставленного на общий стол. — Устал от них? — он опустился рядом на диван. — Просто спать захотелось. Завтра до обеда все равно никто не разойдется же, — Наруто чувствовал колено Учихи, касающееся его собственного, но двигаться, чтобы разорвать контакт, не хотелось. Темнота комнаты разбавлялась льющимся с улицы светом фонаря, делая очертания незнакомых предметов приглушенно-смазанными. — Если хочешь, ложись тут, — предложил Узумаки следом. — Самая тихая комната, диван раскладывается. — Да, пожалуй, — Саске как будто бы слегка усмехнулся искаженным после алкоголя голосом. — Киба все равно смешных анекдотов не рассказывает. — Я вообще удивился, что такой, как ты, здесь делает, — высказал наконец Наруто главное наблюдение вечера. — Думаешь, я ни с кем не общаюсь, кроме как по делам? — Не то что бы… Хотя да, по тебе не скажешь, что компании любишь. — Ну, по тебе тоже много чего не скажешь, — отозвался Учиха, оборачиваясь к нему. — Например? Узкая ладонь прошлась по волосам, желая обхватить за затылок, но скользнула ниже, и Саске вместо этого грубовато обнял Наруто за шею, подаваясь вперед. Его поцелуй запомнился терпкостью виски и твердостью сухих настойчивых губ, ставших вдруг неожиданно приятными. Наверное, в иной ситуации и состоянии они не позволили бы себе эту откровенность, начав играть по долгим, утвержденным издавна правилам, если бы вообще заметили друг в друге намерение предложить и не отказаться. Саске двинулся ближе, удобнее устраиваясь на пружинистых подушках, с нетерпением раскрепощенного выпивкой человека толкаясь языком в рот Узумаки, и тот не таясь принял, открываясь для него в ответ. Несколько прошедших часов позволили уловить друг в друге тот легкий намек на симпатию, обернувшийся сейчас прикосновениями и поцелуями, на которые реагировало и без того взбудораженное сознание. Ну и что, что едва знакомы, случайно поделив этот вечер на двоих — никто не требует большего, позволяя закончить там, где посчитают нужным. Надавившие на плечи руки мягко опустили навзничь, проходясь по линии ключиц, очерчивая скулы. Учиха был неожиданно настойчивым, целуя и прихватывая зубами чувствительную кожу шеи, с самого начала негласно демонстрируя лидерство. Сцепленный, привязанный даваемой ему лаской, Наруто не сопротивлялся, ища в череде жестов и касаний не ощущаемую раньше новизну. Саске хотелось узнавать ближе. Возможно, не сейчас, не сегодня — когда спадет новизна момента, собрать из кусочков изученного единую картину, чтобы неторопливо заполнить ее белые пятна недостающими знаниями. Запоминать привычки и особенности, из которых строится индивидуальность каждого, оборачивая ее чем-то важным для себя. Уступать не по обязанности, а по желанию. — Не надо, — пробормотал Наруто, в какой-то момент перехватывая расстегивающие джинсы пальцы Саске. Интересный опыт — не более. Он вовсе не планировал секс, к тому же в предлагаемой роли. Не потому, что был ханжой или боялся, просто некоторые поступки требовали больших обоснований, чем спонтанный гормональный всплеск. Целоваться с Саске оказалось приятно, заходить дальше — бессмысленно. — Не надо, — пришлось повторить громче, в попытке привстать уперевшись ладонью в грудь не слышащего парня. — Я слышу, — замерев на секунду, тот снова просунул руку за пояс джинс, касаясь покатых бугорков тазовых косточек. — Тогда заканчивай, — с прозвучавшим в голосе недовольством Наруто попытался увернуться от откровенного прикосновения. — Нет. Ты же согласился. — Я ни на что не соглашался. Вместо ответа Саске потянул его футболку вверх, обнажая напрягшийся от волнения живот. — Эй! — отчего-то надеясь, что громкий звук отрезвит его, Узумаки толкнул сильнее, одергивая смятую ткань. Можно было позвать на помощь. Закричать, чтобы услышал кто-нибудь из сидящих в гостиной, отвлекшись от шуток, подначиваний друг друга и болтовни о девушках. Отсюда вряд ли получится, но и будь это иначе, разве разрешил бы увидеть себя таким? Барахтаясь на узком пространстве дивана под неожиданно сильным, жилистым парнем, Наруто понимал, что сдает позиции. Алкоголь предательски расслабил, делая тело неповоротливым, а конечности плохо слушающимися — дурацкое пограничное состояние, не позволяющее полностью забыть и забыться наравне с Учихой. — Я не хочу! — напрямую заявил Узумаки, силясь удержать стягиваемые с ног джинсы. — Тогда зачем начинал? Мы же не дети, чтобы бояться. Успокойся, — из уст Саске это звучало, как издевка. Часть снятой одежды в беспорядке полетела на пол, придавая происходящему черты бурной ночи у наконец встретившихся любовников. Если зацепиться взглядом за лежащий рядом бесформенный ком, станет почти не больно, и можно лихорадочно убеждать себя сделать другой, правильный, но не менее отталкивающий выбор. Саске сжимал руки Наруто, неудобно вывернув в суставах — каждый рывок давался все тяжелее, сужая мир до прикосновений и тяжести навалившегося сверху тела. Он попытался войти так же напористо, коленом разводя ноги шире и одним резким толчком двинув бедра вперед, но не смог. Рефлекторно сжавшиеся мышцы пускали вглубь себя неохотно, выбив из груди Узумаки судорожный рваный вздох в новом стремлении освободиться. Хотелось только, чтобы все поскорее закончилось, неважно какой ценой возвращая свободу. Реальность множилась обломками ощущений: тупая давящая боль внутри и ритмичные толчки; тихое дыхание над ухом и глубокий, не вяжущийся с быстротой движений поцелуй, будто запоздалое извинение напоследок. Никто из них не издал практически ни звука, Наруто не мог сказать, сколько времени прошло — несколько минут или полчаса — восприятие делало привычные меры и образы обманчиво-ложными. Он не сразу осознал, что Саске мягко выскользнул из него, расслабленно уткнувшись подбородком в плечо; что никто больше не держит покроющиеся наутро синяками руки, но и это уплыло прочь на периферию сознания, враз сделавшись мелочным и неважным в успокоившей наконец безликой усталости. *** Воздух застревал в горле, с трудом прогоняемый через легкие, царапая и отравляя изнутри. Вот откуда странные взгляды и односложные ответы при повторном знакомстве — проверял, чем кончилась для Наруто та история, а, узнав, что не помнит, не стал ничего менять. Выпавшая из подрагивающих пальцев аптечка разбросала по полу упаковки таблеток, мазей и пластырей, отражая творившийся в душе хаос. Жизнь понарошку успела полюбиться, став родной и уютной, и что если прав был как раз Саске, отказавшийся убивать удобную ложь никому не нужной правдой? Что с ней делать теперь, с этой правдой, когда не получится никак поделить ее на двоих, а кто-то неизменно будет признан лишним. Глухая свинцовая тяжесть резко ухнула вниз, придавливая, калеча всей своей ядовитой массой. Хлопнувшая дверь не вызвала реакции, едва ли достигнув ушей. — Вернулся уже, — полувопросительно заметил Учиха, останавливаясь напротив и с удивлением оглядывая парня. Потрепанный вид и подавленность не укрылись от внимания. — Что с тобой случилось? Наруто медленно поднял голову, неверяще оглядывая его с ног до головы. — Ты. Это был ты. Ночью. Я вспомнил. Саске молчал. Догадка оформилась в ответ практически мгновенно, иных вариантов нет, и поздно отпираться, выдумывая несуществующий компромисс. — Да, — он поглядел куда-то вбок, из вороха ненужных слов подбирая те, что заставят продержаться чуть дольше. — Я надеялся, что ты не вспомнишь. Ни к чему оно… нам. — Зачем? Ну зачем, а? Мы же и так потом… и до сих пор. Последний шанс принять, выстраивая в себе долгую дорогу к прощению. Потому что причина всегда дает надежду — изменить, вылечить, переубедить, цепляясь за опоры чужого мировоззрения и делая его немножко своим. Мотивы бывает трудно увидеть, изучить, но именно они незаметным балансиром уравнивают события ради обретения истины. — Да ни зачем! — с яростной тоской выкрикнул Учиха. — Я сильно выпил, думаешь, на трезвую голову стал бы к тебе лезть? Ты поначалу не отказывался, а после… я мало что соображал. Вот и все. Поздно искать оправдания, надежда разрушилась, не подкрепленная ничем, кроме глупого стечения обстоятельств. Их нельзя наказать и исправить, они даже не часть этого человека — Наруто знает его совсем другим. — Почему ты не рассказал? — мертвым голосом задал он последний вопрос. Что-то важное отмирало сейчас по частям — продолжала сопротивляться только любовь, с нелепой настойчивостью напоминая о себе. Она растерянно трепыхалась, сбитая с толку, но зачем-то живая, застилая глаза пеленой прошедших дней. — Разве тогда стало бы лучше? Тебе — стало? Не надо ворошить прошлое, если не мешает. Мы начали заново, чтобы в него не заглядывать. Он так и не понял. Возможно, раскаивался, считая свой поступок досадным недоразумением, перевернувшим в итоге размеренность поделенного на двоих существования. Возможно, не хотел придавать значения, которое с каждым новым признанием возводил в абсолют Наруто. Не друзья, не любовники, не враги. Разодранная предательством связь одиноко колыхалась в душе, не способная заново сплестись в путь к ненависти, которую неосознанно ждал Учиха. Дружба истрачена сполна, поблекнув и высохнув, бессмысленным трофеем прошлого лежа перед отказавшимися от нее победителями. Ненависть — это понятно и знакомо, она умеет наказывать силой, но не спасет уже никого, потому что не осталось никого, хотевшего играть по раз и навсегда заданным правилам. Наруто шевельнул губами, не произнеся ни слова — звуки стали не нужны, истощившись и перестав помогать. Тяжело поднявшись на ноги, он поймал болезненный взгляд темных глаз, а потом сделал нетвердый шаг навстречу человеку, которого однажды обязала его любить жизнь…