drugs

День шестнадцатый. Черные линии на руке переплетались в странный узор, не похожий ни на что на свете. Как будто кто-то взял кисть в зубы и начал рисовать по живой коже. Это было необычно, но вместе с тем завораживающе. Одна линия резко уходила вправо, как будто этот кто-то случайно разжал зубы, и кисть полетела на пол. Это напоминало гадание на кофейной гуще. Соревнование, какой увиденный образ будет более фантастическим. Самое странное, что никаких линий не было вовсе. Рики говорил, что это все от хорошего товара, но на тот момент мне верилось, что рука пестрит черными загогулинами. Вы знаете, что такое неудачный трип? Повезло тем из вас, кто не знает. День двадцатый. Вокруг летали красивые перламутровые бабочки. Они были настолько прекрасны, что можно было забыть обо всем на свете, залюбовавшись их предрассветными танцами. Хотелось плакать от их абсолютного совершенства. Помню, как отчаянно молил их передать привет Эмили. Интересно, плод воображения может держать обещания? День двадцать четвертый. Ужасное ощущение пустоты. Голодная, жгучая пустота. Отвратительный монстр, пожирающий внутренности. Становится сложно дышать. Ребра трескаются от сумасшедшего бега сердца. Да плевать я хотел на все это. Нужно найти Рики. День двадцать пятый. Умиротворение. Сознание стало похоже на кристально чистый ручей, стекающий с заснеженных гор. Нужно заканчивать с этим. День двадцать седьмой. С радостным смехом закидываю в себя все, что можно. То, что нельзя, останется на вечер. Стены сжимаются в кокон. Становясь жидкими, затекают в легкие. Кто бы подумал, что можно дышать бетоном и обойным клеем. В мутной грязи плавают рыбы с острыми плавниками. Сбиваясь в стаи, они водят хоровод. Одна проплывает над головой, в конце пути становясь обугленным трупом. Оказывается, я теперь огонь. Какое сейчас время суток? В любом случае, усталость берет верх. Немного отходя, нахожу относительно увесистый сверток. Высыпаю на стол. Что ж, понеслась. Ванная уже полная. Бабочки, не забудьте передать привет.