Минус на плюс."Я люблю тебя". (Продолжение)

      Обнимаю, дышу специально ей в ухо, зная, что у нее пойдут мурашки… — Светик, щекотно… — хихикает, дергается, фальшиво брыкается. Но я то не отпущу, нет. Я никуда ее не отпущу, никому не отдам.  — А я тогда сказала правду маме, любовь с первого взгляда. Хмыкает, оборачивается ко мне. Сидим перед камином, музыка заполняет гостиную, пламя завораживает, но сейчас я любуюсь только ей. — Конечно, так я и поверила. — Эй, хочешь докажу? — Докажи, — просит шепотом, а глазки то уже блестят. — Иди сюда. Откидываюсь назад, падает на меня, тут же переворачиваюсь и прижимаю ее руки к ковру. — Свети-и-ик… — нет, не надо говорить ничего. Целую, сжимаю крепко ее ладонь. Выдыхает, что-то шепчет, пока я покусываю шею, прижимаюсь к ней насколько можно сильнее. Выгибается. — Так что ты там говорила, м-м? Не веришь мне? — Пожалуйста-а. Нет, я еще немного помучаю ее, прежде чем увижу как она бьется в оргазме, прежде чем услышу крик с моим именем, с моим. — Света-а-а-а…

***

      Полгода назад…       — Мне очень жаль, она в коме. Надеемся, что произойдет чудо. Сажусь в коридоре, хватаюсь за голову. Нет, она должна проснуться, должна. Я не хочу жить без нее, нет. — Ты правда ее любишь? Маша сидит рядом, мы обе выглядим ужасно. Сжимаю руки в кулаки, прикрываю глаза. — Люблю… — Я сначала думала, что ты опасна, а теперь. — Я бы никогда ее не обидела. Шепчу с горечью, закрываю лицо… Мари… проснись, прошу тебя… — Светик-семицветик... - ее голос звучит в голове, бросая меня в жар… семицветик… Встаю, хожу по коридору как ненормальная. Уже 4 дня прошло. 4 дня! А она в коме… Это значит, что операция прошла неудачно. — Я не успела сказать ей. Не успела. Маша поднимает голову, слушает. Прислоняюсь к стене головой. — А если… — Нет, она выживет! Маша перебивает, плачет. Сейчас нас с ней связывает уже не взаимная неприязнь. — В фильмах часто бывает, что когда человеку в коме что-то говорят, он просыпается. — Маша, не будь такой наивной. — А вдруг? Я задумалась. Может мне ей сказать обо всем? Может она услышит? Все, я схожу с ума. Я уже трое суток не сплю, и это видимо сказывается на моей психике. — Я пошла! Уверенно иду к врачу, прошу еще разрешения посидеть там. С ней. Медленно подхожу к кушетке. Голова перебинтована, капельница. Зажмуриваюсь. Моя девочка. Ну почему, почему… — Мари. Спит, она просто спит. — Я… я… Дрожу, голова кружится… — Я люблю тебя… Улыбаюсь. — Пожалуйста, вернись… я не смогу без тебя. И Габи тоже, мы скучаем, мы ждем тебя… Смеюсь в истерике, качаю головой. Не так представляла признание в любви, совсем не так. Но мне сейчас это не важно. Хоть бы она сейчас открыла глаза… Но ничего не происходит… Не могу больше здесь быть, вытираю слезы, выхожу. В коридоре тихо, очень тихо. Только врачи гордо ходят туда сюда, я готова умолять их сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти мою девочку. Вспоминаю снова… — Ты что страх потеряла? Злюсь на нее, ведь она закрыла меня с другой стороны, оставив меня на балконе. Решила пошутить, ага. — Мари, не смешно. Смеется, качает головой. Она за стеклянной дверью, строит мне рожицы, а я показываю ей кулак. Стучу по стеклу, жду, пока ей надоест играться и откроет мне дверь. Показывает мне язык, улыбается и вдруг… …хватается за голову, кричит, но я не слышу. — Мари, Мари! Шатается, хочет подойти ко мне, но, сделав шаг, падает. Падает на пол… -Не-е-е-ет! Стучу по стеклу, кричу… -Мари! Не-е-ет! Но я закрыта, я закрыта! Мозг работает в усиленном режиме, понимаю, что надо звать на помощь. Махаю руками, смотрю вниз… — Помогите! Кто-нибудь! Кто-то обратил внимание, пытаюсь обьяснить. В итоге прошу просто позвонить в скорую, в МЧС, куда угодно. Меня слушают, мне помогают. Смутно помню, как приехали МЧС, как приехала скорая… Помню, что меня удерживали, когда я хотела подойти к ней, в то время как ее перекладывали на носилки. Как я кричала, я боялась. — Она жива, успокойтесь! Меня трясут, сажают на стул. -Критическое состояние, срочно на операцию… - слышу нечетко, будто это сон… Будто это нереально… Она говорила - три месяца, но ей стало хуже слишком быстро. — Света… Маша, это Маша… Открываю глаза. — Тебе надо поспать. Не надо мне спать. Мне надо, чтобы она открыла глаза и все. — Я сплю и это все сон, да. Хочу в это верить, очень хочу. Понимаю, что мне и правда надо немного поспать, мне нужны силы. Маша провожает меня, сажает в такси. Раньше она бесила меня, я даже ревновала. А сейчас мы оба скованы, напуганы, и так беспомощны. Я никогда не думала, что смогу так полюбить, что смогу так плавиться от чувств, что смогу так беречь кого-то. Когда смотришь, смотришь и никак не можешь налюбоваться, никак не можешь насытиться человеком, тебе мало, мало его… Я никогда не представляла себе, какого это - бояться потерять. — Ты смотришь на меня как кот на сметану!.. - смеется, кидает в меня подушкой, показывает язык. — Сметана сейчас доиграется. - угрожаю, хватаю ее за скулы, но не делаю больно, лишь слегка сжимаю. Ей нравится как я это делаю, она призналась и теперь… Прижимаю к себе, целую, покусываю ухо. — Све…это не.. не честно… Не отвлекаюсь, она уже прерывисто дышит, не сопротивляется… Отпускаю, отодвигаюсь немного, смотрит недовольно. — Свети-ик, ты чего-о? Теперь она прижимается ко мне, кусает мой подбородок, трется носиком об шею, лезет под мою футболку. Мой котенок. — Мари, если ты сейчас не прекратишь. Я тоже не робот, но я никогда не теряла контроль над собой, я терпеливо жду, когда она будет готова к более интимным ласкам, ведь она у меня стесняшка… — Я хочу сейчас.... - шепчет томно, очень. Все, не могу больше терпеть. Слегка толкаю ее, ложится на диван, я падаю сверху, впиваюсь в ее шею. Теперь мои движения резкие, но ей это нравится. Обхватывает меня ножками, тянется за поцелуем, даю ей это, кусаю ее губы, задираю ее майку. — Ты моя, моя... - шепчу, повторяю. Я очень возбуждена. Делает тазом недвусмысленные движения, я же жмусь к ней еще сильнее… Хочу дотронуться до груди, мягко отодвигаю лифчик. — Ммм… - люблю слышать как она стонет, хочу слышать это как можно чаще. Спускаюсь чуть ниже, целую ее живот… — Света, стой. Ну нет, на этот раз она меня не остановит. — Света, нет! Сопротивляется… Поднимаю голову, вопросительно смотрю на нее. Жмурится… нет. Опять этот приступ головной боли. — Тш-ш-ш, Мари. Тихо, тихо, все хорошо. Не думаю сейчас ни о чем другом, ругаю себя за то что дала волю своей прихоти. Весь вечер я просто лежу с ней в обнимку. И ничем больше не могу помочь, пока она в очередной раз терпит. Врачи сказали, что до операции необходимо пройти кучу процедур, и уже три недели я внимательно слежу за этим. — Я опять все испортила. Прости. Вот, теперь она переживает. — Мари, прекрати, ты же знаешь. Обнимаю еще крепче, успокаиваю. Я бы все отдала, чтобы ее сейчас не мучали эти боли. Но в этом мире не все продается и не все покупается.       Сейчас, лежа на полу, прикрыв глаза, я понимаю, что была неправа, когда думала, что деньги решают все. Я поняла, что любовь не покупается, что удача не покупается. Я поняла, что нашла человека, в котором нашла все. И я не хочу ее терять. — Света, я пришла. Прохожу в прихожую, смотрю как она снимает куртку — Меня сегодня раньше отпустили. Надевает тапочки, я начинаю злиться. — Ты что не могла попросить, чтобы я тебя встретила?! — Светик, ну не кипятись. — Или тебя кто-то другой подвозит? Обиженно падаю на диван, нервно сжимаю айфон. — Какие мы ревнивые. Улыбается, но я уже на нервах. — Ты же знаешь, что я переживаю! Я не хочу, чтобы ты добиралась на метро! — Све-етик. Подлизывается. Успела изучить меня. — Не злись. Я просто так спешила к тебе, что не стала терять время. Мурлыкает, прижимается ко мне. — Как будешь вину заглаживать? Говорю с пошлым взглядом. — Поцелуй в щечку устроит? — Вот значит как? Щекочу ее, она смеется как ненормальная. — Ну-у, хвати-и-ит. Останавливаюсь, смотрю, любуюсь. — Поцелуй меня, семицветик. Ну разве я могу ей отказать?       Я даже не успела спросить, почему она меня называет именно так. Я думала, что у меня есть время, я репетировала перед зеркалом признание. — Тут в общем такое дело, я тебя люблю. — Мари, я хочу всегда быть рядом с тобой. — Мари, я люблю тебя, а ты? Блин, все не то, как речи гопника… А сейчас я понимаю, что нужно ценить время. Нужно говорить, говорить, не стесняться, не ждать. Она была рядом, и мне этого было достаточно, я наслаждалась ее присутствием, мы могли просто сидеть в обнимку и молчать, все было понятно без слов. И мне уже было все равно, какие у нее минусы, я не ищу больше подвохов. Но вот то, что моя глупышка очень ревнивая, это мне очень понравилось. Только вот это привело к первой нашей ссоре… — Та-ак, вот это, еще вот кофточку и джинсики. Нервно заваливает себя и меня вешалками, с очень недовольным лицом, будто она сейчас меня ударит по голове этими вешалками. Уверена, она об этом думала. — Тебе же для меня ничего не жалко, да?! — Конечно нет. Как можно спокойнее отвечаю, хотя очень уж хочется хохотать от ее злой мордашки. — Раз так, то заглянем еще потом в ювелирный. Колечко хочу, дорогое и красивое! Вздыхаю, закатываю глаза… — Я пошла мерить, и не подглядывай. Ведет себя как обиженный ребенок, ну правда. Ревнует, хотя я повода не давала. Подумаешь, я разговорилась при ней с одной знакомой и она чмокнула меня в щечку. — Что скажешь? Короткая юбочка? Да сейчас. — Мари, нет. — А я думаю, что мне очень идет. Дергает занавеску обратно с таким видом будто я убила кого-то. Хочет позлить меня или отомстить. Ничего, пусть…дома отыграюсь я. После очень увлекательной примерки я все же покупаю эти шмотки, понимая что половину из них она носить будет только дома. — Светик, мы еще не закончили. — Нет, Мари, мы едем домой! — Мне нужно красивое белье. Улыбаюсь. — Мари, просто потрясающе… Уже дома, сижу на диване и любуюсь как она плавно крутится вокруг себя в красном изящном комплекте нижнего белья. — А кто сказал, что я для тебя его покупала? Это уже перебор. — Что ты сказала?! Подхожу к ней, стараюсь не злиться, но… — За словами не учили следить? — А нечего было позволять какой-то дуре себя целовать! — Зато ты себе, я смотрю, много позволяешь! Погоди-ка… Замечаю слабенький синяк чуть выше локтя, на руке. В голове мелькает только одна мысль. Убью. Измену никогда не прощу. Сжимаю руку как можно сильнее… — Ничего не хочешь мне сказать? — Я просто ударилась. Я... я не вру тебе. — Да? И интересно где? Бешусь, я на пределе, мне не жалко сейчас ее. Хватаю за волосы, делаю больно. — Слушай меня. Если у тебя хоть в мыслях появится с кем-то. Если ты мне изменишь… Всхлипывает, но я сейчас Лампа. — Убью обоих, Мари. Убью нафиг. Ее или его сразу. А вот тебя… Ослабляю хватку, хватаю теперь за скулы. — Тебя запру в каком-нибудь подвале пока ты там не сдохнешь! Поняла? Плачет, я напугала ее. Но я не могу даже представить, чтобы ее кто-то трогал кроме меня. — Отпусти, отпусти меня… Плачет. Отпускаю, отхожу назад. Начинаю остывать и... что же я натворила? — Мари, я... прости. Подхожу опять, хочу обнять, но она отталкивает меня. — Не трогай меня. Сказала это так, что у меня все внутри перевернулось. Убегает в ванну, закрывается. Я же как обычно иду на балкон.       Вспоминая это сейчас, я готова убить себя, готова оторвать себе пальцы… ненавижу себя. — Мари… Лежит в наушниках, с красными глазами. Снимаю один, не реагирует. Снимаю второй. — Пожалуйста, прости меня.я обещаю, что больше не… Ложусь рядом, обнимаю сзади, прижимаюсь лбом в ее затылок. — Я не сделаю тебе больше больно, я просто так ревную. Я так боюсь, что ты уйдешь, что ты передумаешь. Я так хочу быть с тобой. И мне никого больше не надо. А та девушка, да мы с ней с садика знакомы, Мари. Но одно твое слово, я даже не поздороваюсь с ней. Дергается, поворачивается. Смотрит на меня, о чем-то думает. — Света, я ведь тоже ревную. Кто ты, а кто я. Мало ли, другая. — Нет, никаких других, ты, ты и еще раз ты. Улыбается, наконец-то. Провожу пальцем по ее губам, трогаю щечки. Расслабилась. Обнимаю нежно, бережно. Вдыхаю ее запах. — Света, ну проснись же! Я уснула на полу. Да и пофиг. Мама трясет меня и что-то говорит с таким лицом будто... что? — Света, она пришла в себя! Она очнулась! Начинаю смеяться, кричать от радости, беру Габи, трясу его. Мари, моя девочка… Не помню как мы доехали, помню как я бежала со скоростью ракеты по коридору, как чуть не сбила врача. Остановилась перед дверью, хочу отдышаться… медленно захожу. — Мари. Подхожу к кушетке, сажусь, беру ее за руку. — Свети-и-ик. Таким тихим голосом, она еще совсем слабенькая. — Не смотри на меня, я страшная. Улыбаюсь, я на седьмом небе от счастья — Мари, не пугай меня так больше. Шепчу, прижимаюсь губами к ее пальчикам. — Я уже хочу уйти отсюда. — Ага, ничего больше не хочешь? — Хочу. Смотрю, улыбаюсь как идиотка. Наклоняюсь к ней, легко, очень нежно целую. Ощущаю полное удовлетворение, максимум счастья, будто у меня выросли крылья. Но вижу, что у нее больше нет тех аппетитных щечек и сразу делаю серьезное лицо. — Я буду приходить каждый день, и если мне скажут что ты плохо ешь, то я тебя убью. — Ты как всегда с угрозами. Улыбаюсь, она улыбается мне. Понимаю, что это и есть счастье, знать что с ней все хорошо. — Светик, у меня уже ничего не болит, где обещанное свидание? Уже прошло две недели, и мы почти каждый день ходим на так называемые свидания. — Мари, давай сегодня посидим дома. У меня было плохое настроение, я никак не могла осмелиться признаться ей. Садится рядом со мной, берет за руку. А вдруг она меня вообще не любит, и это просто для нее увлечение? Мои мысли перебивает Габи, опять запрыгнул к Мари на коленки. — Ему там что медом намазано? Мари смеется, не понимает почему я с таким каменным лицом. — Светик, он просто меня любит. — А я тебя не люблю да?! Сказала громко и очень раздраженно. Тишина. Мари смотрит так нежно, улыбается, опускает голову. Я же сглатываю, вздыхаю, понимаю что так это так нелепо… Встаю, хочу пойти на балкон. Передумываю, сажусь перед ней на корточки. — Мари, я хочу знать. Это взаимно? Улыбается, закатывает глаза. — Светик, ну где же твоя логика? После того как мы целовались, как… — Я хочу просто услышать эти слова, пойми, это важно. Поправляет волосы за ушки. Этот жест для меня уже такой родной. — Я люблю тебя. Слышу ее тихий голос, беру ее руку, нежно целую пальчики. — Люблю, люблю, люблю тебя. - шепчу, сжимаю ее руки, хочу повторять это вечно.

***

      Камин уже не так сильно греет, но нам и не нужно. Лежим под пледом, целую ее спину медленно и нежно, мурлыкает что-то, смотрит на меня своими карими глазками. Я попросила у мамы отдать в наше распоряжение ее коттедж на пару дней, точнее потребовала. Я распланировала все до мелочей в этот романтический вечер. Надеюсь, тут нет камер. — Светик, ты правда меня любишь? Обнимаю ее, стискиваю. Потом хватаю ее за подбородок. — Мари, еще одно правило. Закатывает глаза, демонстративно зевает. — Опять? — Никогда не задавай мне глупых вопросов. Улыбается, хочет поправить волосы за ушки, но я опережаю и делаю это за нее. Нежно смотрит на меня, очень нежно. Одновременно шепотом произносим. — Я люблю тебя.