Photograph

По дороге домой я никак не решилась спросить Руно, что происходит вокруг меня. Я, конечно же, понимала, что лучшая подруга не предаст меня и вряд ли станет что-то скрывать, и мои подозрения скорее могли испортить наши доверительные отношения, нежели принести пользу. Поэтому я старалась так же беззаботно улыбаться, делиться мнением по поводу очередного фильма или же актера и просто радоваться, что рядом со мной есть кто-то живой. Прежде чем зайти в дом, я обняла подругу на прощание и, помахав ей рукой, зашла все-таки в своё пристанище. Как оказалось, окна на кухне были открыть, чтобы комната освежилась, и поэтому, когда я закрыла дверь, она слишком громко захлопнулась. Даже мне не по себе стало от такого оглушающего звука. — Дедушка, ты пришел сегодня пораньше? — снимая куртку, спросила я, но никто не ответил. Забрав свой рюкзак с пола, я зашла в кухню и поспешно закрыла окна. Наверное, дедушка забежал пообедать и оставил их открытыми. Это не первый раз, когда он что-то забывает, но нельзя же быть таким рассеянным, на улице уже зима, хоть и снега нет, но температура оставляет желать лучшего. Не было никакого аппетита, поэтому я лишь спешно схватила мандаринку и побежала в свою комнату, тут же завалившись на диван. Одиночество не лучшее, что может случиться с человеком, но это не так уж и плохо как описывают в романах, фильмах, мемуарах. Мне приносило удовольствие сидеть в тишине, не беспокоясь ни о чем и просто смотреть в пустоту в ожидании дедушки. Хоть и мне уже было почти восемнадцать, я боялась темноты, и засыпать одна в доме никогда не осмеливалась. Даже если дедушка придёт раньше к утру, я обязательно его дождусь, и глаза не сомкну. Многие бы уже иссохли от такого отношения к жизни, но у меня были мертвые, с которыми я частенько общалась. Некоторые бы меня уже в психушку отправили за такие заявления, но дедушка меня понимал. Часто мне снились родители или же погибшие друзья, и мы мило общались на разные темы, а иногда во сне они меня подбадривали, что несказанно радовало. Обычно в тяжкие моменты жизни мне всегда снится мама. Порой она меня обнимает, иногда лишь прикасается ко мне, и все проблемы превращаются в прах. Я чувствую ее присутствие рядом с собой и поддержку. А утром меня на части рвет от того, что в живых никого нет, и они ушли. Я иду дальше, только в никуда. Как бы время не стирало следы и как бы раны не заживали, всё остается внутри нас и иногда рвется наружу. У нас всего лишь одна жизнь и тогда мы должны бороться за место под солнцем, будто тянемся к совершенству, и наша дорога состоит из сплошных проблем, радостей, несчастий. И каждый наш шаг отдаляет нас от прошлого и от тех людей, которых мы безумно любили. Кто-то уходит по собственному желанию, некоторые покидают мир живых, но вместе с этим прибавляются и новые персонажи. Перемены к лучшему, но иногда так тянет к прошлому, к людям которым уже привык, к родным местам. Но это реальность, здесь никто не собирается тебя жалеть, так что-либо уничтожай, либо тебя уничтожат. Посмотрев на настенные часы, я заметила, что скорее на улице начнет смеркаться, поэтому быстро вскочила с кровати и обежала весь дом, чтобы включить свет повсюду. Хорошо хоть дедушка не ругается, когда приходят счета за электричество. Благо мы не бедствуем и живем в достатке, да и я не особо расточительна, как мои сверстники. Лучше куплю себе что-то полезное, чем потрачу их в разных заведениях. Невольно я замерла рядом с комнатой своих родителей и, тяжело вздохнув, вытащила из кармана ключ и осторожно открыла ее. Я предпочитала закрывать эту комнату, чтобы никто не смел тревожить память моих родителей. Никто, кроме меня. Даже дедушка не осмеливался зайти сюда, потому что все стены были застелены совместными фотографиями и просто портретами. Некоторые я увеличила и поставила в рамки, другие - ручная работа мастеров. Я их коплю с того дня, как их не стало. Успокаивает и помогает, хоть и вся моя любовь храниться в этих фотографиях и запечатленных на них моментах. Глупо любить бездушные предметы, но для меня они настоящие воспоминания. Там время остановилось, и счастье царит вокруг. И пусть этот хрупкий, невинный мир остается там же. Я буквально выбежала из комнаты и попыталась быстрее закрыть чертову дверь, будто все воспоминания сейчас просочатся через скважину, и я их потеряю. Но идиотский ключ никак не подавался, а руки предательски дрожали. На глаза стали наворачиваться слезы, которые я пыталась сдержать, но они меня не «послушались». Внезапно кто-то дотронулся до меня рукой, и я чуть вскрикнула, едва не упав на ровном месте. — Отдохни, — прошептал дедушка и осторожно взял ключ из моих рук и закрыл дверь. Я лишь кивнула и побежала в свою комнату, тут же уткнувшись лицом в подушку и зарыдав. Мой плач был похож больше на вои животных, которых пытали. Плачу я редко, но метко. Частенько стараюсь не допускать взрыва этих эмоции, копя их в копилку, а когда прорывает, я не могу остановиться, пока не выплачу всю боль, что накопилось во мне. Это мой личный метод успокоиться и пройти дальше, даже если дороги нет. Я ее сама построю.

***

Следующий день выдался для меня очередной попыткой пересилить себя. Я очень долго пыталась привести себя в порядок, но по дороге в школу я опять начала плакать, при этом всё время поправляя гитару на плече. Сегодня я решила прорепетировать немного с Руно для концерта и взяла с собой всего лишь гитару и чехол, который я никогда не любила надевать, как рюкзак. Все время надевала лишь одну лямку на правое плечо и таскалась с инструментом как пингвин-террорист в поисках своей жертвы. Так еще и снег пошел, и сейчас я больше смахивала на снежного человека. С горем пополам я зашла в школу и чуть не треснула гитарой Шедоу, который еле успел отвернуться. — Видимо у кого-то нет сегодня настроения, — тихо бросил он мне в след, пока я пыталась аккуратно спуститься к раздевалке и оставить куртку. Так же медленно я поплелась на третьи этаж и тут же встретила свою подругу, которая что-то увлеченно писала в телефоне, но заметив меня, тут же спрятала его. — Нет времени объяснять, — сняв чехол и оставив его одной однокласснице, я схватила Руно за руку и потащила за собой в туалет. — Ты с ума сошла? — спросила она меня, как мы только зашли, и я бросила к раковине, пытаясь хоть как-то смыть лицо. — Почему оставила гитару этим дурам? — Все хорошо, это же не Джули, да и после вчерашнего сильно сомневаюсь, что кто-то будет меня бесить, — закрыв кран и повернувшись к Руно, я попыталась изобразить счастливую улыбку, но судя по реакции подруги, план провалился. — Предположим, что не так сильно видно, что ты опять плакала, небось, всю ночь, — скептически начала она, приблизившись, начала она. — Но с волосами надо что-то делать. В следующие пару минут Руно пыталась собрать мои волосы в высокий хвост, при этом бубня, что волосы мои слишком густые и работать с ними одно удовольствие, но и одновременно сплошная головная боль. Все-таки нам удалось справиться с этой неблагодарной работой, и я мысленно собралась. — Сильно видно, что я слабая? — тихо спросила я свою подругу. — Не говори глупостей, — тут же обняла меня Руно в ответ. — Если что, скажем, что ты опять зубрила всю ночь тему по физике, чтобы утереть нос мальчикам. Да и кому, какое дело? Хорошо, что у меня есть такая незаменимая подруга, готовая помочь в любую секунду, даже если я ей позвоню в час ночь и скажу, что на улице начинается Апокалипсис, по моей же вине. Кивнув Руно в знак, что со мной все в порядке, мы вернулись в коридор, где я не застала ни свою гитару, ни одноклассниц, но зайдя в кабинет, я заметила, что мой инструмент покоится у моей парты и рюкзак подруги тоже. — Спасибо, — поблагодарила я одноклассницу и вместе с Руно села за свой стол. Девочки у нас в принципе хорошие, если рядом нет Джули, ибо они пытаются ей подрожать. Вскоре стали собираться и остальные ребята, в том числе и парни. На этот раз Дэн зашел с таким настроением, будто ему кирпич на голову упал, и даже не удостоверил мою подругу взглядом. Наверное, мне вчера всего лишь показалось, но я не могла отметить, что у него действительно приятный парфюм. Следом за ним стали заходить и другие ребята, а последним в класс зашел Шун. Ни смотря на то, что я сидела с опушенной головой, усердно повторяя материал, я почувствовала его по духам. К сожалению, он пользовался таким же духами, как и мой покойный отец, и меня буквально выворачивало, когда я чувствовала их. Он прошел мимо, а я так и не осмелилась поднять голову. Сосчитав в голове пару секунду, я отложила книгу и только сейчас заметила, что моей гитары нет. Встав со стула с настроением настоящей Фурии из Ада, я подошла к компании наших парней, где и обнаружился мой инструмент. — Что-то случилось? — невинным голосом спросил Линк, пытаясь сделать невинное выражение лица. — Случилось, придурок, — раздраженно бросила я в ответ. — Каким дебилом надо быть, чтобы трогать чужие вещи? Я же ясно объяснила еще в прошлом году, что я терпеть не могу, когда к моей гитаре прикасаются. — Ничего плохого в этом я не вижу, — заступился за своего друга Шедоу, но заметив взгляд Шуна тут же замолчал. — Простите, Ваше Величество, я же забыл, что Вы девушка нашего короля. — Чтоб тебя черви съели, идиот. И я не девушка этого напыщенного клоуна, — ткнула я пальцем в Казами. — Фактически ты ею являешься, поэтому прекращай истерику закатывать и сядь рядом, — похлопав по стулу рядом с собой, беззаботно ответил мне Шун. Такой наглости я в жизни не видела, но в класс тут же зашла учительница, и мне ничего не оставалось, как сесть рядом, чтобы не закатывать очередной скандал. Раздраженно взяв свою гитару из рук этого неандертальца, я отвернулась лицом к стене, где была расположена карта мира, и внимательно стала ее изучать. — Надеюсь, ты доволен, — слова сами вырвались, прежде чем я успела опомниться. — Если я стану слушаться тебя и не перечить, ты перестанешь мне портить жизнь? — Я не тиран, чтобы ты мне подчинялась и играла по моей дудке, — хмыкнул Шун, прикоснувшись к моей руке, которую я тут же одернула. — Ты ведь знаешь, рядом со мной тебя никто не тронет, и всех твоих недругов мы уничтожим. — Тебе так важно стать лидером во всем, топча всех на своем пути? Охота быть популярными и именно поэтому ты выбрал меня в свои жертвы? — что-то неладное со мной творится. — Ты мне отлично подходишь для статуса. Ты будешь тем самым теплом, способным меня утихомирить, а я буду твоим щитом. — Чтобы история вновь повторилась и проснулась с ножом в спине… Тем самым ножом, который тебе дала я. — Я ведь тебя не предавал, по сути, и не клялся любить тебя вечно и даже не заикался об этом. — В этом и состоит моя вина, что я поверила, как идиотка, а ты меня выбросил из своей жизни. — Это я тебя выбросил? — слишком громко крикнул Шун, отчего все к нам обернулись, но заметив накаляющуюся атмосферу, поспешили отвернуться. — Помниться, это ты развернулась и ушла, в прямом смысле этого слова. Я не видела смысла продолжать этот бессмысленный разговор, поэтому поспешила отвернуться обратно к карте, благо учительница не стала меня спрашивать домашнее задание. К моему счастью и Шун больше не стал меня тревожить, поэтому урок прошел относительно терпимо. Когда прозвенел звонок, я буквально выскочила из класса и побежала к нашей учительнице английского, чтобы оставить гитару. Все-таки она наша классная руководительница. Она поприветствовала меня теплой улыбкой и предложила выпить чаю, но я отказалась, отмахиваясь тем, что нельзя опаздывать на французский. Выскочив из кабинета, я опять побежала в туалет, чтобы ополоснуть лицо. Замечательный денек, то ли домой сбежать, то ли убить кого-нибудь. Я услышала, как прозвенел звонок, но не торопилась на урок. Ну и что, что директор преподает второй язык? Руно учится в одной группе, я в другой, так что шансов пересечься у нас нет, а то и так бедная волнуется за меня. Кое-как взяв себя в руки, я направилась на четвертый этаж, но почему-то решила зайти с другого корпуса, тем самым преодолевая ненужное расстояние, но полезное для моего общего состояния. Я медленно поплелась через бесконечные коридоры, и когда я дошла до корпуса, где у наших должен проходить параллельный французский, я пошла вперед, чтобы пройти мимо кабинета и подняться к себе побыстрее, но то, что я увидела, заставило меня отскочить обратно. Дэн обнимал Руно при этом, нежно гладя ее по голове и что-то шепча, а она лишь кивала. Говорят, близкие никогда не предают, а на самом деле это делают только они… Ведь чужой человек тебе никогда не причинит такую боль.