Photograph

Если бы меня спросили, кем я являюсь на самом деле, я бы с уверенностью ответила, что я человек, которого жестоко столкнули с корабля, и он упал в одинокий бесконечный океан и не может оттуда выбраться, ибо плавать он не умеет. Каждый день для меня - новое испытание, и жизнь заставляет меня бороться за то, что дорого мне, и с каждой секундой я ближе к своей цели. На протяжении нескольких лет я научилась «плавать» в своем личном океане и даже те девять кругов Ада, которых мне предстоит пройти, кажутся не такими жуткими и далекими. Я не чувствую рамок, которые смогли бы меня сковать или же превратить в раба. Я уверена в своих силах и в том, что ничего не сможет сломить меня, как бы сильно «оно» не старалось. Выживает сильнейший, а проигрывать не мой конёк. Сталкиваясь с дешевыми людьми, готовыми вонзить тебе нож в спину, как только ты обернешься, я поняла, кем же они являются на самом деле. Обсуждать за спиной, унижать тех, кто слабее, и развязывать войну за лидерство пытаются только слабые и неуверенные в себе люди. Вдобавок они еще и несчастливые. Разве станет поистине «живой» человек ссориться с массой? Наверное, таким образом, я могу предъявить и свое оправдание. Я не чувствую себя счастливой и пытаюсь компенсировать недостаток эмоций плохими поступками. Я чувствую себя в Аду, но одновременно я позволяю всей этой грязи затмить мой разум, надеваю корону и превращаюсь в Люцифера. Я пытаюсь выплеснуть свою боль и обрушить страдания на других. Легче превратить ужасное в оружие против врагов, нежели попытаться направить эмоции в нужное русло и сделать что-то красивое. — Элис, я хотела извиниться перед тобой за ложь, — Руно нарушила неловкое молчание между нами, пытаясь согреть руки об чашку чая, что я ей недавно налила. — Интересно, если бы я была безумным гением, у меня получилось бы создать шедевр? — игнорируя ее слова, спросила я. — Не переводи тему, давай обсудим, — растерянно ответила моя подруга. — Я понимаю, что тебе неприятно, и ты опять хочешь спрятаться в своем несуществующем мире, но пожалуйста, попробуй услышать меня. — Нам не о чем говорить. Это твоя жизнь и ты вправе решать, с кем встречаться, дружить, жить. И прощать мне тебя незачем, ведь предательства, по сути, не было. — Не говори так, я же знаю тебя с детства. Ты не прощаешь таких вещей. — Руно, это ведь мои ожидания и разочароваться в них я буду лишь по своей вине. Кто виноват в том, что я не могу делить близких с кем-то другим? Да, я собственница и признаю это. — Не закрывайся в себе, прошу тебя. Я всегда буду с тобой, даже если ты меня прогонишь. Мы ведь почти семья. — Я и так замок без ключа. Найдешь его, позвони, а теперь тебе пора, — грубо бросила я и, встав, указала Руно на дверь. — Прости, — виновато произнесла подруга и, оставив чашку с недопитым чаем, тихо удалилась. Я услышала, как тихонько закрылась моя входная дверь. Глубоко вздохнув, я потёрла немного виски, голова жутко заболела. Ни долго раздумывая, я поднялась обратно на второй этаж и зашла в комнату дедушки за лекарствами. Он боялся, чтобы я случаем не решила отравиться какими-нибудь препаратами после смерти родителей, и всегда держал аптечку у себя. Сейчас, когда я уже подросла, он оставлял дверь в свою комнату открытой. Достав коробку, я начала искать термометр, чтобы проверить, нет ли у меня температуры, но в глаза бросились лекарства для сердца, которые дедушка принимал перед операцией. Меня будто молотком стукнули по голове, и я бросила коробку с лекарствами и стала рыться в шкафах дедушки, разбрасывая всё на своем пути. Не красиво лазить в чужих вещах, но мое подсознание говорило, что дело не чисто. Всей душой я надеялась, что мои догадки поспешны и глупы. Найдя на дне полке с вещами черный пакет, я открыла его и увидела там пару бумаг и сразу же принялась поспешно читать их. — Элис, я дома, — услышала я весёлый голос дедушки и тут же выбежала из его комнаты и направилась в гостиную. — И долго ты пытался это скрыть от меня? — только зайдя, я бросила все документы на стол и стала наблюдать за реакцией дедушки. — Дорогая, я свое предназначение и работу уже выполнил, пора уже на покой, — совершенно спокойно ответил он. — То есть тот факт, что ты находишься в двух шагах от смерти и скоро покинешь меня, для тебя лишь стечение обстоятельств? — Мы не вечны, и, к сожалению, у всех нас есть срок годности. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так скоро. Может быть, у меня получиться прожить немного дольше, нежели месяц. — Конечно, уходите все и оставьте меня одну. Я вижу, что это ваше любимое занятие. Стань семьей для Элис, а потом уйди и больше никогда не возвращайся. Прям сюжет для сопливых мелодрам. — Ты уже взрослая и сможешь справиться со всеми трудностями впереди. Я бы боролся, да только с кем, со смертью? Ты сильная и это самое главное. — Ладно, дедушка, покушай и иди спать, мне надо проветрить голову. Как же я устала от всех этих проблем. Все-таки он ни в чем не виноват. Смерть не спрашивает тебя, когда ты готов покинуть этот мир и оставить родных без поддержки и своего присутствия. Взяв свою куртку, я вышла на улицу и стала гулять по ночному бульвару, все время вглядываясь в небо. Скоро там окажется и дедушка, и мне, в первую очередь, надо обеспечить ему счастливые последние дни, а о проблемах подумаю потом. Хотя бы не буду корить себя за то, что вела себя отвратительно и подарю всю свою любовь.

***

На следующий день я пошла в школу в прекрасном настроении и с приподнятым духом. Все мое естество требовало приключений. Я даже рискнула надеть платье вместо привычных джинсов и рубашек и распустила волосы. Раз уж мне придется остаться наедине с собой и своим ужасным характером, надо научиться жить в свое удовольствие и воевать с окружающим миром в тоталитарном стиле. Зайдя в школу, я сразу же направилась на второй этаж, где у нас должна была быть история, и зашла в кабинет под пристальные взгляды одноклассниц. — Ночью пришла фея и поколдовала над тобой? — усмехнувшись, спросила Джули, пытаясь вызвать уважение своих подруг, опустив меня. — Рот закрой, ты меня бесишь. Еще одно слово в мой адрес и я не посмотрю, что ты девушка. Вернешься домой с исправленным личиком. Джули нервно стала оглядываться по сторонам, ища поддержки в своей свите, но те лишь опустили головы. Что и требовалось доказать, они лишь пешки, которые бояться собственной тени. Сев за свое место, я открыла учебник и стала листать его. Что уж греха таить, я знаю наизусть весь учебник, хоть убей. За своими размышлениями о демократических предпочтениях некоторых стран, я даже не заметила, как Проув подошел к моей парте и, оперившись об нее, стал пристально меня рассматривать. — С каких пор ты стала такой стервой? — рассматривая мой пенал, спросил он. — А ты уверен, что можешь судить обо мне, даже не зная, кто я на самом деле? — выхватив из его рук пенал, ответила я. — Можешь уходить. Свободен. — Здоровья, что ли, много? Шун не будет тебя вечно оберегать, и если будешь зубки показывать, глядишь, случиться ужасное. — В нынешнем мире слова ничего не стоят, если ты не можешь за них ответить. И насколько глупым надо быть, чтобы думать, что дочь полковника абсолютно не умеет за себя постоять. Заруби себе на носу, Шедоу, что со мной лучше не связываться. Проув даже не успел что-то ответить, как я обернулась и со всей дури бросила пенал в Джули, не забыв рассчитать траекторию, поэтому он упал на пол рядом с ней. — Ты совсем больная? — спросила одноклассница, состроив недовольную гримасу. — Будешь еще мне косточки промывать, я не промахнусь, будь в этом уверена. — Добро пожаловать домой, Люциферчик, — мне даже не пришлось поворачиваться в сторону двери, чтобы узнать кому, принадлежат эти слова. — Жаль только дом мой превратился в руины, не без твоей помощи, — открыв учебник и уставившись в него, сухо бросила я в ответ. Начинается битва за господство, и проигрывать ее я не собираюсь, хотя бы потому, что терять мне больше нечего. Я не боюсь превратиться в монстра и потерять саму себя, ведь я до сих пор не разобралась, кто же я на самом деле окончательно. Жизнь всего лишь одна, а страдания бесконечны.