hanbin's homophobic basketball

Ханбин, спустя еще какой-то промежуток времени, абсолютно смиряется с мыслью, что ему нравится хренов новичок, нравится до болезненного скручивания внутренних органов и острого покалывания в пальцах. Второкурсник только подтверждает теорию о том, что понятия золотой середины в нем напрочь отсутствует, парень впадает из крайности в крайность, если месяц назад он был готов застрелиться от одного только нахождения с американцем в одном помещении, то теперь капитан с трудом переживает те дни, когда они с Бобби не видятся. Он чувствует себя отвратительной влюбленной школьницей из тех сопливых романтических фильмов, которые так не любит Чжунэ, но поделать с этим абсолютно ничего не может. С трудом, но Ким все же принимает тот факт, что бесповоротно влюбился, но никакого чувства окрыленности или нежного трепета не присутствует и близко, Ханбин только в который раз убеждается в том, что светлые человеческие чувства – отстой и ему с ними совсем не везет. Потому что Дживон либо умело падает на глупого, делая вид, что все что происходит между ним и капитаном - исконно дружественное, либо Ханбин действительно симпатичен ему только в роли капитана его команды по баскетболу и друга, с которым можно поугонять тележки из круглосуточных магазинов. Второкурсник все чаще склоняется ко второму предположению, ведь если в ту ночь в клубе ему казалось, что Дживон внимательно смотрел на него с интересом и желанием, то сейчас капитан все больше удостоверяется в том, что это скорее был взгляд осуждения, потому что движения вытворяемые младшим на танцполе были далеки от скромных, или в голове присутствует вариант, что американец просто наблюдал за капитаном, что бы тот не нашел на свою задницу больших неприятностей, в прямом смысле этих слов. Ханбин может быть бесконечно уверен в собственной привлекательности, в том, что каждый второй прохожий безнадежно в него влюблен, но он всегда будет до последнего сомневаться может ли он нравиться тому, в кого влюблен сам. Симпатии – отстой, безответные симпатии – полное дерьмо. Ханбин понимает, за что он заслужил такое, ведь американский паренек с забавными передними зубами и глазами-полумесяцами, который не проявляет никаких признаков заинтересованности в капитане, как в парне – это еще слабенькое наказание за то, каким ублюдком он был с людьми все это время. Ханбин еще хорошо держится, учитывая то, что внутри он готов в любой момент либо разорваться на миллион кусочков, либо окончательно замкнуться в себе. Человек-крайность, капитан себе не изменяет. Но раздражение накапливается с каждым днем, нещадно увеличивая свою концентрацию в геометрической прогрессии. Второкурсника раздражает Дживон, потому что Ханбин зачем-то в него влюбился, а американец, как считал капитан, совсем нет. Второкурсник срывается всего один раз, во время очередного матча по баскетболу с соседним колледжем, когда во время игры один индивидуум из команды противников, явно ведя нечестную игру, постоянно, как бы случайно, грубо распихивал баскетболистов, совершенно не рассчитывая сил. Ким не верит в случайности, поэтому все действия в их сторону со стороны баскетболиста рассчитывал как исключительно продуманные. Ханбин молчал, когда буйный парень трижды больно задел капитана локтем, Ким с трудом сдержался когда баскетболист отпихнул Донхека и задел Чану, но когда капитан летит на пол из-за подставленной подножки, упуская из рук мяч и болезненно проезжаясь коленками по поверхности спортзала, он понимает, что с него, черт возьми, хватит. Ханбин подскакивает на ноги, содранные колени отзываются неприятной саднящей болью, он теряет контроль всего на минуту, и этого достаточно, что бы второкурсник, со злостью оттянув обнаглевшего баскетболиста за форменную майку, не задумываясь и на секунду, проехался ему кулаком точно по челюсти. В спортзале тут же поднимается шум, барабанные перепонки лопаются от незаставившего себя ждать свистка судьи, и Ханбин задается вопросом, где он был раньше, когда баскетболист из соседнего колледжа неоднократно нарушал правила. Второкурсник ударил бы и еще один раз, если бы его мгновенно не схватили за все части тела, оттягивая от парня. Судья объявляет об удалении Ханбина с поля и указывает рукой на лавку в углу зала, но капитан с трудом сдерживает себя, что бы в ответ не показать мужчине ненормативный жест и просто выходит за двери спортзала, потому что сам задерживаться тут и не планировал. Дживон, складывая ладони в букву «Т» и крича что-то про таймаут срывается с места, собираясь догнать капитана и вернуть его в спортзал. Но тренер, весь раскрасневшийся от злости, перегораживает путь американцу, не позволяя тому и шагу ступить, и кричит что бы баскетболист немедленно вернулся в игру, Бобби ничего не остается, кроме как подчиниться. Ханбин надеялся, что по приходу домой, он примет освежающий контрастный душ, отоспится пару часов, напишет парням в Какао сообщения с извинениями и его настроение хоть немного сдвинется с отметки «хуже некуда». Но выходя со здания колледжа он застывает в пару метрах от парковки, покрываясь легкой дрожью, когда видит знакомую, но такую нежданную машину отца припаркованную на стоянке. Мужчина, облокотившись на дверцу автомобиля, курит дорогие сигареты, рассматривая задний двор коллежда и не сразу замечает сына. Ханбин думает, что это неплохой шанс воспользоваться моментом и убежать куда подальше, но весь план рушится когда отец, стряхивая пепел, переводит взгляд в другую сторону и натыкается на остолбеневшую фигуру баскетболиста, который вмиг ежится под таким враждебным взглядом. Второкурсник тяжелыми шагами подходит ближе и даже не надеется услышать «привет, сынок», абсолютно ожидаемо получая затрещину и неприятно морщась. - Дома не ночуешь, значит, да? Колледж в последнее время часто пропускал? Твоя мамаша тебя совсем распустила, - отец, больно давя на шею, обхватывает ее широкой рукой и с каждым словом приближает лицо сына все ближе. Ханбин только скалится на моменте, когда мужчина заводит разговор о его маме и крепко сжимает кулаки. - Ну ничего, я теперь сам за всем прослежу! Только в колледж и обратно, больше за порог ни ногой, сам тебя возить буду! И телефон мне отдашь! – Второкурсник вырывается из мощной хватки отца и потирает ушибленную шею, испепеляюще смотря на отца исподлобья. – А с мамкой твоей я еще поговорю о твоем поведении! - Не смей ее так называть. – Сквозь зубы проговаривает баскетболист, до покраснения сжимая пальцы в кулаки. Ханбину хочется высказать все, что он думает по поводу приезда отца и что тот со своими воспитаниями немного опоздал на девятнадцать лет. - Что ты там вякнул, щенок? – хмурится отец, притягивая капитана за грудки к себе ближе. - Я сказал, не смей ее так называть! – Уже не сдерживаясь кричит баскетболист и отец, моментально забыв, о чем идет разговор, переключил все свое внимание на серебряный шарик красующийся в языке Ханбина. Второкурсник сразу понимает в чем дело, и мигом закрывает рот, поджимая губы. - Это еще что за дерьмо? – Отец переносит руку с майки сына на его лицо, сдавливая челюсть и заставляя открыть рот. Ханбин, сопротивляясь, крутит головой в разные стороны, что-то мычит, и отчаянно пытается вырваться из цепкой хватки от которой челюсть сводило тугой болью. - Я тебе его с языком вырву, говнюка кусок! – Мужчина, еще раз покрутив головой сына в разные стороны, отпускает челюсть баскетболиста и снова ладонью бьет по затылку второкурсника. Отец за шиворот заталкивает капитана в машину и моментально покидает территорию колледжа, с силой вдавливая педаль газа в пол. Следующим днем на тренировке Ханбин появляется чуть позже всех остальных, последним входя в зал уже переодетый в форменные шорты, но вверху укутанный так, как будто на улице самый разгар лютой зимы. На Киме поверх майки болтается застегнутая безразмерная кофта на замке, широким капюшоном прикрывающая лицо чуть ли не до носа, а на шее повязана бандана, в которой капитан прятал вторую половину лица. Нет, второкурсник всегда был в их компании фешн-террористом и отличался собственным стилем в одежде, но ребята отдавали себе отчет, что сейчас явно не тот случай, но расспросы устраивать не стали, потому что Ханбин все равно не расскажет. Дживон, прерывая неловкую паузу, привычно кладет второкурснику руку на плечо и моментально испугано ее убирает, удивленно смотря на капитана, когда тот только от одного практически невесомого прикосновения дергается как ужаленный, поджимая губы. Не дожидаясь, пока второкурсника засыпят вопросами, на которые он не хочет отвечать, капитан перехватывает мяч у Юнхена и закидывает его в корзину точным броском, объявляя о начале тренировки. Во время игры Ханбин избегает даже малейших прикосновений с командой, как огня, из-за этого часто пропуская пасы. Капитан непривычно часто для него мажет мимо корзины, каждый раз при этом, по непонятным для команды причинам, жмурясь и тяжело выдыхая. На расспросы бросает только раздраженное «все лучше всех», упрямо перехватывая мяч и набивая его об поверхность зала. Все становится на свои места, когда появившийся к середине тренировки тренер останавливает игру и парни по привычке выстраиваются в линию, переводя дыхание после бега. Он останавливает взгляд на капитане, сразу замечая, что тот еле стоит на ногах и дышит тяжелее всех. Еще бы, при такой жаре быть так тепло одетым, да еще и бегать во всех этих одеяниях. - Ханбин, сними свою куртку, ты сейчас откинешься здесь, - делает замечание тренер, но парень не двигается с места, отрицательно покачивая головой и смотря в пол. - Я не хочу. – Тихо, почти шепотом, говорит второкурсник и ловит на себе неудовлетворенный взгляд мужчины. - Быстро. – Вкрадчиво говорит тренер, складывая руки на груди. - С меня твоих выходок и вчера хватило. Тренировка не продолжится, пока ты не будешь выглядеть подобающе, форму придумывали не просто так. Ханбин, минутно мешкая и напряженно выдыхая, снимает капюшон, медленно развязывает бандану и сует ее в карман куртки, все так же неотрывно смотря в пол. Подрагивающими пальцами тянет собачку замка куртки вниз, оголяя сначала плечи, а после и полностью снимая вещь. В конце шеренги где-то от увиденного вздыхает Донхек, поднося руку ко рту, а у всех парней глаза вмиг округляются до неестественных размеров. - Теперь можем продолжить? – слегка хамовато спрашивает капитан, откидывая кофту на скамейки и деланно разводя руки в стороны. На нижней части лица, которую капитан так старательно прятал, виднелась уже покрывающая коркой рана на рассеченной губе. На шее багровые следы от пальцев, переходящие в фиолетово-желтую гамму синяков и ушибов, россыпью покрывающих плечи и участки спины и ребер, и это только те, которые позволяла увидеть баскетбольная майка с глубокими вырезами. Ханбин ежится под пристальными взглядами парней, а особенно от того, как Дживон снова хмурит брови и непонимающе беспокойно осматривает тело капитана. Они все смотрят на него с жалостью, думает второкурсник, а его тошнит от этого мерзкого чувства еще с детства. Тренер, так же как и баскетболисты, совершенно не ожидал увидеть такую картину, поэтому он молча протягивает капитану обратно куртку и объявляет о том, что тренировка на сегодня закончена. Ханбин резким движением перехватывает протягиваемую вещь и моментально надевает, снова застегиваясь по самую шею. - Если ты хочешь поговорить об этом, - хрипловатым голосом прерывает тренер, но Ким не дослушав, перебивает его очередным «не хочу» и разворачиваясь, выходит из спортзала первым. В раздевалке к капитану подходит Джинхван, впервые за долгое время обращается к Киму, обеспокоено рассматривая опухшую губу и виднеющиеся из-под куртки багровые следы на шее. Баскетболист прекрасно понимал, что объяснение брошенное капитаном о том, что он просто ввязался в драку – ложь, потому что Джинхван знает Ханбина далеко не первый год и уже видел подобное, и каждый раз это случалось в те моменты, когда домой с командировок возвращался отец Кима. - Ханбин, - окликивает капитана старший и говорит на пониженных тонах, - отец вернулся? Ты знаешь, ты можешь у меня пож.. - Не надо, Джинхван. – Перебивает баскетболист, печально дергая уголками губ в попытках улыбки. Капитан похлопывает старшего по плечу, как бы показывая, что он в полном порядке и одновременно благодаря за проявленную, но совершенно не заслуженную по мнению капитана, заботу. – Тебе не нужно больше беспокоиться о таких как я, помнишь? Старший хочет возразить что-то против и настоять на своем, но Ким, аккуратно закидывая рюкзак на плечо, переводит взгляд на младшего блондина, стоящего неподалеку и внимательно наблюдающего за баскетболистами. - Ты был прав, Чжун. Просто словами нельзя ничего исправить, я, наконец-то, получаю по заслугам. – Чжунэ не сводил тяжелого взгляда с капитана ровно до того момента, пока тот не развернулся, чтобы покинуть раздевалку. Ку не отказывался от своих слов, что капитан еще тот мудак, но младший понимал, что такого обращения не заслуживает даже он. Ханбин тяжелыми шагами спускался по ступенькам крыльца, смотря под ноги, всячески избегая зрительного контакта с отцом, который уже ждал возле машины на стоянке, в привычной позе покуривая недешевую сигарету и раздражено поглядывая на золотые часы. Ким дергается в очередной раз за день и болезненно шипит, когда его слегка, но для него это прикосновение сродни удару с ноги, разворачивают за плечо. Капитан сейчас готов не просто матернуться, а даже ударить по лицу того, кто это сделал, потому что он мимолетно замечает недовольный, прожигающий даже на таком большом расстоянии, взгляд родителя из-за внеплановой остановки баскетболиста. Но разворачиваясь, он видит американца, который отрывисто дышит из-за бега, и, выставляя ладони перед грудью, тараторит извинения за то, что надавив на синяк на плече, лишний раз причинил боль. - Я слышал то, что сказал Джинхван. – Обеспокоено проговаривает Дживон и выглядывает из-за спины Ханбина, в попытках рассмотреть человека на парковке. – Я могу поговорить с ним, знаешь, мне говорили что я умею находить общий язык со взрослыми, - улыбается американец, оголяя неровный ряд зубов, всячески пытаясь поддержать капитана. Эта улыбка немного расслабляет баскетболиста, и он готов согласиться на что угодно, но совладав с собой и собрав все силы, Ким только отрицательно покачивает головой. - Нет, не можешь. – Как можно строже проговорил Ханбин, что бы американец даже не думал о таком больше. – Прости, мне надо идти. Ханбин буквально слетает с оставшихся ступенек, как можно скорее добираясь до стоянки, стараясь не смотреть на возмущенного из-за долгого ожидания отца. Получая ожидаемую затрещину, второкурсник все еще чувствует спиной тяжелый дживонов взгляд, и душит в себе все порывы, чтобы не сорваться и не сбежать куда-то подальше от родителя к американцу. Чтобы этого не случилось, Ким спешно садится на заднее сиденье автомобиля, и машина моментально трогается с места, окончательно обрывая капитану всевозможные пути спасательного бегства. Ночные вылазки с Дживоном сменились тем, что Ханбина буквально запирали в своей комнате, не давая и шагу сделать без контроля отца, заставляя целый день сидеть согнувшись над учебниками и конспектами. Ким мысленно считал дни до того момента, когда отец снова уедет в командировку, каждый раз надеясь, что тот не вернется вовсе. Обычно он уезжает после недели или максимум двух; сегодня был восьмой день персонального ада капитана и на ночь дверь в его комнату снова заперли, что бы второкурсник даже не думал сбежать. Единственное, что удавалось Киму в этой ситуации, так это подменять свой отобранный айфон на старый сломанный и переписываться с Дживоном в Какао, рассекая погруженную в темноту комнату светом экрана телефона. Ханбин, стараясь сдерживаться,что бы никто не услышал, заливисто смеялся в подушку из-за по-дурацки забавных, как и сам американец, смайликов и стикеров, которые тот регулярно присылал. Одним вечером капитан замечает, как по его стеклу пару раз проезжаются мелкие камушки, и незамедлительно подходит к окну, отдергивая прозрачные шторы. Ханбин аккуратно, чтобы не наделать лишнего шума, открывает окно и внимательно всматривается , слегка щуря глаза, что бы лучше видеть в темноте. Парень замечает копошащегося в поисках очередного камешка Дживона, и по телу младшего моментально пробегает толпа мурашек, а внутренние органы скручивает в тугой узел. Капитана баскетболист замечает только тогда, когда поднимает взгляд вверх и одновременно замахивается для очередного броска. Ханбин на всякий случай щурится и закрывает лицо руками, потому что он даже и близко не доверяет дживоновым щелочкам, а получить камешком по лбу перспектива не из лучших. Но вопреки опасениям второкурсника, у Бобби со зрением все отлично, он сразу замечает появившегося в окне младшего, моментально откидывая камешек за ненадобностью и улыбается от уха до уха, помахивая рукой в качестве приветствия. - Не надоело еще взаперти сидеть, Рапунцель? – Ханбин на сравнение с диснеевской принцессой только безоговорочно тычет в открытое окно два средних пальца и недовольно цокает языком. – Не хочешь прокатиться? - Не хочешь вместо меня за это пиздюлей с утра отхватить? – Язвит Ким и усилено старается давить в себе эту блаженную улыбку аутиста, которая в последнее время каждый раз вырисовывается и намертво закрепляется на лице капитана в присутствии американца. - Обещаю вернуть точно до рассвета, никто и не заметит. - На самом деле Ханбин уже мысленно согласился на любое дживоново предложение еще в тот момент, когда только увидел баскетболиста под своим окном, но надо же было повыделоваться как-никак. - Входная дверь запирается на ключ, с которым отец чуть ли не в обнимку спит. Комната капитана находилась на втором этаже и Бобби, обдумывавший все варианты ровно три секунды, протягивает вперед две руки, и, расплываясь в глуповатой, но по-детски довольной улыбке, хихикает: - Прыгай, принцесса. – Младший на такое заявление только скептически дергает бровью, обдумывая то, что неужели американец всерьез считает, что капитан станет сигать с шести метров вниз? Хотя недолго думая, Ким осознает, что в распростертые дживоновы объятья он готов спрыгнуть даже с высоты дубаевского небоскреба. - Американцы, которые посообразительней тебя будут, на такие случаи придумали пожарные лестницы. Жди здесь. – Ханбин легко дергает уголками губ и все также осторожно закрывает окно, стараясь не разбудить родителей. Десятью минутами спустя парни уже ехали по сеульскому шоссе, отдаляясь от ханбиновского дома и заодно и от всех его проблем. Второкурсник, кажется, впервые за прошедшие недели, смог глубоко вздохнуть полной грудью и снова почувствовать себя свободным. По дороге парни заезжают в McDrive и Бобби заказывает себе большое BigMac меню, а Ханбину, воспользовавшись моментом, что тот как обычно куда-то завтыкал, Happy Meal и клубничное мороженое. После Дживон еще долго смеется и подкалывает капитана за то, что из всех возможных игрушек ему попалась именно маленькая белая кошечка Hello Kitty в странном скафандре космонавта. Название которой «Китти на орбите» в смеси с недовольным и по-детски капризным выражением лица второкурсника заставляли Бобби чуть ли не задыхаясь похрюкивать от приступов смеха. Ханбин уже привычно отвечает американцу выразительным жестом, но неконтролируемая улыбка сама расплывается по лицу, а из-за заразительного, заливистого смеха Дживона, второкурсник сам начинал невольно посмеиваться. - Куда мы вообще едем? - Ханбин дожевывал детский гамбургер, запивая холодной колой со льдом. - А куда бы ты хотел? – Спрашивает американец, одной рукой держа руль, а другой запихивая себе в рот сразу несколько соломинок картошки фри. Второкурсник задумчиво закидывает голову назад, облокачиваясь на сиденье и протягивая ноги вперед, парень комкает обертку из-под фастфуда и выкидывает ее в открытое окно. - К морю хочу. - Мечтательно произносит капитан, закидывая руки за голову, полностью расслабляясь. - У нас дэдлайн, дружок. К рассвету мы только разве что доехать туда успеем, - пожимает плечами баскетболист, - и то не факт. - Плевать. – Раскрепощено заявляет Ханбин, чиркая зажигалкой и закуривая свои ментоловые сигареты, выдыхая дым в открытое окно. Затем парень сам высовывается из машины почти по пояс и что есть силы кричит что-то нецензурное, вроде: «На хую я вертел все ваши запреты!», не забывая очаровательно улыбаться проезжающим мимо машинам. Дживон спешно затаскивает капитана за футболку обратно в машину, потому что еще чуть-чуть и тот точно вывалится из идущего на всей скорости автомобиля. Ханбин плюхается на свое место, заливаясь громким смехом, докуривая сигарету и облегченно выдыхая. Парень прекрасно понимает, что когда вернется домой ему не поздоровится, но сейчас на это абсолютно плевать. Сейчас он с Дживоном и чувствует себя совершенно защищенным, а самое главное, до чертиков счастливым. Поэтому получить затрещин от отца кажется второкурснику не такой уж и большой платой за сегодняшнюю выходку. Как и предполагал Бобби, парни подъезжают к морю только к рассвету. На пляже не было ни единой души и младший старался по-максимуму насладиться этим моментом, который был в каком-то роде даже интимный. Как будто мир вокруг остановился и этот восход солнца только для двоих парней, которые сидели в багажнике автомобиля, по очереди делая глотки слабоалкогольного напитка и деля на двоих одну сигарету, при этом не переставая заливисто смеяться и по-ребячески толкаться локтями. К слову, Ким Ханбин хотел к морю, но никак не в само море, поэтому он со всех сил пытался зарываться ногами в песок, вырывать свои руки из цепкой хватки третьекурсника, ругаться всеми матерными словами, которые только знал, в общем, делать все, что бы тащащий его в сторону холодной воды американец отказался от своей идеи с купанием в ледяной воде утреннего осеннего моря. - Ты придурок, я же только недавно болел! – Громче кричит младший, когда видит, что до берега осталось буквально пару шагов. Он приседает на корточки и Дживон, продолжая смеяться с такой реакции капитана, буквально тащит брыкающегося баскетболиста по песку. - Какой смысл приехать к морю и не искупаться? Когда ног Ханбина касаются первые легкие волны, парень по-девичьи высоким голосом взвизгивает от того, насколько вода была холодная, и мгновенно покрывается мурашками. Прям перед самым входом в море капитану все-таки удается вырваться, и он, моментально срываясь с места, что есть сил бежит в противоположную от ледяной участи сторону. Ханбин прекрасно знал, что Дживон все равно его догонит, но не предполагал, что это случится так быстро. Младший вскрикивает от неожиданности, когда оказывается охваченным под животом и оторванным от земли. Ханбин отчаянно болтает ногами в воздухе, но понимая, что встреча с водой неизбежна, начинает смеяться, но со стороны это больше похоже на что-то истерическое. Когда младший чувствует что американец разжимает руки на животе, он визжит что есть мочи и в эту же секунду оказывается полностью погруженным в воду. Ханбин выныривает и отплевывается от соленой воды, которую набрал полный рот, потому что не успел вовремя его закрыть. Парень, недолго думая, обрызгивает ржущего Бобби с ног до головы, а после накидывается сверху, погружая американца под воду в знак мести. Парни обливаются водой и по очереди пытаются друг друга утопить до того момента, пока у обоих не начинают синеть губы от холода. Они бегут до дживоновой машины наперегонки, после пытаются хоть немного согреться найденным в багажнике старым пледом и приезжают в колледж только к последней паре. И Ханбин, абсолютно не раздумывая, записывает эту ночь в лучшие в своей жизни.