Последняя осень.

Максим и Даша сидели в коридоре на подоконнике. — Макс, сними его, — попросила Даша, указывая одними глазами на медальон на шее парня. Он скосил взгляд на кулон, а потом фыркнул: — Вспомни, как ты сама не хотела с ним расставаться, а теперь... — А ты вспомни, как заставлял меня его снять! — поддела его Даша. — Если мы решили прекратить расследование, то зачем теперь нам все эти сны? Это опасно! — Хм, — фыркнул Макс и перевел тему разговора. — Во Вадим кидалово! Мы из-за него, значит, паримся, лезем, черт знает куда, а он над людьми извращался со своим папашей и то, что его завалили, как и Ионова — старшего, это лишь торжество справедливости и не более. Тогда как мы свои шкуры подставляли. — Макс, это так ужасно, — вздохнула Даша. — Бедная Юля. — А нечего так наивно всяким типам верить. Не зря мне этот хмырь сразу не понравился. Хорошо, что все прояснилось. — Наконец-то заживем спокойно, — Даша обняла Максима. Мимо по коридору прошла Маша. Она весело улыбнулась сыну и его девушке, но не остановилась. — Твоя мама просто цветет, — заметила Даша. — Ага, — Макс таинственно заулыбался. Старкова сразу разгадала, что он что-то недоговаривает. — Ну-ка, — она заглянула парню в глаза. — Макс, рассказывай. В чем дело? Он усмехнулся слегка смущенно и опустил глаза. — Да ничего не случилось, — не своим голосом ответил он. Но губы все равно расползались в улыбку. Даша, еще не зная чему, но тоже заулыбалась. — Макс! Ну мне-то ты можешь сказать. — Тебе? У меня наконец-то появилась настоящая семья. — О, я так рада, — Старкова поцеловала юношу. — Правда, это замечательно. — Даш, — Максим говорил негромко и мягко, — скоро я буду не один. — В смысле? — У меня будет братик или сестренка. Даша от поражения ахнула, а потом рассмеялась и обняла Максима. — Макс! Это же здорово! Поздравляю! В конце коридора появилась новая фигура. Вика. Она замерла, уставившись на друзей. А потом уныло развернулась и отправилась назад. *** Юля сидела в душевой и курила. Это была их общая с Морозовым привычка — дымить, когда плохо. В руках — фотография братьев Ионовых. Неужели этот улыбчивый парень, Вадим, предал ее доверие, обманул ее? Может, опасность и была, но лишь для него. И все тогда по заслугам. Он мучил людей. Пусть не своими руками, но он знал и участвовал в делах своего отца. А она как дура думала о нем, искала, верила в то, что жив. Хотя, встретиться сейчас не помешало бы. Чтобы все спросить и узнать. Пусть объяснил бы. Но только все это так и останется теперь неизведанной тайной. Юля презрительно усмехнулась. Навесил ей лапши на уши, а она и поверила. Как мерзко, низко. Девушка достала зажигалку, последний раз взглянула на фотографию и подожгла. — Прощай, Вадим, — произнесла она. — Лучше бы я тебя и не встречала. Фотография медленно скрючивалась, пожираемая огнем. Изображения Вадима и Ярослава исчезало. Юля выбросила фотографию в раковину и вышла, оставив ее догорать. *** Вика заглянула в комнату к мальчикам. Там был один Макс. Он сидел в кресле, спиной к двери и играл на гитаре. Девушка улыбнулась, тихо подошла и опустила руки ему на плечи. Макс резко обернулся. — А, Вик, это ты? — Да, это я. — Что-то случилось? — Нет. Макс выжидательно смотрел на Кузнецову. Вика выдержала его взгляд. Но все же выдохнула: — Случилось. Морозов отложил гитару и кивнул. — Ну? — Что ну? — не поняла Вика. — Что случилось-то? — с легким раздражением поторопил Макс. Вика опустила глаза и отошла к окну. Она не знала, как начать разговор. Вся ее решимость, с которой она шла сюда до этого, куда-то испарилась. Максим тоже встал и приблизился к подруге. — Вик, все в порядке? — тихо спросил он. Кузнецова обернулась. Теперь они с Максом стояли напротив друг друга так близко, что могли слышать дыхание друг друга. И Вика почувствовала, как возвращается уверенность. — Макс, я давно хотела тебе сказать... — начала она. Ее глаза сияли, губы расплывались в улыбке. Максим слегка удивленно воззрился на нее. — Ты только выслушай, — продолжила девушка. — Макс, я должна тебе сказать... Тебе нужно знать... — Да что? — Я тебя люблю! Макс словно подавился воздухом. Все слова куда-то пропали, а осознание действительности исчезло. Как будто земля медленно, но верно стала уходить из-под ног. — Отличная шутка, — стараясь говорить в своей привычной манере, выдавил он. — Я уж думал, что-то реальное произошло. Вика, до этого улыбавшаяся, сразу сникла. — Я не шучу, Макс. Это правда. Я люблю тебя! И уже давно! Тебя одного, а не как Даша. А ты до сих пор этого не увидел! — Вика, да ты чего? — усмехнулся Максим, все еще не желая поверить. — Ты слышал, что я сказала? Я люблю тебя уже много лет! Я хочу быть с тобой. Кажется, до Морозова, наконец, дошло то, что девушка не шутит. — Вик, ты серьезно? Кузнецова кивнула. А потом вдруг руками обхватила парня за шею, приблизив свое лицо к его. — Максим... — прошептала она. Он все еще ошарашенно смотрел на нее, потом скинул ее руки и отступил назад. — Вик, не надо, — произнес он. — Раз это правда... Мне жаль. Но я люблю Дашу, и ты знаешь это. Мы вместе. — Я признаюсь тебе в любви, а ты прогоняешь меня? — Вика словно не верила, что все так. — Не надо, Вика. У нас все равно ничего не выйдет. И ты знаешь это. — Макс... Но Морозов покачал головой, потом как-то странно посмотрел на Кузнецову, не то с жалостью, не то с недоверием, и вышел вон. Вика осталась в одиночестве. Она была опустошена. Ее сердце было разбито. Она столько ждала этого момента, когда наконец-то найдет в себе силы во всем признаться, возлагала такие надежды. А теперь... Все рухнуло. Все. Совсем. Вика опустилась на кровать Максима и заплакала, спрятав лицо в ладонях. В комнату зашел Андрей. — Вик, ты чего? Он тут же подбежал к подруге, взволнованно глядя на нее. Девушка помотала головой и глухо ответила. — Все в порядке, Андрей. Спасибо. Авдеев все еще с тревогой не отходил он Вики. Она вытрала слезы ладошками и подняла лицо, встретившись взглядами с Андреем. — Я пойду. Не волнуйся. Все хорошо. Вика поправила юбку и вышла. Андрей остался, скованный каким-то неосознанным страхом. Страхом от взгляда на Вику. Ее глаза в тот миг были практически черными, каким-то ядовитыми, жесткими, неестественными, навевающими ужас. Вика шла по коридору, отчеканивая каждый шаг. Четко, уверенно, сильно. Теперь она многое поняла для себя. Обида на Макса кипела в ней, сливаясь с какой-то необъятной злостью. Больно. Снова так больно. *** Юля нашла Рому в библиотеке. Он сидел за компьютером и смотрел что-то в интернете. — А, вот ты где, — кисло улыбнулась она. — Вот я где, — подтвердил Рома. — Юля, скажи, только честно, он нравился тебе, и потому ты сейчас так грустишь? Юля присела около парня и уставилась на монитор. — Не знаю, — задумчиво произнесла она. И тут же уже более резко мотнула головой. — Нет. Я не грущу. — То есть, мне показалось? — Именно! — Самойлова резко замотала головой. — И хватит устраивать мне допрос. Рома смущенно замолчал и даже чуть покраснел. — Что ты тут делал? — спросила Юля, чтобы разрядить обстановку. — Да, ерунда, — Павленко пожал плечами и хотел закрыть вкладку интернета, но девушка перехватила его руку. Рома сразу словно сжался. Юля всмотрелась в страницу и нахмурилась. — Это еще что?