Последняя осень.

Макс словно задохнулся. — Вика, ты чего? — выдохнул он и с ужасом заметил, что его голос изменился. — Ты же шутишь, да? Вика ухмыльнулась. — Конечно, шучу. Макс, а ты поверил? Думал, я так тебе отвечу. Нет. Какие уж тут шутки. Все серьезно. — Нет, — глаза Макса замерли. — Этого не может быть. Ты не могла! — Откуда тебе знать, что я могу? Что ты вообще обо мне знаешь? И вы. Вы все. Друзья. Никто даже не заметил, что со мной что-то происходит. Никто не спросил, что случилось со мной этим летом. Макс отступил на шаг назад. Он не сводил с Вики взгляда, словно увидел привидение. А она продолжала. — А ты и подумать не мог. Никто из вас. Я все отлично запутала. Подозревали тебя, Рому, даже Андрея, но не меня. — Но... зачем тебе это? — прохрипел Максим. — Надо же. Спросил. Только где ты был раньше со своим вниманием? Тогда, когда все еще можно было изменить. Нет, ты упивался своей любимой Дашей. До меня ли тебе было. — Вика... — Все еще не можешь поверить? — Вика усмехнулась, скривив губы совсем по-морозовски. — Так я могу тебе все рассказать. Спешить некуда. Комната заперта. Ключ у меня. Ты не сбежишь. И никто нам не помешает. Наконец-то ты выслушаешь меня. Макс судорожно соображал. Сейчас Вика выглядела как ненормальная. Глаза горели, почернели. А жесткость в лице и голосе стала пугающей. Но выхода парень абсолютно не видел. К тому же он все еще был в шоке от того, что сказала девушка, и потому словно находился в каком-то оцепенении. — Все случилось летом. Этот придурок Миронов нашел меня. А Ионов решил, что я идеальный экземпляр для его гениальных опытов. Но была одна проблема — я не могла пропасть так просто. Тогда они решили облегчить себе задачу. Мои родители... они поехали за город и попали в аварию. Подстроенную Ионовым. И никто из моих любимых друзей даже не заметил, что их подруга теперь ничейная сирота. Что моя семья превратилась в прах. Ни один. Не спросили. Ведь это мелочи. Куда там вам спускаться на нашу грешную землю. Вы же выше этого. — Ты не говорила... — А ты спрашивал? Вспомни, ты вообще спрашивал у меня хоть что-то? «Как провела лето? Отлично?» И все. Я любила тебя. А ты плевал на мои чувства своим безразличием. Поигрался когда-то и забыл. Что вам всем нужно? Я помогаю вам, уроки, сочувствие. А то, что мне тоже может быть нужна ваша помощь, даже не думаете. Браво! Вы чемпионы в звании самых «чутких» друзей. — Вика, послушай, мы не знали. Ты... Мы не могли даже подумать! — Ну конечно, — с горечью фыркнула девушка. — О чем вы вообще когда-либо думали? А знаешь, что самое страшное? Я стала другой. А вы не увидели этого. Ионов... Он чудовище. Он ставил опыты над людьми. Ковырялся в их голове, соединяя нервы, как проводки у роботов. Создавал идеального человека. Сильного. Умного. Расчетливого. Хладнокровного. Но в то же время полностью контролируемого. Чтобы выполнял только конкретные задачи. Зомби. Машина для убийства. Это было его святой целью. Ради того, чтобы достичь ее, он не останавливался ни перед чем. Похищения. Убийства. Операции по изменению сознания, стирающие, опустошающие память. После этого люди могли лишь выполнять закодированные им команды. — Откуда ты знаешь? — Макс с ужасом осознавал смысл слов Кузнецовой. — Потому что я была в его секретном бункере, лаборатории. Где Ионов ставил свои незаконные опыты. Вместе с Мироновым. Держал детей в камерах. А после экспериментов — в закрытых карцерах. В твоем сне про Миронова ты видел это место. Ионов подобрал Миронова на улице еще ребенком. Тот был сиротой. И Ионов сделал с ним такое, после чего Миронов сам стал монстром. Превратил ребенка в урода. Лишил его воли, свободы мысли. — Это он тебе сказал? — Он. Но не там. Там я была для него кроликом, материалом для опытов. Когда ты сбежал, я узнала у Даши, где Ярослав держит Миронова, и отправилась туда. Стоило ему меня увидеть, как память вернулась в тот же миг. Но я не могла допустить, чтобы он рассказал это кому-то. — Ты убила его?! — Макс отшатнулся. Словно земля ушла из-под ног. Вика невесело улыбнулась. — А ты до сих пор не понял? Да, я. Он это заслужил. — Заслужил? Вика, ты в своем уме? Ты убила человека! И не одного. — Это была месть. Знаешь, кем был Ионов? Он ставил опыты не только на чужих детях, но даже на своих. Ты думаешь, почему Ярослав такой? Бежал, упал и накололся на кустик? Нет, это его папаша экспериментировал с ним и нарушил нервные окончания. Я слышала это в разговоре Ионова с Мироновым. Но тогда даже не знала, что речь идет о его собственном ребенке. И теперь Ярослав даже не может сказать ничего об этом. Ионов провел на нем специальный гипноз, подавляющий волю. Запрограммировал запрет на распространение этой темы. А Вадим? Тоже мог стать калекой. Просто ему больше повезло. В него вкачано столько препаратов, столько операций сделано, что даже странно, как он не развалился при жизни по кускам. Папаша просто мечтал раскрыть истоки его способностей. Ионов был безжалостной тварью. Если бы ты знал... Он убил мою семью. Макс не мог поверить. Все происходящее было словно сон, страшный, душащий сон. Ужас подкатывал к горлу. Дыхание не могло успокоиться. А ноги словно приросли к полу. И сердце. Стучало так громко, словно хотело порвать грудную клетку, раздробить ребра и вырваться на волю, улететь, сбежать. Вика цинично смотрела в глаза парню. Она чувствовала себя где-то внутри сознания. Но теперь обида, злость, боль полностью завладели ей, заставив забыть обо всем лучшем, светлом, что было в ее жизни. — Я должна была стать его самым грандиозным проектом. Девочку, что была до меня, они убили. Видите ли, у них там все пошло не так. Повышенная агрессивность после введения препарата и проведения операции. Меня качали нейролептиками. Чтобы лишить чувства реальности, а значит, самоконтроля. Вводили лекарства для увеличения физических показателей. Операция. И снова какие-то сбои. Что-то пошло не так. И тогда они решили сделать мне лоботомию. А лучше смерть, чем это. Я бы стала никем. Зомби. Запрограммированной убийцей. Бездушной. Пустой. Словно выкачали душу. Одна оболочка. А что внутри? Хуже, чем вещь. Ты бы выбрал это? Когда они повели меня на очередную операцию, я вырвалась. Это был мой единственный шанс сохранить свой разум. Я убила их. И ни секунды не пожалела. Ни разу. Я спасала себя. И всех тех, кто могли бы стать следующими жертвами. — Э... Ммм... Макс сумел выдавить из себя лишь что-то нечленораздельное. Он никак не мог заставить себя вернуться в реальность. «Почему это не сон? Почему это не сон?» — Осуждаешь меня, Макс? А стоит ли? Ведь я права. И ты знаешь это. Я много ошибалась. Я убийца. Давай, презирай меня. Ну же. Что ты молчишь? — Вика... Это все правда... — Да. Только не смей жалеть меня. Только не ты. Я предлагала тебе свою любовь. Ты отверг ее. Пришло время об этом пожалеть. Вика скривила губы. И на миг блеснувшая светлота в глазах вновь сменилась густой тьмой.