Пирожок с джемом и повидлом

Закрыть глаза было невозможно. Сон отошел на второй план, и воспоминания возникали в голове снова и снова. Девушка ворочалась из стороны в сторону, надеясь найти нужный бок, чтобы уснуть. Теперь в ее голове полный хаос, и что делать дальше она совсем не представляет. Она только и может мысленно проецировать недавний поцелуй. Прогуляться по ночному городу было лучшей идеей. Хесоль вдоволь наелась, подышала свежим воздухом и хотела отправиться спать, но ее планы были сорваны. - Соль, - позвал ее айдол, на что та сразу повернулась. Продержав недлинную паузу, парень приближается к ее лицу непозволительно близко и касается губами ее губ. В голове пропадают все мысли, кажется, что их никогда и не было. Будто в первый раз, она с удивлением раскрыла глаза и наблюдала за действиями Шуги. Тот старался не выдать своего волнения. Сдерживая желание открыть глаза, он продолжал ждать ответа, но его не последовало. Менеджер была шокирована неожиданным поступком. Лифт остановился. Юнги отошел от девушки и сказал: - Я не люблю, когда слишком долго тянут резину, - и, не оглянувшись, отправился к своему номеру. Сон отступил надолго. Прежние мысли о более близких отношениях с Мином казались ужасно глупыми. Хоть раньше и хотелось обнять, прижаться и побыть вместе подольше, после столкновения с этим все показалось глупостью. Голова начала проясняться. Стало ясно, что эта привязанность – никак не любовь. Немного поразмыслив, Хесоль приходит к выводу, что Юнги, как и ее старший брат, всегда был рядом, когда его звали, и так же молча слушал о любых проблемах. Но именно сейчас девушка растеряла всю уверенность. Теперь границы были стерты, и нужно было решить, как поступить дальше. Найти ответ она не может до самого утра, так и не сомкнув глаз. - Кто-нибудь утром менеджера нашего видел? – интересуется Джин, наблюдая за реакцией младших. Те посмотрели друг на друга и отрицательно помахали головой. - А она вчера вообще выходила из номера-то после концерта? – спрашивает Чонгук, на что все снова отрицательно машут головой. Без ответа их оставляет только Юнги, глаза которого больше похожи на спелые финики. Кажется, что ночью уснуть не смогла не одна Хесоль. Мин был неподдельно рад, что никто из группы их не заметил, но побоялся идти к девушке утром. Он решил дать время и ждать, когда та сама придет. После нескольких звонков на телефон менеджер берет трубку. - Нуна, - мило тянет Гук, - Ты где? Пойдешь с нами гулять? - Нет, - как отрезала она сонным грубым голосом, но потом решила все-таки подыграть, - С вами, парни, не соскучишься. Так устала за два дня, что готова целый день проваляться в кровати. Приняв все в шутку, ребята соглашаются не трогать подругу до самого вечера и позвать ее на ужин. Шуга не уверен, что поступил правильно. Голос ее напугал. Она не спала всю ночь - в этом парень был уверен. Но, решив оставить эту тему для разговора в долгом ящике, он вместе со всеми отправляется на «занимательную» прогулку по Токио. Все идет хорошо, пока один ну очень неуклюжий айдол не падает со ступеньки. Чимин, вроде бы, и не расшибся, и не повредил ничего особо, но ощущает острое чувство боли, ведь теперь ему придется отправиться назад в отель и так сидеть в одиночестве до вечера, а погулять хотелось безумно. «Разве существует предел моей глупости?» - думает парень, недовольно надув губы в машине, которая уже увозила его все дальше от веселья. Нога побаливала, но ни опухоли, ни покраснения не было. Одногруппники, перепугавшись за своего неумелого тонсена, без раздумий отправили его отдыхать. А как можно назвать отдых в номере отеля в совершенном одиночестве, если не издевательство? Болезненно переступая с больной ноги на здоровую, парню удалось добраться до нужного этажа. - Блять, - от неожиданной боли в ступне неумело ругнулся Чим и сел на небольшое кресло рядом с номером, - Весь отдых накрылся. Тяжело выдохнув куда-то вверх, он опустил свой взгляд и заметил, как его подруга вместе с американцами идет навстречу, весело улыбаясь. Сначала хотел ее позвать, но перед глазами возникли их посиделки на окне с Юнги-хеном. Стараясь придать своему внешнему виду как можно больше незаметности, он закрылся капюшоном и смотрел в другую сторону от идущей компании, но ему это не помогло. - Минни? – на пробу позвала парня менеджер, - Ты почему не со всеми веселишься? То ли от того, что их прогулка могла накрыться «медным тазом», то ли от обычной ненависти к азиатам лицо Аллека сначала побледнело, а потом кулаки нервно сжались, когда Соль подошла к другу вплотную и постаралась заглянуть прямо в глаза собеседнику. - Да так, просто решил в номере отлежаться. К тому времени нога, перетянутая кроссовками, успела заметно опухнуть, и это не осталось незамеченным для девушки. - Ты упал? - взволнованным голосом спрашивает подруга, хотя ее вопрос больше выглядит, как риторический, - Почему с тобой никто не поехал? – девушка опустилась на колени и решила посмотреть его ногу, на что тот ее просто отдернул. - У тебя свои дела, иди. На меня и так этот бугай смотрит угрожающе, - не поднимая глаз ответил Пак. «И откуда в нем такое безразличие?», - подумала Хесоль и повернулась к друзьям. - Идите без меня. Я как-никак менеджер и должна за ними следить, а тут такое без моего ведома. - It is not a game. This jerk will only hurt you again, - зло плеснул спортсмен, за что получил по ребрам от стоящей рядом Несс. - Не волнуйся, - снова пихнула американка друга к лифту, - Вечером вместе посидим. Как только двери лифта закрылись, Соль снова посмотрела на друга и, сказав короткое «подожди», побежала обратно в свой номер, оставляя Чимина так и сидеть на месте и смотреть ей вслед. Он не понимал, почему именно сейчас ему повезло встретиться с ней, почему, несмотря на то, что ее друзья приехали всего пару дней, она все бросила и осталась с ним. Где-то глубоко теплилась надежда, но ей не давало проходу другое чувство. Больше всего на свете ему не хотелось потерять любимого хена и подругу, которую он так долго не видел. Парень даже готов сдаться, но эта наивная надежда не дает покоя. Если он не выдержит, откроется, то может навсегда разрушить отношения и остаться снова в воспоминаниях о лучших днях. Пока айдол погрузился в себя, Хесоль уже вернулась, но подходить ближе не торопилась. Девушка встала на приличном расстоянии от друга и наблюдала. Такое выражение на его лице казалось до боли знакомым. Сердце будто изнутри било непреодолимое чувство полного отчаянья. Весь сгорбившись, парень сидел, опустив лицо в руки. Яростно зачесав надоедливую челку назад, Чим корпусом подался назад и оперся спиной об холодную стену. Не желая мучить ни себя, ни его больше, менеджер подошла ближе и без единого звука помогла подняться и повела его в номер подальше от чужих глаз. Ближе оказался номер парня. Не стесняясь, девушка зашла внутрь и начала хозяйничать, пока айдол тяжело «дополз» до кровати и сел. Одни в закрытом помещении – это смущало Чимина и будоражило до кончиков пальцев, но как только мысли посещали его, он сразу их откидывал, вспоминая хена. - Ну, и как можно было подвернуть ногу? – выскочив с коробкой разных мазей и повязок, держа в руках ледяной компресс, поинтересовалась Хесоль, - Опять на ровном месте? - Все-то ты знаешь, - засмеялся парень, но после не сдержал вырвавшуюся брань, - Блять! Холодно же как! - Омо! – подняла с легкой улыбкой лицо подруга, - Минни и до ругательств дорос. Друзья начали заливисто смеяться, и вот танцор не замечает, как Соль подносит ледяной компресс прямиком к опухшей ноге и заворачивает бинтом. Почувствовав неожиданное прикосновение к коже кубиков льда сквозь тонкую ткань, выражаться дальше он не планировал, но завыл в голос, чем заставил нежное сердечко девушки кольнуть. - Прости, - виновато шепчет Ча, поджимая и прикусывая нижнюю губку. Этот жест кажется особенно милым. Как же ему хочется самому прижаться к ее губам, оставить на них зубами отметины, всем показать, что она принадлежит ему, но он не может. Словно ребенок, запертый в комнате, Чим хочется выбраться, уйти от рамок разумного и вести себя так, как ему рисует фантазия – нежно, но в тоже время страстно и по-собственнически. Парень вообще за это время понял, что он жуткий собственник. Если бы Хесоль принадлежала ему, смотрела на него иначе, то он бы ее даже к столбу ревновал, а может и хуже – запер бы дома и не выпускал, чтобы никто, кроме него, не видел ее прекрасные черты, улыбку и не чувствовал прикосновение ее худых длинных пальчиков кожей. Эх, мечта. Пока девушка виновато продолжала заматывать больную ногу, айдол не мог оторваться. Раз он никогда не сможет назвать ее своей девушкой, то можно хотя бы смотреть на нее тайно. Оставлять это просто так глупо, стоит просто намекнуть, а там будь что будет. - Я уже давно не ребенок, - когда подруга начала подниматься, сказал Чимин, - А ты все так же во мне ребенка видишь? Не глупо ли, Пай-Пай? Сердце будто в пятки упало, а потом вернулось, и от резкого неожиданного толчка мозг отключился, отдавая полный контроль чувствам и эмоциям. Набравшись смелости, парень позволил себе снова так ее назвать, а у Соль от этого все воспоминания о Пусане перед глазами прошлись. Глупое детское обращение, придуманное после школьной клички «Толстушка с пирожками», звучало теперь не по-детски, а отдавало все тело памятью. Папа, мама, вечно надоедающий брат, побеги в лес и на поляну, школьные обиды, первая любовь… Все стало ясно. Те чувства не прошли. Они глубоко на закорках томятся и ждут своего часа. Разворачиваясь, Чимин смотрит на нее с непонятной и не объяснимой для девушки надеждой. Как же хочется обоим верить во взаимность. - Давно же ты меня так не называл, - натягивая улыбку, почти плачет Хесоль, - Почему раньше не говорил со мной так? А? Минни, неужели забыл? Ее вопрос так и остался забытым. - Я могу единственное, что спросить, - пытаясь прикрыться, тянет айдол, - Что тебя связывает с тем парнем из Америки? «Неужели он ревнует?» - мысленно ликует девушка, но сразу начинает сомневаться. «Как друга»,- заканчивает она свою мысль. - Мы с ним встречались, но сейчас уже не вместе. Просто решили остаться хорошими друзьями и не вспоминать потом ничего, - пару минут держится молчание, - Тебе бы полежать. Менеджер старается не показывать своих слез. Она тут же выходит за пределы комнаты и спиной соскальзывает по двери номера. Сдерживаться дальше невозможно. Она зажимает рот рукой и тихо всхлипывает. Для нее нет ничего хуже, чем снова потерять от него голову. Пора уже сдаться, но что-то глубоко внутри держит ее рядом, заставляет волноваться о нем, теряться в темных глазах, не замечать ничего вокруг, кроме его губ, что так эротично приоткрыты. Слезы катятся градом, а задумчивый Чим продолжает в той же позе сидеть на кровати и смотреть в никуда.