Речи ворона

— Поднимайся, скотина пьяная! Хирдман подскочил от пинка. Заозирался удивленно. — Конунг... — Я не конунг тебе! Я великан Трюм. А это палаты Хель. — Какие еще... — На вас напали саксы и всех перебили, пока вы здесь пьяные валялись! — Ты смотри, а то ведь правда помрет. У него и так рожа зеленая. — Как и у тебя, Гутрум. — Это тебе кажется. — Мне интересно, где Сторри. Его кто-нибудь сегодня видел? — Только вчера. Он свалился с лавки и пролил на себя выпивку. — Это я помню! — Сегодня от него пользы не будет. Он так упился, что, думаю, все руны позабыл. Но, кажется, я видел твоего колдуна под лестницей, когда выходил вчера из зала. Если это был он. — Так он это был или нет? — Я не разглядывал. Было и без него на кого посмотреть. — Хорошенькая? — Как сама Фрейя. — Они все спьяну... Я вчера тоже думал — Идунн и Фрейя. А оказались — Гьяльп и Грейп. Хорошо, что здесь нет моей жены. А то бы весь вечер пришлось слушать ее крики о том, что кому-то приспичило поблевать в углу. — Тут не ее усадьба. С чего ей возмущаться? — По привычке. — Сын ночи только появился перед престолом солнца, а вы уже погрязли в делах. — Я ищу своего колдуна. — Может, у тебя такой вопрос, что и я смогу ответить на него? — Мне нужно, чтобы он бросил руны и сказал, что они говорят о предстоящем походе на Уэссекс. — С этим я не помогу. — Я могла бы... — Лучше поищи Утреда. — Да, приведи его. С ним поговорить бы тоже не мешало. — Если смогу разыскать. Кто знает, где он сейчас. — Скажи, Равн, что ты думаешь делать? Дождешься Рагнара? — Пока не знаю. — Я всегда ценил твои советы, и сейчас они бы особенно пригодились. Или ты собираешься отомстить Кьяртану сам? — А что тебя смущает, конунг? Уж не мой ли возраст? Я помню, что когда твой отец отправился в тот поход, который стал для него последним, он был не моложе меня. — Ты прав. Но видел он получше, чем ты. — Думаешь, ошибусь и убью не того человека? Но я ведь говорю, что не решил еще. * * * * * Огляделась. Ну и где его тролли носят? Нормальные воины где пили, там и проснулись. Некоторые даже в приятной компании... Пир же! Мимо с ведром прошла девица. Кажется, вчера ее лицо мелькало на пиру. Длинная светлая коса. — Послушай... Остановилась. — Ты со скальдом приехала? — Оценивающий взгляд. — И с этой свиньей, его внуком... — Ты знаешь Утреда? Ночевала с ним? — Много чести! — махнула рукой. — Там он, в сарае с ослом своим ночевал. Хотя осел будет получше пьяного Сторри. Он следом туда завалился. Видно, решил будущее не по рунам читать, а по навозу. — Спасибо. Не знаю имени твоего... — Я — Хельга. — А я... — Знаю я, кто ты, — подхватила ведро. — Не один Равн ночью имя твое называл. Распахнула дверь в сарай. Ну и вонь! От свиней, пожалуй, лучше пахнет. — Утред? Вот и осел. Поднял длинные уши. Ткнулся в руки теплой мордой. — Утред! — Держи, — протянула ведро. — Спасибо, Хельга. Окатила с размаху. — Шлюхино отродье!!! Кто?.. Подскочил разом. — Брида? И... — Как спалось тебе, Утред? Отряхнулся, будто пес. — Одиноко. Раз вы обе там стоите, а не рядом со мной лежите. — Так ты даром времени не терял, как я погляжу, — рассмеялась Хельга. — Колдун тебе судьбу твою рассказал? Ты ж для этого на навоз ослиный наблевал? Вспомнились руки. И коса эта длинная. — Хельга... — Значит, знакомы вы. — Могли бы. Только друг твой больно невежлив. Свинья свиньей! Ладно, пора мне. А то воду всю зазря истратила. — Спасибо тебе. * * * * * Хлопнула за спиной дверь. Огляделась. Маленькие окошки, полки с книгами вдоль стен. — Вот и наш Утред! Только сможет ли он сейчас о чем-то важном говорить... — Замолчи, Брида! — Ты, конунг, колдуна искал? — Ты его видела? — Он в конюшне на соломе спал. Еле добудиться удалось. Жаль, воды больше не было... Сказал, что подойдет сейчас. — Сторри... Бесполезный навоза мешок! Зашелестели страницы. — Эти значки... Они не похожи на наши руны. Зачем их монахи постоянно что-то пишут? У них такая плохая память? — Их вера, ярл, — она вся записана. — Для чего? — Чтобы знать, что она есть. Убба схватил книжку. Повертел в руках. — Да что это за вера такая? Сожги здесь все – и ее не будет! — Поэтому и бог у них такой слабый, что ему нужны все эти толпы монахов, которые и себя-то защитить не могут. Бабья вера! — Равн дело говорит! Ну, хватит трепаться! Что ты можешь сказать про этот Беббанбург? — Что ты хочешь узнать, конунг? — Как можно его захватить. — Это невозможно. Это одна из самых неприступных крепостей. Гутрум посмотрел недоверчиво. — Так уж он и неприступен? — Это еще никому не удавалось. Скотты не раз пытались его захватить, но уходили ни с чем. — Сам ты давно там не был? — Больше восьми зим. — А этот Эльфрик, твой дядя, что он за человек? — Он трус! И ни на что не годен! — Но городом правит сейчас он. Я помню, откуда мне знакомо твое лицо. Я посылал тебя в лагерь саксонцев, когда они осаждали Снотенгaхaм. Ни за что не отправил бы, но Рагнар сказал, что тебе можно верить. Ты тогда еще совсем мальчишкой был. — Верно, конунг. И ты мне дал тогда этот браслет. — Тогда ты неплохо справился. Почему бы тебе теперь не отправиться в Беббанбург? Ты узнаешь, что там творится, и известишь меня. Мне не нужны неприятности за спиной, пока мы с ярлом Гутрумом пойдем на Уэссекс. Дверь скрипнула негромко. — Сторри! Где тебя носит, когда ты нужен? — Я спал, конунг. Ты же понимаешь... — Мне нужно знать, что скажут руны. Про поход на Уэссекс. — Сейчас... — Ну, ты опять заснул? Зашуршала одежда. — Кажется, они были тут... — Ты потерял свои руны? — Нет! Я убрал их. Понадежнее. А теперь... — Я у тебя на лбу руны вырежу, если ты их не найдешь! — Вот! Вот они! — Ну, что там? Застучало об пол. — Я вижу победу... — Тогда почему у тебя такое лицо? Что еще ты видишь? — Потери. Большие. — Потери? Это точно, или ты еще в себя не пришел? — Ответ точен, конунг. — Пока мы останемся здесь. Восточная Англия сейчас не готова к тому, чтобы ее оставляли без присмотра. Уэссекс пока подождет. — Верно, Гутрум. А ты, Утред Рагнарссон... В Беббанбурге тебя могут узнать? — Да... Думаю, да. — Нам это не нужно. — Если он заявится туда как дан, то внимания к нему будет слишком много. Уж точно. — Почему бы тебе не переодеться в монаха? Тогда никто не обратит внимания. Они повсюду шныряют, как крысы. — Ты шутишь, Равн? В монаха? Натянуть на себя это бабье платье? — Мне нравится! Я даже найду тебе несколько саксонцев из тех, что мне служат. Отправишься с ними. Нарядитесь в балахоны и будете говорить, что сбежали из Диса! Мы ведь действительно отпустили кого-то из них. — Да. Чтобы рассказывали другим, какую тут устроили резню. — Но... — Ты же хочешь получить обратно свой город? Кивнул. — Но почему тогда сбежавшим монахам не отправиться в Уэссекс? Нортумбрия же давно в руках данов. — Рядом с Беббанбургом ведь остров Линдисфарена, там полно монахов. Скажешь, что идете туда. Может, у тебя там кто из родни. — Да. И главное, рассказывай саги пострашнее про то, что здесь было. — Хорошо. Если я встречу там Кьяртана, то... Посох стукнул рядом совсем. — То он не должен узнать, кто ты. — Я убью его! — Не убьешь. Не настало еще его время. — Ты отправляешься не ловить Кьяртана! Кто ты и зачем пришел, узнать никто не должен!