Ревнивец

      Кира сидел за своим столом, летая пальцами по клавиатуре и хмуро глядя на монитор. В общем кабинете была очень напряженная атмосфера. Два дня уже Павел Петрович и Кира были в ссоре. Причин ее никто не знал, но без привычного громогласного — "Марченко, в мой кабинете, живо!" — работалось тяжело. Сотрудников эти вызовы Киры словно подбадривали, да и развлечением были. Но вот сожители почему-то поссорились, и работать никто не мог, особенно удручало выражение лиц парочки. Кира выпускал пар за компьютером, погрузившись в работу.       — Смотрю, настроение у тебя боевое, — проговорил Леша, надеясь разрядить обстановку.       — На боевое лицензии нет. Травматическое*, — проговорил Кира, даже не глянув на соседа.       Если Кира был внешне спокоен и собран, то Павел Петрович совсем раскис. Людмила, постучав в дверь кабинета начальника, открыла ее, заглядывая.       — Павел Петрович, — позвала она.       — Уйди, старуха, я в печали, — лежа лицом на столе в кипе бумаг, пробормотал Павел Петрович, бездумно глядя в окно на улицу.       Без Киры ему было очень плохо, но он не знал, как помириться. А поссорились-то из-за носков, что Кира в выходные выгреб из-под кресла. Ну, а что он хотел, чистоплюй блондинистый, от холостяка? Ну и что, что они уже год как вместе жили, подумаешь, в квартире в кресле между сидением и спинкой отыскались залежи носков, на черный день, может быть, мало ли какой кризис случится. Так-то Кира уже почти отучил мужчину разбрасывать носки где попало. Вот только залежи в кресле были не единственными, они имелись между спинкой и матрасом постели, на балконе под ковриком, некогда облитом пивом и поэтому вынесенном из кухни проветриваться, да так там и прописавшемся. Из-под ванны Кира и вовсе вытащил грязные носки мужчины в таком количестве, что удивительно было, как они туда вообще поместились. Но ведь Паша почти исправился.       — Что случилось? — учтиво спросила Люда, вовсе не обидевшись на старуху, потому как ей было только двадцать пять, а выглядела так вообще на восемнадцать.       — Ничего, — протянул Павел Петрович.       — Может, я могу помочь? — не отставала Люда.       — Ну что ты такая непонятливая, — проворчал мужчина и поднял голову, уперевшись подбородком в столешницу. — Чего тебе?       — Документы подписать, — протянув стопку, проговорила девушка.       — На стол клади, потом подпишу, когда-нибудь, — снова уложив голову набок, проговорил Павел.       Девушка послушно оставила документы там, где сказали, но уйти не могла просто так, хотелось уже, чтобы атмосфера на рабочем месте стала прежней.       — Павел Петрович, могу я спросить, почему вы с Кирой поссорились?       — Людмила, соблюдай акт воздержания против звуков*, — вяло отозвался Павел Петрович.       — Что?       — Заткнись, говорю.       — Но все остальные работать не могут из-за атмосферы в кабинете. Вы уж помиритесь. Пойдите на встречу друг другу. А то как дети малые, — возмущенно проговорила девушка, задетая словами начальника.       Лучше бы она этого не делала.       Напрягшись на мгновение, мужчина подскочил на стуле, и уставился на девушку недобрым взглядом.       — Не лезь не в свое дело, девчонка! И вообще, у тебя работы мало?! — прокричал он так, что, казалось, первый этаж мог его услышать. — Живо за работу, уволю!       — И-извините, — шарахнулась девушка и быстро покинула кабинет.       А Павел Петрович, тяжко вздохнув, снова сел в кресло, уложив голову на стол.       — И почему Кира не баба, женился бы, — простонал он.       Кира после ухода Люды только вздохнул. Нет, он не считал, что извиняться должен он, наоборот. Раз носки Пашины, значит, и прощения просить ему. Но мужчина — человек упертый, никогда не признает своей неправоты.       — Здравствуйте, — ворвался в сознание приятный голос. Повернув голову влево, молодой мужчина увидел перед столом склонившуюся Настю, с выдающимся бюстом, виднеющимся в глубоком декольте.       — Здравствуйте, Анастасия, — кивнул Кира и с улыбкой спросил: — Чем могу быть полезен?       А у начальства два окна выходили в общий кабинет. Лишь изредка окна прикрывались жалюзи. Изредка.       И так как этот день не входил в число редких, Павел Петрович активировался и, краснея от злости, наблюдал, как Кира разговаривал с пышногрудой девицей, которая так и норовила прижаться своими округлостями к спине и плечу блондина.       — Ух! — пыхтя, Павел вскочил из-за стола, и вылетел из кабинета. Сверкнув глазами на всех сотрудников, снова выдал: — Ух! — и покинул рабочее место, скрывшись в неизвестном направлении.       Кира очень удивился, прежде Паша никогда не позволял себе уходить раньше времени, даже когда очень сильно ревновал.       Вскоре Настя ушла, закончив работу, но так и не добившись приглашения на свидание от самого видного мужчины. Видимо, дело было не в бюсте.       А вот Павел Петрович так и не явился. Обед закончился, а его все не было. Кире пришлось есть в кабинете, хотя обычно он обедал вместе с Павлом. Даже будучи в ссоре, они все равно ели вместе в столовой, просто в такие моменты молчали.       Молодой человек уже кипел от злости, грозя вот-вот выплеснуть все, что накопилось, когда начальник, наконец, появился в офисе. Прошмыгнув в свой кабинет, заперся, даже не посмотрев в ответ на обжигающий взгляд блондина.       Скрипя зубами, Кира вернулся к работе. И вдруг дверь кабинета начальника распахнулась, и раздалось громогласное:       — Марченко, в мой кабинет, живо!       Захлопнув дверь, Павел вновь скрылся в кабинете. Жалюзи тоже спустя минуту закрылись.       — Наконец-то, — проговорил Лешка. Он так устал от напряженной атмосферы, что готов был просить о выходном, только бы не работать в тяжелые времена.       Кира поднялся из-за стола и, кинув на парня неопределенный взгляд, направился к кабинету Павла Петровича. Постучав, вошел.       — Вызывали? — холодно спросил он, напряженно глядя на мужчину за столом.       — Садись! — рявкнув Павел, указав рукой на кресло перед столом.       Кира кивнул и прошел. Усевшись, уставился на мужчину.       Павел пару минут сверлил взглядом молодого человека, но, не выдержав, вынул из одного ящика стола что-то. Со стуком поставив перед блондином, проговорил:       — Извини!       Кира с удивлением перевел взгляд на предмет, сунутый под нос. В глазах вспыхнул интерес. Схватив маленькую бархатную коробочку, он спросил:       — Это что, запонки?       — А они тебе нужны? — в ответ спросил Павел, продолжая тяжелым взглядом смотреть на Киру. Молодой человек никогда не носил рубашки, даже пиджаки и то редко. Предпочитал удобную и практичную одежду.       — Нет, — отмахнулся тот, открыв коробочку. — Ах! — выдохнул он, и по лицу расплылась довольная улыбка. В коробочке было кольцо.       — У меня такое же. Надеюсь, примешь, и бабы больше не будут к тебе приставать со своими сиськами, — отведя взгляд, пробубнил Павел.       — Паша! — восторженно прошептал Кира, вынимая из коробочки кольцо и примеряя его на свой палец. — Такая красота!       Вытянув руку, молодой человек пару мгновений любовался подарком. Кинув взгляд на Пашу, заметил на его правой руке такое же кольцо, только размером побольше.       — Ну, так это, — встав из-за стола и сцепив руки за спиной, смутился мужчина. — Как-то так.       — Большое тебе спасибо, — тоже поднявшись и обогнув стол, проговорил Кира, обняв мужчину, поцеловал. — Я так рад этому подарку!       — Да че уж там, — еще сильнее смутился Павел Петрович.       — Ох, я так тебя люблю, Паш, — прошептал томным голосом Кира, скользнув рукой по груди и животу начальника, устремляясь к его паху. Когда его рука сжала член мужчины через одежду, у того и ноги подкосились. Два дня воздержания это слишком много.       Пара осела на пол. Кира повалил любовника на спину, нависая сверху и впиваясь в его рот поцелуем. Оседлав бедра мужчины, потерся своим пахом о пах Павла, отчетливо ощущая, как в его штанах становится тесно.       Паша же и вовсе растаял, забыл, где они находятся, и скользнул руками под кофту любимого, с удовольствием касаясь его кожи...       В это же время Александр решил сдать документы на подпись и, постучав в дверь, заглянул в кабинет.       — Павел Петрович, вы где? — удивленно оглядывая кабинет и видя, что ни за столом, ни у кофейного столика нет никого, проговорил мужчина.       И в следующий же миг лицезрел высунувшуюся светловолосую растрепанную голову над столом. Еще миг, и там же показалась лысая голова начальства.       — Я помешал? — спросил мужчина, удивившись уже меньше. Он почти привык к этой парочке, а в силу последних обстоятельств, точнее, атмосферы на рабочем месте, испытал даже облегчение, увидев возлюбленных вместе.       — Нет, — широко улыбнувшись, проговорил Кира и обратился к Павлу: — Вечером я...       Что будет вечером, Александр не услышал, хотя интересно стало, особенно после того, как Павел Петрович густо покраснел и на лице появилось выражение едва контролируемого желания не дожидаться вечера.       Но Кира, легко вскочив с пола, покинул кабинет, подмигнув и послав воздушный поцелуй начальнику, кивнул с довольной улыбкой Александру. Уже в коридоре, спохватившись, поправил рассыпавшееся по плечам волосы — заколка осталась в кабинете возлюбленного.       Видя повеселевшего Киру, остальные сотрудники с облегчением выдохнули. Помирились.