Гамбит

1. Первый Чародей Орсино вскрыл письмо. Он был почти уверен: конверт уже досматривали и устало надеялся, что у Хоук хватит здравого смысла не писать о важных вещах. Внутри оказалась нацарапанная торопливым подчерком записка. «Платье оценено по достоинству, но сейчас как раз бы не помешал дружеский совет. Срочно». Платье? Ах да, он послал ей мантию в благодарность за расследование; идея была глупой, учитывая, что сама Хоук не смогла бы ее использовать, но ничего лучше он просто не нашел. Орсино отправил ответное послание с Солвитусом, которого еще выпускали из башни; не прошло и часа, как дверь в его кабинет приоткрылась и Защитница проскользнула внутрь в привычной крадущейся манере. — Сэра Хоук? Полагаю, что-то случилось? Она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд, скрывая глаза за завесой из черных волос: — Личная просьба, — она протянула шелковый пакетик, на дне которого Орсино обнаружил полгорсти черного порошка, — можно узнать, как это используется? Больше я не смогла собрать, и так пришлось повозиться с кисточкой и чужой ман... одеждой. В составе селитра и драконий камень. Времени нет. Предположительно вопрос жизни и смерти. — Я проверю реакцию на некоторые реагенты, но учитывая, что драконий камень усиливает горение любого огня, а селитра не используется в приготовлении зелий, могу уже сейчас предположить, что вы принесли основу для зажигательной смеси. — Давайте начнем с тестов, — нервно сглотнула Хоук, — здесь нельзя ошибиться. — Пожалуйста, присаживайтесь, — Орсино указал на свое кресло, — проверка займет время, если хотите, налейте себе бренди, я держу его для гостей, и в ближайшие месяцы вряд ли сюда придет кто-то еще, — он усмехнулся и покачал головой. — Не беспокойтесь, я напьюсь, когда все закончится. — Возможно, я присоединюсь к вам, если выживу, — пробормотал Орсино перед тем, как покинуть кабинет. Он спустился в лабораторию и, вспомнив более счастливые годы, потраченные на исследования и теорию магии, принялся за испытания. Его предположения подтвердились: мельчайшие частицы порошка вспыхивали сильным оранжево-алым огнем от малейшей искры. Остальные манипуляции оказались малоэффективными и всего лишь позволили выявить несколько вспомогательных веществ в составе смеси. Хоук выслушала новость с каменным лицом. — Вероятность ошибки? — Низкая. Полагаю, то, что вы принесли — новая начинка для бомб, которые продаются на черном рынке. — Вроде этой? — Хоук достала из поясной сумки небольшую фляжку, обвязанную веревкой, и Орсино мысленно выругался. Разумеется, бывшая ферелденская беженка закупалась у поставщиков нелегального оружия. — Можем проверить. Порошка мало, но при его горючести... Хоук кивнула. Она отвинтила крышку, высыпала на край стола содержимое фляги и заменила принесенным порошком. Потом подожгла фитиль, вставленный в отверстие крышки, и с размаха бросила флягу о дальнюю стену. Орсино едва успел прикрыть обоих магическим щитом — острые стеклянные осколки разлетелись в стороны, один ушел в древко столешницы на полдюйма — учитывая твердость дерева, плоть он мог прошить насквозь. На стене осталось черное пятно, а в воздухе — плотная пелена гари. — Сэра Хоук, — начал Орсино осторожно, — где вы раздобыли гаатлок? — Простите, но мне нужно бежать, — Хоук накинула капюшон и уже отвернулась к двери когда Орсино перехватил ее за рукав. — Вы не доверяете мне? Теперь?! — Время уходит. Я вернусь, — она вырвала руку, но остановилась у самой двери, — сегодня же, если хотите. — Могу я чем-то помочь? Нет. Разумеется, глупый вопрос. И пожалуйста, будьте осторожны, если найдете склад — одной искры достаточно чтобы взорвать половину города. -О, — в голосе Хоук слышалась печаль, — значит, рисковать нельзя. 2. Разумеется, она забыла о своих словах. Первый чародей прождал до вечера, пока дела Круга не отвлекли его от забот за пределами Каземат. Он вернулся в свой кабинет только чтобы погасить свечи, но обнаружил, что это уже сделали за него. Графин был пуст, а Хоук сидела в его кресле и теребила в руках пустой стакан. Орсино зажег магический огонек и приблизился. В мягком желтоватом свете тени казались еще более холодными и тревожащими. Хоук отняла ладонь от столешницы и помахала ему; на ее запястье виднелся полусмытый кровяной след, а на щеке — магический ожог. — Позвольте, я помогу, — Орсино протянул руку и коснулся целебной магией ее кожи. — Тяжко придется без лекаря, — пробормотала она хриплым голосом. — Я сделала тайник под водой, чтобы взрывчаткой можно было воспользоваться, если возникнет нужда. Он сказал, Мередит уже послала гонца к Белой Жрице за Правом Уничтожения. Храмовники говорят о том же. — Помоги нам Создатель, если это так. — Нет, — она покачала головой, — с тех пор как я бежала от мора в Лотеринге, одно стало ясно: Создатель никому не поможет. Я принесла еще гаатлока. Если сможете вывести формулу, у нас есть шанс. Схемы кунарийских пушек не так сложны, и в заливе, возможно, остались образцы с потопленного корабля. — Но по кому вы собираетесь стрелять? — Надеюсь, до этого не дойдет. — Она поднялась и бросила на стол кожаный мешочек. — Так уж случилось, что я на вашей стороне, Первый чародей. Не подведите меня. Сквозила какая-то... едва уловимая недосказанность, невыясненные претензии. Но Орсино верил, что и в худшем случае Мэриэн Хоук не обрекла бы на смерть собственную сестру, а значит, Круг был под ее защитой. Если Командор Мередит получит право на массовое убийство магов, пушки могут быть их лучшим шансом. Но город. Обычные горожане попадут под перекрестный огонь. Орсино потер ладонью виски. Столько лет прошло, столько людей потеряно. Пусть о горожанах думает стража, у него свои подопечные, которые и так настрадались за годы наместничества Мередит. Он собирался воссоздать взрывчатку. 3. Прошло не больше недели, но время неслось со скоростью выпущенной стрелы. Орсино не мог позволить себе отдых: формула оказалась сложной, с примесями, административные дела не оставляли свободных окон на эксперименты, а Мередит как будто сорвалась с цепи. Так гончие бесятся от запаха добычи. Но в тот день его задержала Хоук. Она появилась на пороге кабинета вместе с капитаном городской стражи, хмурая, в кроваво-алом наряде — родовой цвет дома Амелл, и Орсино невольно вспомнил слухи о том, что первый год в Киркволле она зарабатывала на жизнь заказными убийствами. — Мне нужна ваша помощь, Первый чародей. Произошел... инцидент. Я хочу, чтобы вы подтвердили, что в этом не замешана магия, — слишком сильное ударение она поставила на слове «подтвердили», к счастью капитан не обратила внимания. Слева за спиной Хоук стояла эльфийка с долийскими татуировками, о ней слухи тоже ходили интересные. Проходя мимо, Орсино незаметно оглянулся на ее посох — у ручки виднелось засохшее бурое пятнышко. Инцидент? Скорее следовало подозревать диверсию. Они переправились через пролив в гнетущем молчании. Солнце уже поднялось над городом, от воды шел туман и запах гниющих водорослей. У пристани ждал отряд храмовников во главе с капитаном Калленом. — Раньше такого не случалось, — произнес он, и в голосе отчетливо слышалась растерянность вместе с печалью. — В Киркволле будет смута. — Не в мою смену, — одернула капитан стражи. Храмовник и стражница ушли вперед, за ними последовала и долийка, и Орсино остался наедине с Хоук. — Если не сможете ничего сказать про магию, просто изображайте бурную деятельность и желание помочь, — бесцветным голосом произнесла она. Под плотным слоем белил на ее лице скорее угадывались, чем были заметны темные круги, а глаза были красными от бессонницы или слез. Орсино кивнул. — Когда вы в последний раз спали, сэра Хоук? Как вы себя чувствуете? — Если все развалится, моим планом накроет весь город, — едва слышно произнесла она, — как, по-вашему, я должна себя чувствовать? — На грани истерики, — ответил он, пытаясь одновременно предостеречь и показать, что беспокоится. — Наоборот. Спокойно, пусто. Как будто меня изнутри выгрызли. Не обращайте внимания, я теперь всегда такая. Тело командора храмовников Мередит лежало на площади верхнего города; убийцы очевидно знали о том, что она носит пластинчатый доспех, но пренебрегает шлемом. Две стрелы прошили ее шею накрест, а третья вошла в глазницу. Судя по направлению оперения, стреляли с крыши. Стража уже оцепила площадь в поисках следов, но наемники хорошо знали свое дело. Все же... лучники. Магам незачем пользоваться стрелковым оружием, а в окружении Защитницы только один — и тот слишком религиозный для подобной работы — Себастьян Ваэль. Хоук продумала сцену до мелочей; капитан Каллен бросал на Орсино гневные взгляды, но у него не было ни единого доказательства, особенно учитывая то, что все маги давно уже находились под «домашним арестом». Орсино сказал все, что от него требовалось, да и какой был выбор? Перечить означало подставить под удар Круг, и хотя он сожалел о кончине командора Мередит и тревожился за будущее, так было лучше. Ее смерть дала им всем хотя бы небольшой шанс. Пока он мысленно рассуждал, к сцене присоединилось еще двое участников. Преподобная Эльтина окинула площадь взглядом и произнесла ровным голосом: — Какое несчастье. Сэра Хоук... Себастьян рассказал мне, какие усилия вы прикладываете для того, чтобы сохранить порядок в городе, — лучник за ее спиной кивнул и принялся бормотать молитву. — Я надеюсь, вы и сейчас не оставите нас. — Теперь, когда командор Мередит мертва, аристократы передерутся за наместничье кресло, — покачал головой Каллен. — Верно, — согласилась Эльтина, — Мередит устранила всех сильных лидеров, а оставшиеся не настолько искусны, чтобы победить, не причинив городу непоправимого ущерба. Тем не менее, есть выход. — Что? Хоук, нет, ты будешь ужасной... — начала капитан стражи, но Себастьян оборвал ее. — Сэра Хоук не раз доказывала, что способна разобраться с проблемами города. — Я не хочу наблюдать, как кто-то из претендентов втянет город в гражданскую войну за власть, — сказал Каллен. — Я согласен с Преподобной. Орсино понял, что все они, желая того или нет, теперь были частью заговора, и их согласие означало, что Хоук получила одновременно поддержку церкви, стражи, храмовников и Круга магов. — Что касается убийства командора, я надеюсь, вы займетесь этим лично, а также побеспокоитесь о том, чтобы вернуть личное имущество ее наследникам. Хоук опустилась на одно колено, подняла дорогой, перекованный на заказ клеймор Мередит, и повесила на свою перевязь. Оружие было ей не по руке — Защитница работала с двумя короткими мечами, больше похожими на кинжалы — но дело было скорее в символическом значении поступка. — Не тревожьтесь, — произнесла Хоук и рассеянным движением погладила гарду клеймора, — я сделаю все, что нужно. И некому было ей возразить. 4. Капитан Авелин оказалась на удивление результативным сыщиком. Шутка ли, ей удалось повязать главаря банды «Кровавых клинков», который, правда, нес чушь и готов был признаться в чем угодно, в надежде спастись от петли. Не спасся. Орсино осмотрел его перед повешением — разум убийцы превратился в болото из лихорадочных образов. От его состояния разило контролем разума за несколько кварталов, но Первый чародей не мог подставлять свой Круг, хоть и ощутил болезненный укол совести, когда на шее бандита затянулась петля. Хоук стояла рядом, напевая что-то монотонное вполголоса, и едва заметно улыбалась. Через несколько недель она навестила его в Казематах, и меч все еще был у нее на поясе. Кажется, поиски наследников затягивались. — Мередит мертва, но письмо Белой Жрице никуда не делось, — напомнила Хоук перед тем, как уйти. — Мне нужны мои пушки, Первый чародей. Орсино почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Что-то было неправильно, что-то изменилось. Она улыбалась. Орсино не так хорошо был знаком с Наместницей, чтобы судить, но все же ему казалась странной подобная перемена. Но у него не было ничего, кроме подозрений, а Хоук уже доказывала свою преданность Кругу. Первый Чародей провел в лаборатории полночи, хоть и не решил, стоит ли продолжать эксперименты. 5. В следующий раз она поторопила его через неделю. Орсино наблюдал из окна, как Наместница Хоук приближается к башне — теперь с ней не было и долийки с пятнами на посохе — и медленно осознавал: скорее всего, он — единственный, кто понимает, что произошло. Единственная угроза. В коридоре громким шепотом переговаривались ученики и стояли на страже сбитые с толка последними событиями храмовники. Хватило бы искры, чтобы сжечь всю башню. Орсино закрыл глаза и тяжело выдохнул, признавая горькую правду. Он не может подвергать опасности своих людей. Он не может выступать против Наместницы или подвергать сомнению ее авторитет. Если Хоук решит, что он слишком опасен... ему придется умереть. — Добрый день, Первый чародей, — раздался голос за его спиной. — Как продвигаются эксперименты? — Пытаюсь стабилизировать формулу, — соврал он, хотя изготовить новую порцию порошка смог еще несколько дней назад.- А где ваша долийская подруга? — Вернулась к своему клану, — отмахнулась Хоук. — Городская жизнь слишком сурова для таких, как она. Что-то было неправильно. Безразличие. Слишком быстро произошла трансформация от горя к вине и через циничную улыбку к полному равнодушию. Она подошла к окну и прищурилась. — Знаете, чем дольше я живу, тем чаще мне кажется, что люди по природе своей злы. Только необходимость существовать рядом с другими заставляет их прятать дурное, но если посмотреть немного сверху, — она выглянула в окно, туда, где за проливом виднелись очертание города, — видишь только огромный кипящий котел зла. И начинаешь думать: а действительно ли ты чем-то лучше них? Имеет ли смысл быть лучше них? — Вы устали, Мэриэн. В глаза всегда бросается плохое, вы и сами знаете. — Нет, все не так просто. Орсино понял вдруг, что совершенно не хочет умирать. Кого он оставит после себя? Он не успел даже воспитать приемника, который мог бы справиться с делами Круга. «Думай, — сказал он себе, — что-то изменилось с первого раза, когда она принесла гаатлок. Что?» Хоук мурлыкала незнакомую мелодию и поглаживала ладонью в перчатке эфес тяжелого меча. Она так и не вернула его. «Клеймор», — подумал Орсино. У него не было логичного объяснения, но все проблемы начались когда Хоук взяла в руки оружие Мередит. Тем утром она еще была собой, а после... напевала. Но у него не было уверенности. В конце концов, некоторые люди просто оказываются бессердечными стервами, и, добираясь до власти, забывают о тех, кого хотели защищать. Клеймор мог быть обманкой, пустой надеждой. Власть редко идет на пользу людям, вспомнить Мередит, вспомнить Квентина. Просто нужно научиться существовать в новых условиях... Орсино покачал головой. Он знал: что-то происходит. Вмешавшись, он мог погубить себя, но смалодушничав — всех. — Сэра Хоук, — произнес он осторожно, — вы позволите... взглянуть на ваш меч? Мне кажется, Мередит могла приказать, чтобы на него нанесли защитные чары. — Извините? — она сделала шаг назад, — звучит бредово. — Согласен. Но вы не задумывались, почему с убийства прошлой Наместницы не расстаетесь с этим оружием? Оно вам даже не по руке. Орсино сделал шаг вперед, загораживая путь. Он преградил ей дорогу ладонью, и Хоук отшатнулась от его руки как от змеи. — Пустите меня. — Мэриэн, — попросил он, — я не могу отпустить вас в таком состоянии. Что-то не так, знаю, это прозвучит глупо, но я чувствую, что вам грозит беда. Вы хотели, чтобы я стал вам другом, и я не собираюсь предавать вас теперь. — Дорогу, — она обнажила меч неловким движением левой руки — стол справа не давал простора для маневра — и направила острие к его шее. Орсино вздрогнул: лезвие звенело у его уха немелодичной железной песней, монотонным ритмом, так сильно, что воздух вибрировал. Невозможно, немыслимо было поверить, что Хоук не замечает. — Я не могу. Вам грозит опасность, я не оставлю вас одну. Я с вами до конца. Что-то дрогнуло в ее лице. — Вы. Создатель милосердный, из всего города — вы? — Прошу, Мэриэн, опустите меч. Ее рука дернулась и опустилась было, но стоило попытаться разжать пальцы, как на лезвии, у основания, вспыхнула ярко-алая трещина. Орсино скорее почувствовал, чем увидел движение клинка. В тот же момент Хоук дернула его вниз за воротник свободной правой рукой, и взбешенное лезвие пронеслось над головой, рассекая оконное стекло. Меч был огромным, тяжелым. Он тянул за собой, и пытаясь восстановить равновесие Хоук разжала ладонь. Клеймор рухнул вниз, в воду залива. С рассерженным шипением поднял столб брызг и ушел на дно. Алый цвет вспыхнул в глубине и погас уже насовсем. Мэриэн растерянно моргнула словно не знала, отшатнуться или прыгнуть следом. Он услышал ее рваный выдох, и едва успел подхватить под руки. Она повисла мертвым весом, и Орсино осторожно разжал ладони только убедившись, что она не рухнет на пол. Она просидела так несколько минут и опомнилась только когда вспомнила одно слово: — Мерриль. Я отдала... отдала ее клану, они же убьют... они могли уже... который час? Я должна помочь, или попытаться помочь, я... — она осеклась, провела ладонью по полу, так словно хотела опереться, но не могла вспомнить, как это делается, — это меч или я сломалась? — Оружие командора Мередит не было... обычным, — осторожно произнес Орсино, помогая ей подняться. Он победил. Он сделал все правильно, хоть один раз он сделал все правильно, Мэриэн была не при чем. Орсино победил, и она не замечала, как он цепляется за ее плечи дрожащими руками. — Да, пусть так, так лучше, — пробормотала Мэриэн. — Вы со мной? Конечно, со мной. — Полагаю, нам лучше покинуть башню незаметно, — предложил Орсино, — с моим везением храмовники могут решить, что я пытаюсь уволочь вас в подземелье и принести в жертву древним богам. — Можете попытаться, — покачала головой она, — не думаю, что сейчас я в состоянии помешать вам. — Я не... — Знаю, — заверила она и сжала пальцами его плечо. — Вы не предадите меня.