Проблема

У Первого чародея Орсино возникла серьезная проблема. Так бывает, когда сначала все вокруг плохо, потом становится немного легче, а после думаешь: «как же в самом начале было хорошо». Он как раз успел дойти до последнего состояния к тому моменту, как командор Каллен скрылся в своем кабинете вместе с посланием от Белой Жрицы, которое доставил гонец. Наместница Хоук остановила Первого чародея у самого порога и развернула в противоположную сторону, так что заготовленная заранее тирада пропала так и не достигнув ушей храмовника. — Что вы делаете?! Я должен поговорить... — Прямо сейчас вы должны дать ему пять минут, чтобы осмыслить полученную информацию. — А потом что?! Идиоту понятно, какой пришел ответ, раз он так себя ведет. Мне что, дать ему время подготовить войска? Построить магов и приказать рассчитаться, в каком порядке идти на плаху? На чьей вы стороне, Мэриэн? Или теперь, когда у вас появилась власть, вы решили не рисковать ей и отдать нас храмовникам? Она положила руки на его плечи и с силой провела по ним ладонями, так что прикосновение ощущалось теплом даже сквозь плотную ткань мантии. — Я никому вас не отдам. Но может быть, мы сначала попробуем поговорить с командором, а не устранять его и вводить военное положение? — к счастью, стены в кабинете были толстыми, а дверь плотно закрыта, так что их не могли подслушать. — Но я и собирался... — Вы собирались кричать на него до тех пор, пока он не поступит так, как нужно вам, а с командором Калленом это не сработает. Давайте. Глубокий вдох, медленный выдох. Или знаете что, идите сюда, — Она сделала шаг вперед и обняла его. — Боюсь, сейчас у меня могут быть проблемы со здравомыслием, — признал Орсино. — Доверьтесь мне, как я доверилась вам. Все под контролем. Через несколько минут командор Каллен появился в дверях кабинета с выражением недоверия и озадаченности на лице. — Сэра Хоук, я хотел проконсультироваться с вами по поводу одного пункта в письме, — Первого чародея он будто бы и не заметил. — Разумеется. — Преподобная Джустиния пишет, что для лучшего обеспечения безопасности в городе на время... аннулирования круга в город будут введены... несколько отрядов регулярного войска Орлея... — Вы сами затеяли это, Каллен, теперь вы хотите, чтобы я подтвердила то, что вам и так известно? — развела руками Хоук. — Я надеялся, что вы опровергнете мои подозрения как беспочвенные, но... — Но вы не хуже меня знаете, что если орлейские войска войдут в город, по доброй воле они его не покинут. Через полгода весь Киркволл будет проклинать вас и орден за очередную восьмидесятилетнюю оккупацию. — Но ведь возможно, что мы с вами, как коренные ферелденцы, предвзяты. — Ммм... я не коренная ферелденка, но хорошо, давайте спросим кого-нибудь третьего. Первый чародей, не поделитесь своими мыслями? — Боюсь, я буду говорить очевидные вещи, — Орсино улыбнулся. Это было совершенно неподобающим в сложившейся ситуации, но отогнать злорадство он не смог. Командор Каллен полагал, что может безнаказанно убивать его людей. — Киркволл — важный порт и удобный плацдарм для дальнейшего расширения влияния Орлея. Если вы впустите сюда войска, здесь будет то же, что и в Ферелдене. — Но мы не можем просто не пустить их в город! — Разумеется, вы ведь практически сами их позвали, — кивнул Орсино. — Но если вы, допустим, отошлете срочную депешу, — осторожно произнесла Хоук, — в которой расскажете, что сумели нормализовать обстановку в городе и что Командор Мередит поспешила со своим запросом. Вежливо извинитесь за доставленное беспокойство, уверите, что Казематы под контролем — что, кстати, правда — и добавите, что в аннулировании Круга нет необходимости... в конце концов, письмо Белой Жрицы — это разрешение, а не приказ, так ведь? Хоук была права: положение в городе успело выровняться, отчасти из-за эффективной политики относительно разбойничьих банд, отчасти из-за того, что никто не кричал как все плохо и как нужно ужесточать меры дальше. Конечно, Казематам было далеко до того спокойствия, которые царило еще десять лет назад, но по крайней мере, по ночам на запоздалых путников больше не нападали маги крови. — Я окажусь в идиотском положении, если вскоре после этого в Круге что-то случится... — Каллен, скажите откровенно, что лучше: вы в идиотском положении или город в оккупации? — спросила Хоук. — Хорошо, — он махнул рукой, — хотя не думайте, что я не вижу ваших попыток манипулировать орденом. — Командор, дорогой мой, — взвилась Хоук, — если бы я пыталась манипулировать вашим орденом, я рассказала бы о том, как Мередит искорежила городской бюджет ради того, чтобы нанять лишнюю пару тысяч храмовников и как теперь почти треть ваших людей получает жалование из моей казны, а не из церковных пожертвований. У меня дыра в годовом бюджете размером с небольшую кунарийскую армию. Сенешаль Бран настоятельно рекомендует мне сократить расходы на ваш орден до нуля, а после построить рядок-другой виселиц для поехавших без лириума храмовников. И против воли я начинаю задумываться, зачем мне такая прорва храмовников, если у меня не будет Круга? — Но вы не можете просто выкинуть моих людей на улицу! — возмутился Каллен, — они зависят от лириума! Орлей не будет содержать их за свой счет и не будет высылать лириум, если они перейдут на другую службу. Создателя ради, люди не виноваты в том, что командор Мередит объявила слишком большой набор. Орден взял на себя обязательства... — Которые я помогаю поддерживать. И что взамен? Пустые обвинения. — Раньше вы были более благосклонны, — с горечью произнес командор Каллен. — Раньше вы не собирались убить мою сестру, Каллен. Какое право у вас после этого требовать моей благосклонности? У меня на столе десятки жалоб на ваших подчиненных, и даже не из Каземат, а от простых горожан. От родственников. За последние годы храмовники привыкли ставить себя выше стражи и суда, и от этих иллюзий придется их избавить. И тем не менее, сейчас я не угрожаю, а прошу вас, можно мы обойдемся без массовых убийств и прочих трагедий на ночь глядя? Пожалуйста? — Я уже согласился. Но я рассчитываю, что вы продолжите игнорировать советы Сенешаля, Мэриэн. Мне будет очень сложно управлять армией храмовников, если вы начнете вешать их из финансовых соображений. — Договорились! — Замечательно! — командор Каллен развернулся и, буркнув «прошу прощения», захлопнул за собой дверь. Орсино покачал головой: «прошу прощения» — это если вы наступили на край моей мантии. Если вы собирались казнить моих магов — это «я знаю, что вы все запомнили». Но Каллену еще предстояло научиться подобным тонкостям, а Хоук... Хоук хохотала, закрыв рот ладонями и присев на край его рабочего стола. — Откуда вы знали, что Орлей захочет ввести войска? Она вытерла размазавшуюся помаду тыльной стороной перчатки, воровато огляделась по сторонам, и убедившись, что за ними не наблюдают, достала из сумки нечто, испачканное в чернилах. Это была половина картошки с вырезанной на поверхности печатью Белой Жрицы. — На ней даже нет крестовых засечек, — возмутилась Хоук едва слышным голосом, — пара часов работы, и я — голос Андрасте. Как вам это нравится? — Но почему...? — Орсино оборвал себя на половине предложения; разумеется, она не могла подделать письмо так, чтобы оно запрещало аннулировать Круг; иначе в Орлее узнали бы об этом как только шпионы рассказали бы, что Казематы целы. Но дописать несколько строчек в расчете на паранойю командора, семья которого наверняка еще помнила оккупацию Ферелдена... и даже если Каллен когда-нибудь сможет спросить саму Белую Жрицу — какой ферелденец поверит на слово орлейским политикам? — Как...? — Так уж случилось, что на въезде в город гонца жрицы встретил дружелюбный гном-провожатый... — Хоук потупила взгляд и на секунду кокетливо прикусила нижнюю губу, — правда же я прелесть? — Вы... я вас... — он порывисто шагнул навстречу, обнял ладонями ее шею и поцеловал сначала в лоб, потом в переносицу, а после в губы. Проблема была в том, что она отстранилась только тогда, когда в коридоре раздались шаги караульного. Проблема была в том, что она скрылась из вида раньше, чем Орсино успел сказать хоть что-то. И в том, что он даже не успел рассмотреть выражение ее лица. — Замечательно, — пробормотал Первый чародей и тоже закрыл лицо ладонью, — просто замечательно. Он все-таки нашел, что испортить. Следующие несколько дней Первый чародей провел барахтаясь в коктейле из самоненависти и облегчения, оттого, что Круг уцелел. Он понимал, что поступил глупо хотя бы потому, что при хорошем стечении обстоятельств им придется работать вместе всю жизнь, а неудачная интрижка способна рассорить даже самых хороших союзников. К тому же у Хоук наверняка были поклонники, способные предложить свою молодость, свободу, богатство и статус — все то, чего не было у самого Орсино. И даже если бы она не пренебрегла его вниманием, оставалась еще проблема фатальной несовместимости мировоззрений, на которую всегда попадались маги, пытавшиеся близко общаться с людьми, выросшими за пределами Круга. Те просто думали иначе: делали другие выводы из одних фактов, волновались о чем-то незначительном и пренебрегали важным. Но это были лишь помехи. А вот главная опасность заключалось в том, насколько яростно он принялся искать лазейки и оправдания вместо того, чтобы спокойно договориться, провести или не провести приятный вечер (в зависимости от обстоятельств) и пойти дальше. Первый чародей спросил у себя, не слишком ли его тревожит Хоук и был опечален ответом. Возможно свою роль сыграла стремительно приближающаяся весна, которая всегда плохо влияла на обстановку в Круге. За несколько дней пока он обдумывал ситуацию, младшие маги успели не единожды поинтересоваться у него, насколько спокойна обстановка, чтобы забыть о надсмотре и заняться исследованиями, а ученики приглашали друг друга почитать главу-другую из общей анатомии. Разумеется, проблемы начались как раз в тот момент, когда Первый чародей отвлекся. Одну из его подопечных забрали в карцер. При попытке выяснить, что же такого успела натворить молоденькая чародейка, прошедшая Истязания только потому, что в Киркволле всегда проводили их слишком рано, Орсино узнал, что девушка всего-то поцеловала мага на глазах у истосковавшихся храмовников. Само по себе это тянуло на мелкий бунт, к каким были склонны люди ее возраста, но Первый чародей предпочел проигнорировать данный аспект и высказать свое недовольство командору Каллену. Тот в свою очередь заявил, что если не пресекать подобное поведение, скоро все всех будут целовать и пострадает мораль. Орсино ответил, что пока страдает только его подопечная, и еще не известно, насколько высокоморальны окажутся охраняющие ее храмовники. Словом, через пять минут они говоры были вцепиться друг другу в глотку. — Посмотрим, что скажет на это Наместница, — пригрозил Орсино еще через десять, забыв в пылу сражения о некоторых мелочах. — Я не позволю вам вмешивать Хоук во внутренние дела башни! После такого пути назад не было. Предаваясь древнейшему в казематах спорту — громкой и ожесточенной магохрамовничьей ссоре, они заявились на порог крепости. Сенешаль попытался преградить дорогу, но был сметен двойным напором. В боевом азарте они чуть не снесли и саму Наместницу, пытавшуюся перешнуровать сапог. Хоук оглядела их с опаской: — Сэры, я как раз собиралась отлучиться по делам... — Обещаю, мы займем всего минуту вашего времени, дело пустяковое, — заверил Каллен, — но принцип... — Вы считаете заточение моих людей в карцер пустяковым делом? — переспросил Орсино, и ссора тут же пошла на второй круг. Их оборвал резкий свист. Оба уставились на Хоук, которая вынула пальцы изо рта, обтерла о кожаный доспех, а после прошла в коридор, как ни в чем не бывало: — Авелин!!! Командор стражи показалась из кабинета; она была в полном доспехе и со шлемом, из чего Орсино сделал вывод, что верховное командование собиралось в патруль. — Почти готова, Хоук. — Ты, помнится, просила усиление в стражу? — Что? Нет!!! Этих двоих я не возьму даже если разверзнутся небеса и на землю начнут сыпаться орды демонов. — Договорились. Но я предлагаю двух молодых магов. Разведешь по разным патрулям, на нерабочее время поселишь в казармах, дальше их дело. — Хм, — сказала Авелин, — и с чего Первый чародей был настолько щедр? — Он понимает, в каком трудном положении находится стража, — заверила Хоук. — Сэр Каллен тоже. Они у нас... очень понимающие. — Но вы не можете просто так выпускать магов из карцера! — взвился Каллен. — Давайте все остановимся и хорошенько подумаем. Чего хотите вы, сэр Каллен? — Дисциплины. — А вы, Первый чародей? — Безопасности и уважения для магов башни. — Тогда что вам не нравится? Вместо идиотского сидения в темноте маги научатся армейской дисциплине, Авелин будет немного проще поддерживать безопасность города, я сэкономлю на жаловании, а Первый чародей получит свои уважение и безопасность, потому что если с рекрутами что-то случится, я с тебя шкуру сдеру, Авелин, хорошо? — Но они не приспособлены для ведения боевых операций, — произнесли хором Орсино и Каллен. — Так это уже ваша недоработка, что военнообязанные маги не знают основ, — отмахнулась Наместница, — не можете научить вы — научит капитан Стражи. Где-то в этот момент Орсино почувствовал, что его провели, и готов был поспорить, что Каллен и Авелин ощущали то же самое. — Я не настаиваю, — произнес он, пока Хоук на половине Стражи набрасывала официальный документ вместе с Авелин, — но может быть, в следующий раз мы попробуем решить противоречия, не прибегая к помощи Наместницы? — Вынужден согласиться, — кивнул Каллен, — а теперь, раз уж мы тут, мне нужно побеседовать с Сенешалем. Хоук вернулась через пару минут и торжественно передала ему запечатанный конверт. По правую руку от нее закашлялась Авелин. Заявив, что подождет на улице, она спустилась по ступеням и захлопнула за собой входную дверь. — Мне не нравится, что вы принимаете решения о Круге, не советуясь, — счел нужным уточнить Орсино. — О, — сказала Хоук и прислонилась спиной к колонне. — Вы не собираетесь уходить? — Не могу. Должна дождаться, пока до вас дойдет, — она скрестила руки на груди и улыбнулась ему исподлобья, на бандитский манер. — Вы забрали у меня двоих молодых магов, чтобы они бесплатно делали для города ту работу, за которую остальным платят. — Я дала вам союзника. В перспективе. Где-то за дверью командор Авелин прикрикнула на одного из своих стражников, и Первый чародей понял, что Наместница права. В перспективе. Командор стражи, конечно, была не самым добрым человеком, но она никому не позволяла вредить своим людям. — Найти для вас десять минут, Орсино? — Только десять? — Я на самом деле опаздываю. Весь здравый смысл, оставшийся к тому моменту у Первого чародея, вопил о том, что нужно извиниться за прошлый раз и вернуться в башню, но его позвали, и он был согласен: так всегда обстояли дела в Казематах, не хватало только приглашения почитать главу из общей анатомии (иногда еще спрашивали «кто несет книгу?», но в случае с Хоук все и так было ясно). Возможно, им потребовалось бы несколько дополнительных договоренностей, чтобы урегулировать происходящее, но оно того стоило. «С другой стороны, — подумал он, как только за ними закрылась калитка в наместничий сад, — договоренности могут и подождать». Это была скверная мысль, потому что через несколько секунд Хоук вырвалась из его рук и взвилась: — Какого демона вы сразу полезли мне под юбку?! — Почему вы позволили целовать себя, если не хотите, чтобы я лез вам под юбку?!- смешался Орсино. Секунду спустя он понял, что вслух это прозвучало гораздо хуже, чем у него в голове. — Может, хоть на свидание сначала сходим?!! Хорошо, спокойно, спокойно. Мы неправильно начали, но это не означает, что мы не сможем договориться. Но прежде чем им удалось поговорить предметно, от калитки раздался окрик капитана Авелин: — Хоук, ты же не хочешь заставить Фенриса ждать? — Я, — Мэриэн развела руками, — смогу поговорить с вами через пару часов, если выживу. — Что значит «если выживу?!» — Никогда раньше не дралась с магистрами, — крикнула она уже из-за калитки, — возможны варианты. Не скучайте! Он был проклят. Если принять это допущение за правду, все сразу становилось на свои места. Мироздание решило, что смерть Мередит и сохранение Круга — достаточно в плане везения на ближайшие годы, и начало издеваться с новыми силами. Прошло уже три с половиной часа. Он дважды проверил торговую лавку Круга в верхнем городе, обошел рынок нижнего и успел прочитать всю доску проповедника у церкви, не запомнив ни единого послания. По крайней мере, там не было наград за головы отступников на этот раз. Наместница Хоук задерживалась. Первый чародей начал подозревать, что ей пригодилась бы помощь целителя, но потрепанный Сенешаль, у которого он пытался выведать, куда именно она отправилась, не дал ни единой подсказки. Орсино попытался успокоиться тем, что если бы с Наместницей случилась беда, об этом знал уже весь город и тут же припомнил все случаи, когда город был нем, глух и слеп. К счастью, она вернулась до того, как он решил начать наудачу обыскивать город, потому что это было бы слишком. Хоук рассадила скулу, потеряла правую перчатку и умудрялась подволакивать обе ноги при ходьбе, но в целом выглядела живой. Она помахала ему рукой, споткнулась и выровняла равновесие только когда он подставил ладонь для опоры. — Создателя ради, почему вы не взяли с собой отряд стражников? — взмолился Орсино, оттаскивая ее в крепость. — Потому что тогда дело превратилось бы из личного в политический инцидент, а некоторые засранцы не заслужили права на суд. Я прошу прощения, что заставила вас ждать, знаете эту гадость из заклинаний магии крови, которая бьет по площади? — Теоретически, — признал Орсино. — По связкам. Пришлось подождать, пока начнет действовать заживляющий эликсир. — Не могли бы вы в следующий раз отослать записку, Мэриэн? Я уже задумывался о том, не начать ли прочесывать город в поисках вашего мертвого тела. — Это так мило... Он усадил ее в мягкое кресло в задней комнате наместничьего крыла, наклонился и принялся расшнуровывать ее сапоги, чтобы самому взглянуть на повреждения. Потребовалось несколько целебных заклинаний, чтобы устранить повреждения связок и еще одно — трещину в голени, но, по крайней мере, пока Орсино занимался лечением, он мог не вступать в разговор и думать. Происходившее слишком сильно тревожило. Орсино отвечал за свою башню, он не мог позволить себе часами напролет изводиться мыслью, что в нескольких кварталах очередная неизвестная опасность пытается прикончить его... кого? Он уже был в минутах от того, чтобы начать вести себя глупо и неосмотрительно, и как только это случилось бы, его маги оказались бы под угрозой. Казематы не были безопасны — да, Мередит умерла, но храмовники остались теми же, что и раньше. Они привыкли к власти и безнаказанности, и Орсино просто не мог расслабляться. Слишком опасно. Именно он всегда был тем, кто снисходительно поучал и ограждал от бед юношей и девушек, с головой бросавшихся в опасные связи. Он видел слишком много усмиренных, слишком часто маги теряли рассудок, вместе с теми, к кому привязывались. — Простите, Мэриэн. — Не нужно извиняться, — она наклонилась и положила ладонь на его плечо, поглаживая кончиками пальцев. — Нет. Простите. Я не могу. На этот раз она поняла. — Я... у меня нет права настаивать. — Извините. Хоук отгородилась поднятой ладонью и покачала головой: выражения лица он опять не смог разобрать за спадающими волосами. — Не могли бы вы... Орсино кивнул и поднялся. Лучшее, что он мог сделать в тот момент — уйти. Он покинул крепость с мерзким ощущением, что сам заманил себя в ловушку и потерял друга, получив взамен только сожаления. Даже если бы Хоук смогла его понять и вернуться к привычной рутине, он не был уверен, что сам способен. И хуже всего, ему не стало ни на каплю легче. Просто теперь он сидел допоздна с бумажной работой и думал о том, что все испортил. В очередной из таких вечеров дверь в его кабинет распахнулась и на пороге возникла Бетани; Орсино предполагал, что чем-то таким и закончится, но неожиданно ее оттеснил в сторону совсем другой гость. — Фенрис, я тебя прошу, здесь не принято так! — Если ты, — произнес смуглый светловолосый эльф с белыми татуировками, и для ясности показал на Орсино пальцем, — разобьешь ее сердце, я вырву твое. Понятно? — Прошу прощения? — Я все сказал. Наблюдая за его удаляющейся спиной Орсино не без цинизма подумал, что, кажется, у сэры Хоук есть любимый типаж. — Вы что-то хотите мне рассказать, Бетани? — спросил он у раскрасневшейся младшей чародейки. — Пожалуйста, не принимайте на свой счет, Первый чародей. Фенрис просто... слишком близко воспринимает то, что происходит с Мэриэн. — Я заметил, что он принадлежит к чувствительному типу. Отлично. Мало было храмовников, теперь ему угрожал бандитского вида наемник с мечом больше него самого. Впрочем, судя по экспрессии, они с Хоук в скором времени все выяснят и будут жить долго и счастливо, не вмешиваясь в его дела. Первый чародей неслышно застонал и потер переносицу: во всех своих рассуждениях он ошибочно полагал, что Хоук так же ограничена в возможностях, как и он сам. Но правда заключалась в том, что она не жила по законам Круга и могла позволить себе хоть десяток любовников-эльфов, и худшее, что ей грозило — завистливые слухи. И однажды ему придется наблюдать за этим, вежливо кивать и вести дела. Он должен был радоваться за нее, он понимал, что Хоук не обязана жить в одиночестве, раньше или позже она заведет семью и все, что полагается нормальным людям, но... но... хотя бы не с наемником, который тыкает пальцем! Он обязан был обсудить это. В целях всеобщей безопасности. Первый чародей был проклят. Да, это все объясняло. До наместничьей крепости он добрался в сумрачном состоянии, и на этот раз Сенешаль даже не попробовал преградить путь, просто отошел в сторону и махнул рукой. Хоук сидела за рабочим столом и, судя по бумажным макетам поверх карты города, пыталась найти, куда в причудливой архитектуре города можно пристроить еще пару зданий, но слишком многие Наместники задавались этим вопросом до нее. — Сэра Хоук... — Орсино остановился и запоздало задумался, что он скажет дальше. Не могли бы вы объяснить, почему ваш друг угрожает мне в моей же башне? Не могли бы вы уточнить, друг ли он вам? Не могли бы вы... — Я занята, — отмахнулась она, но расслышав голос все же оглянулась в его сторону. И поджала губы, — что вам? Она была обижена, что ж, меньшего Орсино и не ждал. — Я займу всего пару минут вашего времени. — Хорошо, я слушаю. — Я... это глупый вопрос, но мы все еще друзья, сэра Хоук? — Знаете, давайте сразу к делу. Это было болезненно близко к «нет» и Орсино ощутил острый укол то ли совести, то ли разочарования. Впрочем, он знал, что так и будет. Хоук потупила взгляд и немного рассеянно улыбнулась. — Один из ваших спутников... Вот тут уже она отложила карту города и развернулась к нему всем корпусом: — Пожалуйста, продолжайте. — Седой эльф с двуручником. — ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ! — Нет, я... — Вы целуете меня, исчезаете на неделю, лезете ко мне под юбку, бросаете меня, а теперь собираетесь устроить сцену ревности?!! — А есть причина? — это, пожалуй, был худший из вопросов, которые он мог задать, но Хоук слишком бурно отреагировала, и это означало, что она скрывает что-то. Вот и теперь Наместница смяла в руке один из макетов и отбросила в дальний угол. — Создатель, у меня точно есть любимый типаж, — проворчала она. — Почему вас это волнует, вы же сами решили все прекратить? Орсино? — Я... — он смешался. Все возможные доводы, звучавшие в его голове казались глупыми, стоило только попытаться высказать их вслух. — Просто ответьте, я ведь не был вашим запасным вариантом? Она тяжело вздохнула и протянула руки ладонями вверх, навстречу. Первый чародей попытался убедить себя, что не может превращать происходящее в фарс, что у него есть гордость, что они с Хоук уже обсудили это... и обнял ее в ответ. В этот момент он настолько ясно понимал всех свихнувшихся на своих женах и любовницах магов, что это пугало. — Нет, ты не был запасным вариантом. Мы расстались с Фенрисом еще до того, как я с тобой познакомилась три года назад. Пожалуйста, не волнуйся, — сказала она без малейшего следа раздражения, и Орсино пропал окончательно. — Я знаю, что веду себя глупо и непоследовательно... — заставил он себя произнести. Это было почти как сдаться в плен. Сдаваться в плен никогда не было хорошей идеей — там казнили, усмиряли или зашивали рот в зависимости от фракции и обстоятельств, но... — Если ситуация серьезна, я могу быть благоразумной за нас обоих. Учитывая мою биографию, я надеюсь, ты понимаешь, что это большая жертва, — она положила подбородок ему на плечо и потерлась щекой о воротник мантии, — очень большая жертва. — Я найду, чем компенсировать, — заверил Орсино, — кажется, ты хотела свидание? — Но маги Круга же не делают всяких штук, связанных с оглаской? Что, кстати, вы вообще делаете? Орсино задумался. Его воспоминания подобного рода ограничивались глубокой юностью, когда обстановка в Круге была более безопасна и неугодных не клеймили без суда. — Носим друг другу интересные книги, — нет, это не годилось, Хоук вряд ли интересовалась магическими фолиантами, — иногда крадем друг для друга пирожные с кухни. Украсть для тебя пирожное? Она фыркнула в его мантию: — Укради. И если не передумаешь обратно, приходи в «Висельника», я познакомлю тебя со своей компанией. Орсино подумал, что очень благородно с ее стороны оставить ему простор для отступления. В конце концов, ты не пленник, если в любой момент можешь уйти. Возможно, Хоук, дочь отступника и авантюристка по жизни, обладала какими-то особыми знаниями, которые в библиотеке пошли бы под грифом «как нравиться окружающим и не отпугивать Первых чародеев». Возможно, Орсино переиграл сам себя, но в один прекрасный момент он просто перестал волноваться. Он думал о том, что годы, проведенные в одиночестве, должны были сделать его мудрым, но сделали всего лишь старым. О том, что попытки избежать угрозы сделали его беззащитным в тот момент, когда помочь мог только опыт, и о том, что он был в безопасности, потому что даже если он сделает глупость, Хоук прикроет его. Поэтому, когда следующим вечером она спросила, украл ли он для нее пирожное, Орсино ответил: — Вы меня обижаете, сэра, — и предъявил коробку с двумя. Конечно, он мог просто договориться с поваром, но полагал, что Хоук, с ее любовью к мелкому мошенничеству, оценит жест. Она была счастлива так, как будто он украл камень из маски императрицы Орлея, причем во время официального приема. Правда капитан Авелин тут же предупредила их, что если так продолжится, она запрет обоих в тюрьме не взирая на титулы. Попытка подкупа провалилась. Иногда просто приходилось мириться с несправедливостью. В «Висельнике» их встретил гном: — Хоук! — он помахал рукой. — Слышала последний анекдот? Заходят в таверну капитан Стражи, Наместница и Первый чародей. И капитан говорит... — Хватит, Варрик, — оборвала Авелин. — Наместница... — Просит закрыть эту тему. — А Первый чародей... — Присоединяется к предыдущим ораторам. — Вы, ребята — самое занудное правительство, какое я только видел, — покачал головой Варрик, — и это включая орзамарский Совет. «Если бы ты только знал», — подумал Орсино, но промолчал. Они с Хоук выиграли десять соверенов на двоих, долго делили их между казной Круга и городской, и неожиданно основали благотворительный фонд «Изабелле на штаны», в который все и ушло, в процессе перехода трансформируясь в «Изабелле на новый браслет, красивую шляпку и бутылку антиванского бренди». В середине вечера Мерриль громким шепотом спросила можно ли, в следующий раз когда они будут спасать ее нетрадиционными способами, хотя бы подмигнуть перед этим, и они постановили, что это нарушит интригу, но так и быть. С помощью нескольких логических манипуляций им даже удалось напоить его высочество первого помощника Преподобной, и в этом было свое запретное удовольствие. Словом, только когда Варрик намекнул, что вечер поздний и сэру Хоук неплохо бы проводить до дома, Орсино вспомнил про время. Фенрис проводил их колючим взглядом в спины, и Орсино мысленно отметил, что с ним стоит быть внимательным и осторожным. Нет, он не собирался ревновать. Но и ослаблять бдительность тоже. За разговорами о городе, «алмазном ромбе» и магических искорках, которые когда-то давно показывал детям бывший маг киркволлского Круга Малкольм, они добрались до дома Хоук, и уже собирались попрощаться. — Зайдешь? — предложила она. — Я полагал, у подобного предложения тоже есть двойной смысл? — осторожно спросил он. — Да, но я подумала... — она хмыкнула и лукаво отвела взгляд, — никогда я не была хорошей девочкой, нечего и начинать. И протянула ему руку ладонью вверх. *** Мэриэн Хоук никогда не отличалась здравомыслием. Но первым, что она произнесла утром, открыв глаза, было «я так и знала». Она поднялась, набросила домашнюю рубашку и с тоской оглядев пустую кровать, направилась к письменному столу. — Да ладно, вас же учат в этом гребаном Круге хоть записки прощальные оставлять! — она перебрала записи, стукнула себя по лбу твердой обложкой дневника и направилась вниз, потому что там у нее был еще один письменный стол. — Просто типичное мое утро... Кто-то шумел на кухне, должно быть мабари опять добрался до продуктов, но Мэриэн была слишком занята: она перебирала ворох почты. — Создатель, кто все эти люди и почему они мне пишут... Пару слов, я что, много хочу? Я точно убью его когда-нибудь... — Мэриэн? Она замерла, недоверчиво хмыкнула и обернулась. Первый чародей Орсино выглядел до неприличия реальным, в своей застегнутой на все пуговицы мантии и со следом от укуса на шее, под растрепанными волосами. — Я не был уверен насчет этикета. — Этикета? — Ты сказала, что хочешь свидание, но ни слова про то, хочешь ли видеть меня после. — Да ладно? Вы там случайно двусторонний договор не подписываете? Риски одной стороны, риски другой стороны, план эвакуации на случай наводнения или... Он обнял ее прежде, чем она успела закончить фразу.