Sea Change

      Уилл вытаскивает Ганнибала из океана, а затем падает обессиленно рядом с ним на песок. Оба лежат на спине, словно трупы. Уилл устремляет свой усталый взгляд в небо: тяжелое и низкое, покрытое облаками. Голые ветки деревьев словно распороли его. Волны задевают их ноги. Уиллу было настолько холодно, что ледяная вода ощущалась горячей.       Грэм лежит и выжидает до того момента, как Ганнибал начинает откашливаться водой и кровью, и наконец, делает первый вдох.       Их совместное падение было прыжком в следующий круг ада.       Соль, песок и дождь прожигают раны на лице Уилла, его рука словно в огне. Ганнибал уже ничего не различал, когда достиг берега, но он все так же держит в руках рубашку Уилла.       — Кажется, это еще не конец, — грубо говорит Ганнибал и снова кашляет. Кровь струйками стекала по его лицу и шее. — Ты умер бы со мной, Уилл. Но теперь ты живешь?       — С тобой? — переспросил Уилл. — Цыплят по осени считают, Ганнибал.       Профайлер имел в виду, что они все еще могут умереть от переохлаждения, потери крови и воздействия еще ста других причин. Он замечает нерешительность Ганнибала и проводит своей рукой по дорожке крови, дабы остановить ее.       — Если мы живы, — разъяснил Уилл.       Независимо от того, что Бог все это время наблюдает за Ганнибалом, Он все еще продолжает улыбаться ему. Они живы.       Они врываются в стерильный и имеющий достаточно припасов для того, чтобы выжить, кабинет. Ганнибал берет кетамин, вводит его внутривенно и начинает оперировать себя. Его рана в основном состоит из кусков плоти и мышц, разорванных от пули Дракона. После чего Ганнибал начинает зашивать плечо и лицо Уилла со всевозможной нежностью, его глаза наполняются чернотой от действия анестезии. Состояние Уилла ухудшалось, его дыхание стало издавать запах крови. Ганнибал пытался отвлечь себя, смотря на губы Уилла. Это заставляет его вспомнить о содеянном ими. Он дотрагивается до темных колец волос благоговейно, высоко, будто до воздушного змея.       Как только Ганнибал заканчивает с Уиллом, на него, наконец, действует кетамин и он забывается.       Уилл, все еще шаткий от удара, сдирает с себя остатки одежды и стирает ее в раковине. Вода была достаточно горячей, чтобы обжечь его руку. Он обнаружил запас скраба в слишком большом шкафу. Сейчас они находились в чистом, сухом и теплом месте, а не на берегу океана. Уилл берет полотенце, складывает его и начинает вытирать кровь с лица и груди Ганнибала.       «Это, должно быть, странно», — думает он, будучи таким раскованным рядом с другим мужчиной. Уилл никогда не видел Ганнибала столь откровенным до этого момента, но это ощущалось так неизбежно еще и до того, как они оказались здесь. Даже пройдя через все это, кажется невероятным то, что он видит Ганнибала без рубашки. И дело даже не в том, что он видит его обнаженным, а в том, что вид этот не вызывает у него хоть малого чувства отвращения и неприязни, а, напротив, неосознанно заставляет любоваться им.       Его соски, маленькие и коричневые, возбужденные от холода, сопротивления ткани и адреналина. Уилл аккуратно кладет свои руки на грудь Ганнибала, чтобы почувствовать его дыхание. Один палец случайно задевает сосок. Случайно. Профайлера захватывают новые ощущения, отчего он уже дотрагивается до него по-настоящему и чувствует завитки волос вокруг соска. Но Ганнибал все еще холодный.       Уилл снимает остальную одежду с Ганнибала, сырую и жесткую от соли, и позволяет ей упасть на пол. Затем он берет полотенце и скарб для тела с небольшой полки в комнате, сразу же начиная растирать его тело, чтобы оно потеплело. Острая боль пронзила его плечо от этих действий, но это обстоятельство ни капли не убеждает его прекратить свои деяния. Бывший Профайлер убеждает себя, что тело Ганнибала — такое же, как и любое другое. Он обводит своим любопытным взглядом его фигуру, словно она была неким произведением искусства и чуть дольше положенного останавливается на лицезрении его члена: он лежит рядом с бедром, его лобковые волосы жесткие, и Уилл думает, что они такие из-за того, что отрасли, пока Доктор сидел в «Больнице для душевнобольных преступников» в то время как обычно сбривал их. Очнувшись от подобных потоков мыслей, Уилл берет другое полотенце и раскладывает его на коленях Ганнибала, прежде чем продолжить пытаться согреть его руки и ноги.

***

      Никого не было в доме Уилла: ни Молли с Уолтером, ни ФБР. Ганнибал исчез на несколько минут, но вскоре вернулся с двумя чемоданами, наполненными картинами, одеждой Уилла и всем необходимым для оказания медицинской помощи. В душе Уилл очень осторожен со своими стежками. На раковине он обнаруживает пару ярких таблеток и стакан воды, любезно оставленный Доктором. Стоя напротив зеркала и всматриваясь в свое новое искаженное лицо, еще больше наполненное шрамами, он выпивает их.       Грэм в футболке и боксерах ложится в постель под воздействием наркотиков, которую когда-то разделял с Молли. Он лежит и всматривается в пространство. Уиллу кажется, что простыни должны пахнуть Молли, но они источают легкий аромат заплесневелости.       Когда Ганнибал, наконец, выходит из ванной, проводя в душе маленькую вечность, он пахнет мылом и шампунем Молли. Он надел боксеры Уилла, которые аккуратно обхватывали его бедра и которые так подходили ему. Уилл продолжает смотреть в потолок, когда Ганнибал ложится рядом с ним. Он слышал, как дыхание Доктора прерывалось, будто он хотел что-то сказать, но не знал с чего начать.       Уилл решил начать разговор:       — Ты принял болеутоляющее?       — Нет, — ответил ему Ганнибал. — Теперь моя очередь смотреть, — заявляет он, и Уиллу даже показалось, что в этой фразе был некий намек, который заставил его лицо покрыться алым румянцем.       Уилл повернул свою голову только для того, чтобы увидеть Ганнибала рядом с собой, который так же смотрел в темноту.       — Просто прими чертов наркотик. Никто не будет смотреть, — настаивает он.       Доктор принимает свою дозу болеутоляющего и засыпает, но Уилл не может позволить сновидениям окутать его. Бывший       Профайлер чувствует себя хорошо, растворяясь в своей коже. Он слишком под кайфом, поэтому мысли о сексе задвигает в дальний ящик. Тепло под одеялом, которое он уже так давно не ощущал, становится хорошим предлогом, чтобы разделить пространство кровати с кем-то еще. Но он отодвигается прочь, когда Ганнибал во сне переворачивается. Теперь, когда нога Доктора наткнулась на Уилла, Профайлер может многое узнать о своем друге: его запах, прорывающийся сквозь аромат шампуня Молли, или то, как матрас прогибается под его весом. Секс больше не кажется такой далекой идеей. Изо рта Уилла вырывается маленький шум, что-от среднее между стоном и дыханием:       — Ганнибал…       Но Доктор уже спал.       Уилл кладет руку на свой возбужденный член и прижимается к нему, но не делает ничего более. Он лежит в кромешной тьме, утопая в собственном тяжелом желании. В подобном состоянии он и не запоминает, как сонное облако окутывает его сознание, и засыпает.

***

      Уилл просыпается рядом с Ганнибалом, который разложился вокруг него во сне. Для Грэма это было необычно, и он прижался к нему. В это мгновение он почувствовал сильный стояк Ганнибала, упирающийся ему в спину, после чего резко отодвинулся от него и сел.       Комната была ужасно холодная, и он тут же захотел нырнуть обратно под одеяло, но Профайлер прекрасно понимал, что мог немного запаниковать, оставшись под одеялом с Доктором один на один, тем более после вчерашней ночи.       — Уилл? — спрашивает Ганнибал, резко открыв глаза.       — Доброе утро. Мы должны уйти, — говорит Уилл и уходит переодеваться в ванную.       Одежда Уилла немного не подходила к изысканному стилю Доктора Лектера. Где-то на чердаке лежала коробка от старшего Уолтера, которую хранила Молли для Уолли. Вещи из коробки должны быть более подходящими для Ганнибала. Во всей этой суматохе Уилл представил себе, что же сделает Молли. Объявит ли его мертвым или подаст на развод? Его это уже не волновало. Он ушел.       Закрепление прицепа с парусником на угнанную ими машину заняло на некоторое время обоих. Они помогали друг другу, потому что ни один не мог справится с этой работой в одиночку, из них вышла неплохая команда. Ганнибал вел машину медленно, боясь задеть руку Уилла, находящуюся рядом.       Лодка слишком большая для их машины, поэтому им приходится давить на газ изо всех сил намного больше, чем хотелось бы Уиллу. Но на дороге нет ни одной машины, в этот предрассветный час они одни. Уилл выступает в роли штурмана, указывая дорогу к пристани, а Ганнибал ведет машину.       Когда они достигают пункта назначения, Ганнибал избавляется от прицепа.       Почти сразу же лодка тянет за собой автомобиль. Ганнибал успевает лишь выпрыгнуть из машины, до того, как она скрывается под воду. Они стоят и смотрят на то, как тонет машина, а волны бьются об их колени, словно напоминая, что их могла постичь та же участь.       — Один из нас должен спросить это. Ты уверен? — нарушает тишину Ганнибал. — Этот новый путь в наших жизнях, мы можем продолжить в одиночку, чтобы сохранить нашу разлуку.       — Нет, — отвечает ему Уилл и берет Ганнибала под локоть, чтобы помочь взобраться на лодку.

***

      Они выходят в открытое море, взяв южное направление. Если у Ганнибала и был гениальный план или какой-то скрытый мотив, то он все равно не упомянул об этом. Он, кажется, счастлив следовать за Уиллом. Счастлив настолько, словно хотел этого так давно и отчаянно. Как только они уходят достаточно далеко от берега, Ганнибал принимает дозу болеутоляющего и антибиотиков, немного больше, чем следовало бы. Он начинает наблюдать, как Уилл ведет лодку. Ему нравится смотреть, как тот управляет ей.       Ледяной ветер хлещет лицо Уилла, доставляя боль, но он чувствует себя таким свободным в открытом море. Уилл снимает свое обручальное кольцо, которое когда-то одела ему на палец Молли, вспоминает, что бросил ее одну с тысячью вопросами и собаками, держит его пару секунд в руке, и через мгновение оно уже исчезает в пучине океана.       «Ты сбрасываешься с обрыва с кем-то, но смерть благословит вас. И вы все еще живы».       — Что? — спрашивает Уилл, когда тишина начинает давить, пытаясь начать хоть какой-то разговор.       — Если бы я не запланировал это, то мог бы поверить, что все, происходящее сейчас — моя мечта. — Голос Ганнибала становиться неразборчивым от принятых им наркотиков. — Возможно, я бы умер на том утесе.       Уилл достал фляжку с виски из своего пальто, открыл ее и отложил:       — Вы и Ваша чертова чайная чашка! Она наконец собралась воедино. Это на самом деле происходит, Ганнибал. Вы здесь со мной.       Ганнибал продолжает бесшумно наблюдать за ним, пока его глаза не начали закрываться. Уилл пинает его ногу, чтобы растормошить Доктора:       — Пойдемте, приляжем, — предлагает Уилл.       Внизу стоит прекрасная низкая кровать. Когда они достигают ее, Ганнибал просто кладет свою голову на бедро Уилла.       Доктор улыбается мягко и расслабленно, как не улыбался уже слишком долгое время.       — Мой дорогой, я люблю тебя, — шепчет Ганнибал.       — Я знаю, — отвечает Уилл.       Он запускает свободную руку в его волосы и начинает приглаживать большим пальцем бровь:       — Отдохните.

***

      Солнце почти исчезает за горизонтом, когда Уилл приближается к берегу, чтобы опустить якорь на ночь близь Северной Каролины.       На крошечной кухне Ганнибал пытается приготовить что-нибудь на ужин из консервов в то время, как Уилл убирает парус.       Когда Уилл заканчивает и спускается вниз, его ожидает настоящий ужин. Ганнибал наливает виски в какие-то кружки и садится за накрытый стол с разными столовыми приборами. Это смешно — он накрыл стол скатертью, красиво свернул салфетки и нашел где-то свечи, которые теперь мерцают в подсвечниках.       В консервированной еде нет никакой изысканности, но Ганнибал приложил столько усилий и заставил ее выглядеть так же красиво, как всегда, когда готовил что-то для Уилла. Грэм моет руки и садится за стол. Он убеждает себя, что в этом нет ничего необычного — будто бы это не так романтично, как и в прошлые разы, когда они ужинали вместе. Он понимает, что все это ничего не значит, потому что Ганнибал любит его слишком долгое время.       Свечи смягчают острые линии в лице Ганнибала, который сидит прямо напротив Уилла. Ганнибал поймал его взгляд и сказал:       — Императрица Джозефина позволяла Наполеону смотреть на себя в свете свечей только лишь в более поздние годы. Это прощается многим. — Он взял кусочек консервированного фрукта.       Уилл вспоминает тот момент, когда его щека коснулась груди Ганнибала, свои чувства в тот момент, а также его взгляд в лунном свете:       — Я видел Вас. Я разглядел Вас даже в темноте.       Уилл берет руку Ганнибала и тот смотрит на него с обожанием. «Так легко сделать его счастливым», — думает Уилл.       После ужина Уилл моет посуду, а Ганнибал вытирает ее. Когда Ганнибал откладывает последнюю тарелку в сторону, он настаивает на том, чтобы проверить швы Уилла. Они были в порядке, не было никакого заражения. Руки Ганнибала нежно скользят по его коже, он тщательно исследует каждый участок, как не делал еще никто, но очень осторожно, не оставляя после себя синяков, и Уилл пытается сделать вид, словно эти касания не приносят ему ни малейшего удовольствия.       — Могу я поцеловать тебя? — осторожно и с надеждой в глазах спрашивает Ганнибал после того как застегнул рубашку Уилла. Он выглядит таким уставшим, беспорядочным и чертовски счастливым, когда приобнимает Уилла.       — Нет, — отвечает ему Уилл, потому что его лицо — сплошной шрам. Потому что он не уверен в том, что хочет поцеловать мужчину. Это мелочь — мелочь в сравнении с тем, что они пережили, но он просто не мог. Не сейчас.       Ганнибал не кажется слишком обеспокоенным отказом. Он придает своему лицу безразличное выражение, будто только что и не было никакого вопроса, а затем помогает Уиллу дойти до кровати в темноте.       Наверное, еще рано — часы Уилла остановились после их падения, и он не знает, который сейчас час. Но он устал. Уилл раздевается до боксеров и падает в кровать, не беспокоясь о футболке. Он чувствует, что уступает позиции, что этим он может дать какую-то надежду Доктору, но ему все равно.       Уилл удивленно наблюдает, как Ганнибал готовится ко сну. Наверное, он слишком часто следит за его действиями, но поделать со своим внутренним желанием ничего не может. Или не хочет. Грэм никогда не встречал человека, способного на такое, он ни разу не видел ни одного мужчины похожего на человека, находящегося напротив.       Ганнибал украл из ванной в доме Уилла флакончик с маслом чайного дерева. Он садится на край кровати без рубашки, и на Уилла сразу нахлынули сладкие воспоминания о том, что он делал с ним в прошлый раз. Клеймо на его спине зажило, остался жесткий и белый шрам. «Таков был его замысел — навсегда оставить память о себе в лице безобразного шрама на идеальной спине», — думает Уилл. Ганнибал пытается достать до шрама, но простреленный живот не дает ему этой возможности.       Уилл забирает у него флакончик с маслом и начинает втирать его в шрам круговыми движениями.       — Не могу поверить, что Вы не убили Мейсона, — говорит Уилл.       — У Марго было больше претензий к нему, чем у меня. Я не мог отказать ей в этом.       Шрам плотный. Уилл переживает, не сильно ли он надавил на него, потому что Ганнибал немного отодвигается в сторону.       Он продолжает массаж. «Как только стежки выйдут, можно попробовать сделать что-то подобное со своим лицом, чтобы хоть как-то сократить количество шрамов на нем», — размышляет Уилл.       — Я не стану помогать ранить их, — озвучивает Уилл. — Марго и Алану.       Ганнибал поворачивает голову, чтобы видеть Уилла:       — Я дал свое обещание Алане.       — Хорошо. Это жалкое обещание. Они помогли Вам спасти мне жизнь. Не нужно возмещать доброту жестокостью.       — Это вопрос выживания, а не доброты.       — Ганнибал, — шепчет Уилл. Он понимает, что выиграл, когда Ганнибал вздыхает.       Закончив массаж, Уилл убирает масло и вытирает свои руки.       Они ложатся в постель, и Уилла удивляет отсутствие огней. Темнота в каюте, как смоль, волны легко качают их лодку.       Глаза Уилла открыты, но он не видит ничего. Он снова не чувствует себя реальным. Ганнибал поворачивается на своей стороне и случайно задевает Уилла. Нет никакого способа что-то увидеть, но Уилл чувствует на себе его тяжелый взгляд.       — Могу я… — спрашивает Ганнибал, но не заканчивает свою фразу. Он дотрагивается своей рукой до теплого члена Уилла сквозь тонкую ткань.       Уилл с тихим стоном толкает свой член в его руку:       — Да. Хорошо.       Дрочка не становится чем-то странным — лишь способом расслабиться после стольких недель боли и страданий. Уилл чувствует, что настало что-то хорошее.       Грэм снимает боксеры до колен, затем они перемещаются к основанию кровати. Он вглядывается в темноту. Они упали с кровати, Ганнибал переместил вес и стал нанизываться на его член ртом. От столь приятных и в то же время невероятных ощущений Уиллу приходится двумя руками схватиться за его волосы, слегка оттягивая их.       — Тшш, — шепчет Ганнибал, слегка царапая бедра Уилла. Он берет член Уилла в свой рот, такой влажный и теплый.       Это прекрасное чувство.       Лодка теперь качается в такт их движениям. Руки Ганнибала обвиваются вокруг бедер Уилла, сжимая их и оставляя небольшие красноватые следы на память. Грэм проводит рукой по волосам Ганнибала и закрывает глаза. Теперь он слышит непристойные звуки в темноте, которые заводят его еще сильней.       Но этого не достаточно.       Слишком много мыслей в голове Уилла, чтобы кончить. Уилл дотягивается до выключателя:       — Глаза, — предупреждает Ганнибала и включает свет.       Ганнибал свернулся, его широкие сгорбленные плечи то поднимаются, то опускаются, показывая на мгновения израненную спину. Одна рука находится между бедер Уилла. Он не может увидеть, как Ганнибал это делает, но представляет это вполне отчетливо.       Ганнибал поднимает свой взгляд на Грэма:       — Уилл?       — Все хорошо. Продолжай, — скулит тот.       Он смотрит, как Ганнибал отсасывает ему, видит подстриженные волосы, шрамы на спине и понимает, что полностью запутался в себе и что минет — это чертовски приятно. Особенно тогда, когда его делает Ганнибал. Именно Ганнибал причинил ему боль, ранил его, ранил его столько раз, и именно он сейчас сосет его член, доставляя ему лучшие ощущения, которые когда-либо испытывал в своей жизни.       Уилл снова вонзает свои руки в волосы Ганнибала, теперь уже управляя его движениями, насаживая свой член сильнее — так, как хочется ему. Ганнибал делает это как истинный профессионал, его ресницы трепещут на щеках, когда Уилл управляет им. И он успевает сделать глубокий вдох в то время, как Уилл позволяет ему отойти назад.       Он хочет спросить, делал ли он подобное для Аланы или Беделии, был ли его рот на них, извивались ли они так же, как он сейчас, под ним. Но он не спрашивает, потому что это заставит его показаться мелочным и ревнивым, а еще он прекрасно понимает, что Ганнибал, к сожалению, делал это с ними. Он хочет спросить, скольких людей имел Ганнибал, думая об Уилле.       Он кончает в рот Ганнибалу, удивленный тем, что Ганнибал проглатывает всю его сперму, а затем перекатывается на спину, облизывая пальцы со сладким причмокиванием, как кот.       — Как Ваш живот? — спрашивает его Уилл. Ганнибал повернул к нему голову, его глаза уже полузакрыты. Он выглядит довольным собой:       — Очень хорошо, спасибо.       — Вернитесь обратно, так я смогу выключить свет, — просит Уилл.       Теперь он может уснуть, так как его тело полностью расслабилось.       Ганнибал ложится рядом с ним и последнее, что видит Уилл — довольная улыбка Ганнибала, словно выражение мордочки кота, который только что съел канарейку.       Они лежат вместе в темноте. Пахнет сексом, но по-другому — не так, как с женщиной.       — Вы можете повернуться, — говорит Уилл. И когда Ганнибал поворачивается, Уилл кладет свою руку ему на живот, осторожно приобнимая его, боясь задеть повязку:       — Все хорошо?       — Ты знаешь, что да, — отвечает ему Ганнибал.

***

      Ганнибал уже проснулся, и приготовленный им завтрак для Уилла давно лежит на столе. Уилл еле находит свои боксеры под одеялом и боится получить взбучку за свой внешний вид.       Ганнибал завернулся с кружкой кофе в руках в одеяло, слушая радио.       — Мы не мертвы и не живы, — говорит Ганнибал. — Они нашли Дракона, нашли нашу кровь, которая привела их к утесу. Но дядя Джек теперь осторожен. А мы находимся здесь, посреди океана, без какой-либо связи с обществом и хорошим кофе.       Уилл наливает себе кофе и присаживается рядом с Ганнибалом, забираясь под край его одеяла, чтобы разделить с ним тепло:       — Каннибал Шредингера, — говорит Уилл.       Он кладет свою голову на плечо Ганнибала, потому что теперь он может это сделать.

***

      Ганнибал больше не намекал на физическую близость после того раза. Он всегда рядом, но ни разу не попросил об этом.       Уилл понимает, что этот шаг он должен сделать первым, но не знает как лучше. Уилл представляет как возьмет в рот или в руку член Ганнибала, но принесет ли это удовольствие ему? Наверное.       Размышлять об этом абстрактно быстро наскучило Грэму. Когда они лежат в постели ночью, от которой пахнет ими обоими, а рядом лежит теплое и знакомое тело…       Они бросают якорь у Флориды — Кис, и Уилл на лодке причаливает к берегу. Грэм дает Ганнибалу наличные, которые хранил в пустой банке из-под кофе, чтобы тот сходил на фермерский рынок и купил настоящей еды:       — Встречу Вас на лодке. У меня есть одно поручение, — говорит Уилл. Он стоит в нерешительности, но все же целует Ганнибала в уголок его рта.       После этого Уилл быстрыми шагами направляется в сторону, но останавливается и оглядывается: Ганнибал стоит на том же месте, прижав кончики своих пальцев ко рту, и улыбается.

***

      После того как Уилл вытащил нож из своей щеки, оставленный Драконом на том утесе, его щека почти зажила. Внутренняя часть уже полностью, а внешняя не так хорошо, но сейчас он уже может наслаждаться ужином. Ганнибал приготовил жирный стейк Тана с сальсой маго, с краю блюда покоился ямайский рис с бобами. Ганнибал берет бутылку красного вина и домашний лаймовый пирог:       — Выпивка — Ваш антибиотик, Доктор? — спрашивает его Уилл, поскольку Ганнибал наполняет стаканы.       — Этот случай показался подходящим, — отвечает собеседник с ухмылкой на устах.       Они потратили столько времени, приживаясь друг с другом или вознося стены между собой, что странно теперь работать вместе, сообща. Уилл берет бутылку виски и наливает в свой стакан. Они лежат на палубе с алкоголем и десертом, наблюдая за звездным небом.       — Я хочу сделать то, что Вы хотели сделать в ту ночь со мной, — нарушает молчание Уилл. Ганнибал вздыхает, и в его вздохе столь много удовольствия.       — Я могу и подождать.       Уилл не будет заставлять Лектера долго ждать, так как пока он пьян больше, чем обычно:       — Вероятно, Вы должны поцеловать меня прямо сейчас.       — Я бы хотел этого так сильно, — говорит Ганнибал, не двигаясь. — Но я все еще не знаю, можно ли назвать это согласием.       Звонкий смех Уилла нарушает ночную тишину:       — Слишком поздно, чтобы волноваться об этом!       Он наклоняется вперед и нежно целует Ганнибала. Пальцы Ганнибала несколько секунд трепещут у щеки Уилла, словно боясь доставить боль, а затем перемещаются вниз, столь деликатно и осторожно, словно он боится, что все это исчезнет, как дым, если надавить чуть сильнее. Уилл берет лицо Ганнибала и притягивает к себе, наконец, целуя по-настоящему и отдаваясь ему полностью.

***

      И Уилл, и Ганнибал слишком ранены, чтобы что-то предпринять.       Ганнибал оставил Уилла в постели и ушел на палубу, отчего Грэм, воспользовавшись случаем, выпил еще немного виски для храбрости. Он не ожидал, что это произойдет так быстро, ему слишком трудно в это поверить. Неожиданно что-то громыхает наверху, нарушая могильную тишину в комнате.       Ганнибал выключает свет, пока спускается вниз к Уиллу, который пытается увидеть хоть что-то во тьме. Ганнибал прилег со своей левой стороны, а Уилл со своей. Уилл не понимает что делает, и выключенный свет никак не помогает в принятии решения.       Рука Ганнибала касается его, она ложится на его член и направляет его в сторону своей задницы. К маленькой дырочке, влажной и готовой принять Уилла.       — Как долго Вы хотели этого? — спрашивает Уилл и вводит в него свой член. Ганнибал такой узкий и горячий внутри, вокруг него. Ганнибал издает тихие стоны «ах-ах-ах», они становятся мелодией для Уилла, и он сильнее начинает двигаться.       — В тот день, когда мы впервые встретились, — отвечает Ганнибал. — Я уже знал, что хочу овладеть тобой всеми возможными способами.       — Господи, Ганнибал, — стонет Уилл.       Их поза слишком неудобная, Уилл не может придерживать себе одной рукой, а Ганнибал терпит боль от простреленного живота. Расстроенный Уилл выходит из него и шлепает Ганнибала:       — Иди сюда.       Комната озаряется светом.       Если он собрался сделать это, то он сделает.       Он переворачивает Ганнибала на живот, а под его бедра кладет подушки так, чтобы Ганнибал опирался ногами об пол.       Потолок слишком низкий для этой позы, но Уилл поддерживает его, наклоняется и вводит свой член в Ганнибала, помогая себе левой рукой. Ганнибал не может двинуться так, чтобы не задеть свои швы, он просто лежит и принимает его в себя.       Уилл чувствует, как еще не зажившее от ран лицо напрягается под дикой улыбкой, обнажающей зубы:       — Вы знаете, что первый, — говорит Уилл. И эта правда заставляет Ганнибала дрожать от удовольствия, еще сильнее сжимаясь вокруг Уилла. — Вас возбуждает это? Ты не первый, кто держал лезвие ножа во мне и не последний. Но ты первый мужчина, которого я трахаю.       — И последний, — отвечает Ганнибал низким диким голосом. Темнота завладела его тоном.       Он вскрикивает, когда Уилл задевает его простату.       — Я убью любого, кого ты тронешь, — его голос хриплый и низкий.       Уилл кусает плечо Ганнибала, и его кровь наполняет своим вкусом Уилла, наполняет его Ганнибалом.       Кончив, он выходит из Ганнибала и ложится на спину. Уилл смачивает свои пальцы в смазке из собственной спермы, вытекающей из Ганнибала. Он кладет свою руку на его член, чтобы дрочить ему, но угол неправильный.       — Введи в меня свои пальцы, — хрипит Ганнибал и притягивает Уилла для поцелуя. Он его заставил. Уилл трахает его пальцами, целуя его губы. Ганнибал дрочит себе, все сильнее притягивая Уилла, пытаясь слиться воедино. Низкий, утробный рык в губы Уилла и Ганнибал расслабленно целует того в щеку.       Уилл помогает раздеться до конца и делится стаканом сока.       Они сидят вместе на кровати, снова и снова передавая его друг другу.       «Я сделал это с мужчиной… но ничего не изменилось», — думает Уилл. Он смотрит на Ганнибала, чтобы увидеть, как тот его принял. Глаза Ганнибала подозрительно влажные, ресницы слиплись, пытаясь удержать слезы.       Уилл поднимается, чтобы достать из шкафа одну вещь, за которой ходил утром. Ганнибал наблюдает, как Уилл достает из пузырчатой пленки белую чайную чашечку.       «Пол застелен ковром — слишком мягко», — подумал Уилли и бросил чашку в стену.       Она разбилась на несколько черепков и кучу маленьких осколков.       — Ты знаешь, — говорит Ганнибал. — Я думаю, что хотел бы остаться таким.       — Ни в коем случае, — отрезает Уилл. — Ты уберешь это утром, потому что я не хочу порезать ноги об эту метафизическую фигню…       Ганнибал целует его, смеясь в его рот, уверенный в Уилле. Он может быть таким для Ганнибала. С Ганнибалом.