Comatose

*** Много лет назад. — Мамочка… — шептала маленькая девочка. –Мамочка… — голос её совсем охрип от крика, и, в конце концов, она перестала говорить. Сидя на залитом кровью полу, она обняла колени, и дрожала от страха. Она боялась пошевелиться, тело как будто сковало невидимыми цепями. Сквозь щель в двери Клэри могла видеть рыжую прядь — волосы матери, и не могла понять, почему мама её не слышит? Почему? Маленькая слезинка скатилась по детской щечке, и упала на испачканное платье. — Папа! — попыталась сказать Клэри, но у неё ничего не вышло. Малышка потеряла сознание. *** Аликанте, 2010 год. Клэри проснулась снова вся в холодном поту. Рот исказился от немого крика, волосы прилипли к вспотевшей спине. Переведя дух, девушка села, совсем как тогда, когда Люк нашел её в отцовском доме — сжавшись в комочек, обняв колени. Прошло уже пятнадцать лет, а прошлое так и не желало её отпускать — её душа представляла собой кровавое месиво, не подлежащее восстановлению. Раздался стук в дверь, и Клэри вздрогнула от неожиданности. В комнату вошел Люк. — Доброе утро, именинница. — он улыбался. Губы Моргенштерн растянулись в ответной улыбке, и она протянула к нему руки. Мужчина присел на край кровати, и крепко её обнял, поцеловав в висок. Тугой узел в её груди ослабел. Люк — единственный, кому она позволяла прикасаться к себе. — Переодевайся и спускайся вниз, там тебя ждет подарок. Жестами показав, что спустится через десять минут, Клэри подхватила вещи и отправилась в ванную. Сполоснув лицо, она уставилась на свое отражение: бледная кожа, россыпь веснушек, непокорные рыжие волосы и зеленые глаза, как у матери. От отца ей ничего не досталось, кроме высоких, острых скул. Девушка закрыла на секунду глаза, вспоминая теплые руки отца и его смех, когда он подкидывал её в воздухе и ловил, сияние темных, почти черных глаз и легкую щетину. С шумом втянув воздух, Клэри разделась и зашла в душ. Быстро обмывшись, она оделась, почистила зубы и спустилась вниз, на кухню. — С Днем Рождения! — поприветствовал её Люк, протягивая большую коробку, перевязанную красивой фиолетовой ленточкой. — Это все мне? — сказала она жестами, не скрывая своего удивления. Только с Люком Клэри чувствовала себя живой. Он вырастил её, обучил всему, он нанес ей первые руны. Он был её семьей. Но с другими… Никто не хотел встречаться с ней взглядом, то, что они видели, пугало до чертиков. Пустота. В её глазах не было жизни. — Тебе, тебе, — рассмеялся Люк, заваривая чай. Поставив подарок на стол, девушка стала его торопливо разворачивать. Внутри лежал походный плащ нефилима, и семейный меч Моргенштернов. Руки Клэри замерли, она словно не решалась прикоснуться к подаркам, и подняла вопросительный взгляд на приемного отца. — Этот плащ принадлежал твоей матери, а меч — отцу. Они хотели бы, чтобы эти вещи были у тебя. Клэри кинулась к нему, и крепко обняла. — Спасибо, спасибо! — говорила она жестами. — Надеюсь, — Люк осторожно посмотрел на девушку, когда они сели за стол, - ты не будешь против…Сегодня же твое восемнадцатилетние, и я позвал в гости на обед Лайтвудов и Эрондейлов. Глаза девушки широко раскрылись от ужаса. — Зачем?! Я не…. — Послушай, Клэри. Ты уже достаточно взрослая, тебе пора начать пробовать общаться с людьми. Ты избегала всех, но… Моргенштерн отрицательно покачала головой: — Я благодарна тебе за все. Но я давно все решила, — глубоко вздохнув, она вновь перевела взгляд на Люка, — я ухожу. — Что? Как? Куда?! — мужчина совсем растерялся. — Я люблю тебя, — жесты Клэри были нервными от едва сдерживаемых эмоций, и, допив чай, она встала из-за стола. — Не знаю. Посмотрю мир, может быть, решусь задержаться где-нибудь. Я не могу…. Сердце сжалось от боли, когда она выглянула на улицу, и увидела заколоченные окна городского домика Моргенштернов, находившегося на другой стороне улицы через один дом. Через пару часов Кларисса Адель Моргенштерн покинула Идрис. Как она думала, навсегда.