Под расчёт

― Могу ли я вам чем-нибудь помочь? ― рявкнули грубым голосом над самым ухом Гароу. От неожиданности парень едва не выронил кусок ветчины, который до этого вертел в руках. Он повернул голову и увидел постную, раздражающую рожу менеджера. Тяжелая челюсть медленно, чавкая, пережевывала жвачку с тошнотворно-приторным клубничным запахом. Если где-то и бродила родственная душа Гароу, схожая с ним мировоззрением и интересами, то перед ним сейчас находился ее антипод. Парень скривился как алкаш, которого ушлая детвора угостила коктейлем из кошачьей мочи и опилок. Менеджер супермаркета по умолчанию настоебенил до гробовой доски и стал недругом, сказав всего несколько ничего особо не значащих слов. Просто нелюбовь с первого взгляда, у брюнета, судя по его тупому ёблу, тоже сложилось далеко не самое приятное впечатление о покупателе. В темных глазах мелькнуло нескрываемое отвращение, но, помня про обязательную вежливость персонала, он выдавил через силу кривую улыбку, больше похожую на злобный оскал, и повторил: ― Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Гароу отвернулся, сделав вид, что его вниманием целиком и полностью завладел состав ветчины. На самом деле, этот чернявый обмудок мало чем мог помочь ему. Финансы Гароу пели романсы, да такой мерзкой, писклявой фальшью, что просвет на денежном фронте не предвидится, как минимум, еще недели две, а то и три. Работы у него не было, проучился в свое время всего четыре класса, а потом не осилил увеличившейся нагрузки на свой мозг. До недавнего времени он еще сводил концы с концами, подворовывая и промышляя легким гопничеством среди крупного нерогатого скота, но откровенные олухи вскорости стали избегать безлюдные пустыри и плохо освещенные улицы, в самых неожиданных местах можно было наткнуться на отряд добровольной дружины (этакие Бэтмены среднего класса), а ничтожное количество смельчаков, не гнушающихся срезать путь через заброшенную стройку, в которой у Гароу было что-то вроде летней дачи, могли за себя постоять: кто пускал в ход кулаки, кто-то отбивался тяжелой поклажей, а особо противные гниды атаковали перцовыми баллончиками, да еще и в качестве бонуса ударом ботинка причиняли ущерб достоинству Гароу. «―Ну и на хрена я сюда приперся?» ― подумалось потомственному бичу. В кармане вытертых, грязных джинсовых брюк жалко и как-то уныло позвякивала скудная горстка мелочи, которой хватало лишь на дешевую жвачку с наклейками, содержащими в себе голых теток, и то всего лишь на четыре штуки. Не смотря на вопрос, который он только что сам себе задал, он прекрасно знал, зачем он зашел в супермаркет, будучи осведомленным о своих финансовых возможностях. Он планировал стащить что-нибудь себе на обед. Во время последнего посещения супермаркета, он заметил слепое пятно у камер слежения. Небольшой уголок последнего стеллажа колбасного отдела был вне обозрения, и там вполне было чем поживиться. Он присмотрелся к небольшой, тяжелой колбаске ветчины, и надо ж было этому чертовому менеджеру прицепиться со своей услужливостью! Может быть, если проигнорировать его, он поймет, сколь нежелательна его персона, и он отвалит? ― Эй! Псст! Петушара! ― вдруг наехал чепушила, разом утратив всю свою обходительность. ― Мне долго еще стоять над тобой, а, хрен нагорный?! Я тебя, чмошника, в последний раз спрашиваю, надо чё, или просто медитируешь? Гароу, обычно никогда в жизни не лезший в свой карман за ответным словом, тем более, ради таких вот ушлепков, немного растерялся. Ну не ожидал он того, что на него так резко накатят бочку с венценосной бабой и малолетним спиногрызом внутри. ― На хуй иди, ― даже красноречие, доселе поддерживающее его в трудную минуту, дало сбой. На ум не пришло ничего более дерзкого и бранного. ― Ща сам пойдешь, поедешь и поплывешь, ты, маленький кусок… ― БИТА! ― рявкнули в другом конце зала. ― Опять хамишь покупателям?! Немедленно иди сюда и помоги клиенту с пекинской капустой, пока я тебя не уволил к чертовой матери! Менеджер заметно сдулся. Бросив на Гароу уничижительный взгляд, он поспешил к отделу с овощами. Избавившись от пасшего его мудилы, Гароу облегченно вздохнул, буркнув что-то крайне сквернословное вслед удаляющемуся парню, и устремил свой взгляд на глазки камер, чинно взирающих на полки с сервелатом и «Докторской». Да, все верно. Самый край с простецкой ветчиной они не видят, и если он прямо здесь, у стеллажа, не поворачиваясь, спрячет ветчину под куртку… Снова мельком оглянувшись и убедившись, что говнюк со странным именем трясет перед покупателем вилками курчавой капусты, да так, что с несчастного овоща во все стороны летят ошметки, Гароу быстро сунул аппетитно пахнущий батончик за пазуху, устроил на боку и, прикрывая образовавшуюся выпуклость рукой, неспешно направился прочь, делая вид, что интересуется проплывающей мимо продукцией. Самое главное сейчас – выглядеть как можно более невинно, но не переигрывать, изображая из себя падре, возвращающегося с проповеди. Боковым зрением он посмотрел в сторону овощного стеллажа. У лотка с капустой одиноко стоял парень в кепке и дурацкой меховой жилетке, сшитой из неведомой, невинно убиенной твари. Отлично, эта заноза в яйцах ушла, теперь точно никаких проблем возникнуть не должно. Не успел он сглазить операцию, как на повороте к выходу из супермаркета Гароу столкнулся с выскочившим из-за стеллажа с печеньем Битой. Оба парня пошатнулись, едва устояв на ногах, Гароу всплеснул руками, стараясь сохранить равновесие, ухватился за полку и на кафель, из-под куртки, выпала ветчина, глухо шлепнувшись своей тушкой. Возникла немая сцена. Менеджер таращился на едва не похищенный продукт, Гароу же, тоже не сразу сообразив, что его поймали с поличным, вместо того, чтобы позорно сделать ноги, руки и прочие выступающие из туловища части тела, туго уставился на несостоявшийся обед. ― Вор… ― тихо, смакуя звучание этого слова, произнес Бита, поднимая шалые глаза на напрягшегося парня и, встрепенувшись, заорал во всю глотку, тыча пальцем с обгрызенным под самое мясо ногтем в сторону виновника переполоха: ― ВООООР!!! Стих гомон отоваривающихся покупателей, к месту инцидента спешила ватага менеджеров, возглавляемая тучным товароведом. Отмахнувшись от рук Биты, попытавшегося вцепиться ему в ворот куртки, Гароу дал стрекача, спасаясь бегством от гнева Немезиды. * * * На городок медленно, как-то неохотно опустились сумерки. Луна стыдливо выглянула из-за тучи, но ее бледный, покрытый юношескими угрями лик почти сразу же скрылся, неясным силуэтом просвечивая сквозь покров темных облаков. Гароу лежал на грязном матрасе в углу комнаты и жадно поедал кусок батона. Ему посчастливилось выхватить у старухи в парке, подкармливающей уток, заплесневевший с одного бока батон. Утки обойдутся, они могут и грязи наесться, а вот парню требовался более возвышенный рацион. Если бы не этот говнюк Бита, к хлебобулочному изделию можно было бы приложить наивкуснейшую ветчину. Гароу все еще чувствовал на руках её немного пряный аромат, он даже лизнул пальцы, но сразу же сплюнул, скривившись: руки были довольно грязными и на вкус были соответствующие. Решив больше не мучить себя страданием по упущенной ветчине, Гароу улегся поудобнее, скорбно откусывая от черствого, расцарапавшего нежное нёбо, батона. Когда он прикончил свой скудный ужин, он услышал приближающийся голос. Сначала он подумал, что ему показалось, ведь за этой заброшенной стройкой, до которой у властей все никак руки не могли дойти, закрепилась дурная слава. Нормальные люди избегают это место, зная, что здесь частенько происходят нехорошие вещи. Следовательно, к зданию приближался либо умалишенный гражданин, не обремененный чувством самосохранения, либо же неместный, слыхом ничего не слышавший об этой стройке. Гароу на карачках подполз к окну и осторожно приподнялся, выглядывая. Было довольно плохо видно, но, судя по походке, это был мужчина, один, значит, не добровольный дружинник, уже хорошо, а то эти ребята и солью могут бахнуть, если не ко двору придешься. ― ... да, блять, к бабке на лето отправили подзаработать, ― пробубнил неосторожный путник, даже не подозревающий, что на него положил глаз истосковавшийся по разбою Гароу. - Городишко в рот ебанный, ― он помолчал немного ("По телефону разговаривает!" ― догадался парень и предвкушающе потер руки) и продолжил беседу. ― Ну, я ж говорю, дыра говнищная, дискотека только по воскресеньям, и та в Доме Культуры, расчитана на быдло, танцующее под западный рэп. А ты думал! Не то что вляпался, по пояс в говне стою и половником его наворачиваю. Гароу отошел от окна, подрагивая от нервного возбуждения, грозящего вот-вот перейти в сексуальное, (должно быть, дикая картина, гопник со стояком, не знаешь, что делать - карманы выворачивать, или же трусы снимать) он быстро сбежал по ступенькам на первый этаж и через чёрный ход выскочил наружу. Оглядевшись вокруг в поисках подручных средств самообороны (в данном случае – нападения) Гароу вытащил из ржавой, зияющей прорехами бочки кусок обломанного, арматурного стержня и похлопал им по ладони, проверяя увесистость оружия. ― … он борзый, сука! Прикинь, я вора вспугнул, продукт спас, не допустил убытку в магазе, а мне еще выговор со штрафом влепили! Я, видите ли, проворонил сам факт почти состоявшейся кражи! Говна кусок. Ага. Да пошел он в жопу, получу зарплату за этот месяц – и уволюсь из этого бедлама. А если б он коньяк за четыре штуки свистнул, я чё, из своего карман потом платил бы? Голос, чихвостящий свое начальство, становился все громче. Гароу перехватил стержень поудобнее и двинулся навстречу парню, мельком отметив, что у последнего какой-то знакомый голос и не менее знакомые интонации. Из-за штабеля шпал, единственного строительного материала, не свистнутого в неизвестном направлении стараниями местных жителей, вышел тот, кого Гароу уж точно не ожидал, но, тем не менее, страстно желал увидеть в своих владениях. Бита слишком поздно понял, что «зашел не в тот райончик» – ему на голову опустился арматурный стержень. Менеджер рухнул, как подкошенный, телефон с алёкающим на том конце провода неизвестным абонентом упал на горку гравия. Гароу присел на корточки рядом с лежащим в мелкой крошке строительного мусора парнем и неумело пощупал пульс под горлом – живой, мудила, хрен ли ему, безрогому лосю, сделается. План созрел практически сразу же, едва только до Гароу дошла мысль, что в его власти сейчас находится человек, из-за которого он днем потерпел унизительное фиаско. И Гароу знал, как отплатить Бите, так сказать, «под расчёт». Еле втащив бессознательного парня на второй этаж здания (он и так не былинка, а в беспамятстве так вообще весил центнер, не меньше) он поволок тушку менеджера к внушительного размера батерее, лежащей посреди комнаты. Если бы Гароу знал, что его навестит самый «желанный» человек на Земле, он бы своровал кой чего в секс-шопе, но сейчас приходилось довольствоваться тем, что имелось под рукой. Примотав руки Биты к батарее медной проволокой (он даже слегка зазубрил ее ножом, чтобы парень не вздумал дергаться), Гароу довольно, хищно улыбнулся, глядя на сильное, распростертое под ним тело. Допрыгался, сученыш, теперь-то он уж точно никуда не денется, пока Гароу не развлечется как следует с этим подарком судьбы. Пусть умоляет его, просит о пощаде, Гароу будет наслаждаться видом униженного недруга, а после выебет его, как какую-то подзаборную блядь, этот ублюдок Бита еще несколько дней на жопу сесть не сможет. Гароу присел, задрал футболку брюнета, расстегнул пуговку джинс и потянул края на себя, заставляя молнию ширинки разъехаться. ― Еще уже, блять, надеть не мог? ― пропыхтел Гароу, тяжко стаскивая джинсы с Биты. Ткань не желала сдаваться, будто была пришита к коже или прикреплена степлером. Странно, что этот удод вообще умудрился в них облачиться, не иначе как мыльный в штанины влезал. После нескольких минут невероятных потуг и запредельных нагрузок (Гароу попробовал одолеть противный элемент гардероба ножом, но ткань была очень плотной и наотрез отказалась поддаваться такому примитивному оружию) ему все-таки удалось оголить нижний этаж Биты. Парень вымотался в процессе такого, казалось бы, нехитрого действия, как герои сказки о Репке, желающие получить вожделенный овощ. Бельё, в отличие от своего предшественника, сдалось без боя, безропотно позволив себя стянуть. Гароу в немом восторге уставился на прекрасное видение. У Биты были на удивление здоровские, полные бедра, мясистые ляхи до того волновали взор, что дыхание сперло не только в зобу, но и в причинном месте. Крайне заинтересовавшись такой метаморфозой, которая случилась из-за наготы Биты, парень раздвинул в стороны ноги брюнета, с восхищением отмечая, что у какого-то днищного менеджера фигурка будет покруче, чем у иной порномодели, пытающейся соблазнить зрителя недобулками. Жопа должна быть такой, большой, мягкой, чтобы было за что хорошенько ухватиться и куда вогнать на всю длину. Гароу облизнулся, поерзав, его член буквально прорывал ширинку, и парень не мог найти объяснение тому, почему его завел какой-то долбоеб. Но этот долбоеб был особенным. И получит он тоже по-особенному, под стать своей необычности. Парень встал, нетерпеливо избавляясь от собственных брюк. Оные он подстелил под собственные колени, не желая царапаться об валяющийся повсюду мелкий мусор и крошево. Белья он не носил из собственных убеждений, и плоть основательно натерлась об шов ширинки. Ну да ничего, Гароу знает одно чудодейственное снадобье, панацею от большинства недугов, называется «задница злейшего врага», поставит на ноги даже самого болезного. Подтащив к себе поближе бедра Биты, Гароу надавил головкой члена на сжатый анус, попытавшись проникнуть внутрь, однако, ему это не сразу удалось. Сфинктер не желал поддаваться, но и Гароу не думал отступать. В конце концов, он тут не с девкой любовью занимается, а недруга насилует. От грубого толчка в задницу Биты потемнело в глазах – сволочь была слишком тугой и тесной, так сильно сжималась, препятствуя проникновению, стараясь вытолкнуть вторгнувшийся в нее по самые яйца член. Очевидно, это и в самом деле было больно, раз Бита поморщился и тихо простонал, открывая глаза. Когда он увидел над собой давешнюю грозу ветчины, он задохнулся от ненависти, буквально пронзая сердце Гароу стрелой Амура. ― Ты… ублюдок!! Отпусти меня, а не то я тебе такое устрою!! ― Устроишь, устроишь, ― насмешливо отозвался Гароу, перехватывая ноги брюнета, чтобы тот не изловчился и не пнул его. ― А ты ничего так, если приглядеться, жаркая потаскушка. Биту перекосило от такого сомнительного комплимента. Он продолжил брыкаться, превозмогая тянущую боль в зоне бикини. У него всякое бывало, и нос ломали, и ребра, и пары зубов в бурном отрочестве лишился, но вот зад ему никто до сей поры не рвал. Бита с радостью обменял бы нынешнюю экзекуцию на весь набор предыдущих ранений, лишь бы не чувствовать внутри себя горячий член, разрывающий его изнутри. ― Не сахарный, ничего с тобой не сделается, ― «успокоил» его Гароу, склоняя голову набок и кусая губы. Фрикции стали еще более рваными, он все еще не мог определиться, в каком темпе хочет ебать эту горячую штучку, так удачно ему подвернувшуюся. Даже если Бита и бесил его до невозможности, этот обмудок определенно запал ему в самую душу. Это не любовь, скорее нечто вроде похоти и влечения вперемешку с ненавистью. Такой диагноз никакими припарками и таблетками от глистов не вылечишь. Тут просто нужно смириться с этой неизлечимой болезнью и провести остаток жизни с человеком, который тебя инфицировал. Гароу нагнулся и обхватил ладонью челюсть стонущего и матерящегося Биты, предупредив: ― Укусишь – распрощаешься с яйцами, ― и на пробу провел языком по плотно сжатым губам. В следующую секунду он отпрянул – Бита подался вперед, клацнув зубами. Гароу не стал медлить с наказанием – рука, придерживающая челюсть, переместилась на мошонку, сдавливая плотные, поджатые друг к другу яички. Брюнет зашипел, дернувшись, приручить его будет нелегко, а вот кастрировать – особого ума не понадобится. Наверное, такая же мысль посетила и Биту, раз он прерывисто вздохнул и приподнял голову, приоткрыв рот. Все еще сжимая в ладони его яйца, Гароу прижался к губам парня, врываясь в его рот языком точно так же, как он трахал его зад. Нельзя сказать, что Бите совсем уж не нравилось происходящее. Он мог сколько душе его угодно рычать, сопротивляться, угрожать насильнику скорой и неминуемой расправой, но его стоячий член выдавал своего хозяина с головой. Плоть подрагивала при каждом погружении Гароу в горячее нутро брюнета, задний проход уже не выталкивал его прочь, наоборот, жадно стискивал его, не желая выпускать. И на поцелуй Бита стал отвечать куда охотнее, вскорости вовсе обнаглел и попытался взять инициативу в свои руки. Гароу, усмехнувшись, накинулся на податливого парня с удвоенной похотью, вгрызаясь в его губы, натягивая на себя восхитительное тело и не переставая наглаживать красивые, мускулистые бедра. Бита сдавленно простонал в поцелуй, подавшись навстречу, и таким пошлым взглядом посмотрел на своего любовника, что Гароу просто не выдержал. Засадив как можно глубже в охуительную задницу Биты, он кончил, заполняя прямую кишку изнасилованного горячей спермой. Бита же, вопреки его представлениям о почти невинной юношеской любви, кончать не собирался. Он лишь недовольно ерзал под недругом, с отвращением выталкивая из себя семя. Решив, что после всего, что между ними было, он драться не полезет (хотя сам Гароу проломил бы в конце соития башку тому, кто посмел бы отыметь его в зад) довольный и насытившийся парень освободил от проволоки Биту, внимательно следя за оппонентом. Брюнет кое-как сел, морщась от ноющей поясницы и саднящей жопы. Последствия столь страстного перепиха были очень и очень плачевными, нижняя часть туловища просто отваливалась и ощущалась как-то не своей. К хору негодующих мышц присоединился неудовлетворенный член. Бита покосился на пялящегося Гароу и, совершенно не стесняясь наблюдателя, обхватил дрожащей рукой напряженный орган, изнывающий от недостатка ласки. Это уже за пределами всех мыслимых и немыслимых извращений – лежать с широко раздвинутыми ногами пред ненавистным человеком, чья сперма вытекает из твоего зада и яростно дрочить, глядя в противное лицо. Гароу не удержался и накрыл своей ладонью плоть Биты, помогая ему достигнуть пика. Даже кончая, тот остался таким же вредным хуесосом – не издал ни звука, просто приоткрыл рот на несколько секунд, еле слышно коротко выдыхая. Гароу воспользовался этим моментом и утянул ничего не соображающего во время оргазма парня в поцелуй. Идилия не длилась долго – брюнет сообразил, с кем целуется, и мгновением позже отвесил своему любовнику звонкую затрещину. ― Смотри, фря воздушная, ― обиженно пробурчал Гароу, потирая покрасневшую скулу. ― Теперь ты моя сучка, будешь приходить сюда каждый день. ― Ага, размечтался, ― огрызнулся парень. ― Прям с завтрашнего дня начну! ― Именно, если не хочешь, чтобы вся местная пиздота узнала, какая шикарная потаскушка объявилась в нашем городе. Вот бабка-то твоя удивится, узнав, что ее внучка отпетушили по полной программе! Бита бросил на него злобный взгляд, натянул трусы, кое-как втиснулся в джинсы и ушел прочь, смешно ковыляя. ― И съестного чего-нибудь прихватить не забудь! ― крикнули ему вдогонку, на что он только грязно выматерился. Во дворе стройки он подобрал свой мобильный (Гароу побрезговал старым, кнопочным Сименсом), на дисплее значилось аж восемьдесят шесть пропущенных от лучшего друга, разговор с которым прервался при появлении седовласого мудака. Он потыкал в кнопки и, поглаживая поясницу, медленно побрел по протоптанной дорожке. ― Да, братишка, это я. ― Бита, блять! Хуле это было? ― кричал в трубку Теру. ― На тебя тами напали чё ли? Цел? ― Ерунда, заживет, ничего смертельного. ― Ты хоть запомнил их? Мы с пацанами прикатим и с землей сравняем ублюдков. Бита подумал, что если бы парни с его района узнали, что именно произошло с их друганом, то они бы сами сравнялись с землей, от смеха. ― Все нормально, правда, я им сам уже мозги повышибал. ― Ну и ладно, ― успокоился горящий огнем отомщения парень. ― В следующий раз ты там поаккуратнее давай. ― Надеюсь, следующего раза не будет… ― А, ну да. Ладно, бро, меня мамка чёт зовет, давай, созвонимся! Бита убрал телефон в карман джинс и обернулся. Из окна второго этажа виднелся силуэт Гароу. Нахал помахал ему рукой, а брюнет, не удостоив его ответственным жестом, отправился восвояси, не представляя, как объяснит бабке множество синяков по всему телу и желание некоторое время есть стоя. Конец.