История Валки

«Ну что же, Иккинг. Ты хочешь знать всю мою историю? Устраивайся тогда поудобнее. Грозокрыл, подвинься, Беззубику тоже место нужно. Итак, хм… С чего бы начать? Думаю, первым делом, ты хотел бы знать, почему я была против убийства драконов на Олухе, пока Грозокрыл не унёс меня. Да, так будет вернее. Тогда расскажу тебе о тех временах, когда ты ещё не родился. Это не займёт много времени… Хотя, вижу, тебе очень интересно. Хм. Я росла обычной девочкой: боевой, весёлой, неудержимой. Я часто попадала в какие-нибудь истории. О, вижу по твоим глазам, что и это ты от меня унаследовал, сынок. Как и все, я тоже была настроена против драконов. Ох… Тяжко вспоминать те ужасы, которые они творили у нас в деревне. Да и что творили люди тоже. Однако, через какое-то время… Дай-ка подумать… Да, лет в шестнадцать, или около того, я стала менять своё отношение к драконам. Всё это началось с того, что я отправилась в погоню за раненым чудовищем, которого подстрелили во время налёта стаи на деревню…» Она кралась по лесу точно лисица к добыче, идя точно по следам. Тихую осторожную поступь портила сухая лесная подстилка. Одна рука держала короткое копьё, а другая время от времени касалась рукояти широкого меча, покоящегося с ножнах на бедре. Тёмно-русая коса, точно длинная толстая блестящая змея, спускалась вдоль спины и кончиком едва касалась икр. В воздухе, заглушая лесные ароматы, витал запах гари и дыма. Заря только-только занималась, а потому в лесу ещё стояли сумерки, и выискивать на земле в листьях следы крови дракона представлялось непростой задачей. Вдалеке послышался рёв. Ему ответили ещё два, но послабее. Девушка сильнее сжала древко копья, поспешила на них. Хоть она желала идти к драконам напрямую, но ей пришлось переменить своё решение: позади и по правую руку от неё она услышала голоса. Отряд драконоборцев. Если они её увидят, то после придётся объяснять, какого громмеля она помчалась в лес на драконов, да ещё и одна. И никто не станет слушать, что она прекрасно знает, что делать с драконом: ей как и всем будущим драконоборцам приходилось учиться сражаться с драконами, и она стала бы лучшей, она бы убила ужасное чудовище на глазах у всех, если бы не сын вождя. Стоик. От неприятного воспоминания она аж скрипнула зубами. Судя по шуму впереди, она была уже близка к драконам. Она осторожно обошла огромный мшистый валун и выглянула из-за него. Выглянула и тут же спряталась, прижав к себе копьё обеими руками. Прямо за этим камнем и было то самое раненое чудовище. Девушка ещё раз выглянула из своего укрытия, стараясь не дышать вовсе. Если зверь заметит её, то велика вероятность, что идущим сюда драконоборцам вообще ничего объяснять не придётся в связи с неразговорчивостью безвольного трупа. Раненое чудовище ещё опасней здорового. На небольшом, но свободном, от старых елей пространстве спиной к девушке сидело ужасное чудовище красно-золотого окраса. На паре перепонок левого крыла виднелись кровавые прорези, а на правом крыле дыра от стрелы баллисты. Других увечий не рассмотреть, но судя по луже крови под ящером, было, по крайней мере, одно и серьёзное. Дракон был не один. Девушка успела мельком увидеть ещё двух чудовищ. Эти были мельче собрата, а следовательно, моложе. Они что-то урчали, рычали, фыркали собрату. Один, красный, шеей обнял его и что-то сострадательно пролепетал на своём драконьем. А второй, от которого был виден лишь рыжеватый хвост, протяжно, но тихо, взвыл. Девушка только сейчас заметила, что раненый медленно, но верно опускался на землю. Крылья уже не выдерживали веса его тела. Где-то недалеко громко хрустнула ветка. Драконы замерли, равно как и девушка. Молодые вскинули морды и оскалили клыки, смотря в ту сторону, откуда донёсся этот самый звук. Старший хрипло рыкнул и тяжело поднялся во весь рост. А вот и шаги послышались. Человек семь или восемь. Девушка, воспользовавшись тем, что драконы отвлеклись, мышью прошмыгнула в ближайшие кусты. Да, возможность была превосходная, чтобы прикончить раненого ящера, но… нет, это неправильно. Настоящий викинг должен видеть глаза врага, а не его спину, когда идёт в бой. Стрела просвистела точно вспугнутый возмущённый комар. Старший взвыл: стрела задела ему шею. Все трое драконов покрылись ярким пламенем. Один из молодых метнулся в сторону, уходя от второй стрелы и выстрелил в ответ струёй огня. С воинственным рёвом на ящеров бросились четверо мужей, высоко подняв молоты и палицы. Справа показались ещё трое с мечами наголо. Чудовища взревели. Все трое окружили себя кольцом огня. Девушка даже вскрикнула, когда огонь попал на те кусты, за которыми она пряталась и опалил ей лицо. Но никто её не услышал. И не увидел, как она укрылась за толстой сосной, спасаясь от одного из молодых драконов, когда тот, уворачиваясь от палицы драконоборца, отпрыгнул именно к ней. Драконы сражались точно бестии, даже хуже. Ослеплённые яростью, они палили во все стороны огнём, рискуя слишком быстро растратить свои залпы. Неожиданно раздался сдавленный крик. Столь короткий, что его нельзя было услышать в ожесточённой схватке. Но девушка и драконы его услышали. Раненое чудовище тяжело упало на землю, распластав свои огромные крылья, и больше не шевелилось. Молодые опешили, увидев это. Красный дракон забылся на время дольше, чем его рыжий собрат, чем и воспользовался один из драконоборцев. Удар палицы пришёлся ему в плечо. Молодой взревел таким голосом, от которого волосы девушки на затылке зашевелились. Рыжий было бросился ему на выручку, но тот предупредительно выстрелил ему огнём под лапы и резко замотал головой. Тот поколебался, но, когда лезвие меча скользнуло по его груди, сперва отскочил, а после взлетел и помчался прочь, оглядываясь и воя. И в вое его звучала вечное извинение и отчаяние. А красный пал, успев задеть длинным когтем крыла своего обидчика и перерезать тому горло. «Из семи человек того отряда погиб один. Молодой таки успел его цапнуть. Что стало с третьим драконом, я не знаю, видеть мне его больше не доводилось. Как-то даже стыдно признавать, что тогда попросту отсиделась в кустах, наблюдая за бойней. Но это дало мне возможность понять, что драконам тоже свойственны чувства. В особенности чувство сострадания, что изумило меня. Моё видение мира стало меняться. Я стала понимать, что драконы могут чувствовать и общаться между собой, как мы, люди. Это не животные, которые всегда хотят только одного – убить. Это нечто большее…»