Любовь и время

Темно. И больше ничего кроме темноты. Сколько времени прошло? После чего? Стараюсь напрячь память. Много воды. Она повсюду. Боль. Рукой не могу шевелить. Не могу спастись. Я жив? Если да, то почему мне так тёмно? Наверно, просто надо открыть глаза. Нет. Пока надо просто заставить себя ощущать окружающий меня мир. Нос начинает чувствовать запах лекарств и ещё чего-то родного. Апельсины. Кожей чувствую, что здоровую руку сжимает в путах чьи-то длинные пальцы. А потом слышу тишину. Можете себе представить тишину? Нет? А я сейчас ее видел. Даже с опущенными веками. Следующей моей целью было открыть глаза. Веки были безумно тяжёлыми. Словно сделанные из свинца... Как только глаза открылись, первое что я увидел - свет, который ослепил меня. Как оказалось, я лежал на койке в больничной палате. А потом я сфокусировал взгляд на том человеке, что был сейчас рядом. Агата. Она уснула на стуле, всё не выпуская мою здоровую руку. По глазам было видно, что она не спала уже достаточно большое количество времени. Но самое, что удивило меня - то, что она спокойно сидела на стуле. Коляски или костылей по близости не было. Но, видимо, она как-то почувствовала моё пробуждение и сама открыла глаза. Несколько минут мы просто смотрели друг другу в глаза. Словно разговаривая. - Сколько времени прошло? - тихо спросил я. - Месяц, - хрипловато ответила она. - А что случилось? Я мало что помню... А... Как твои ноги...? Ее, видимо, такой вопрос позабавил. Она резво подскочила, но видимо не рассчитала силы и, покачнувшись, упала и, выставив вперёд руки, нависла надо мной. Ее волосы тут же свесились вниз и упали мне на лицо. Я попытался "отфырчаться" от тёмных локонов. - Как же я скучала, - тихо выдохнула моя жена. То, что она стала моей женой, я, как кстати, вспомнил. Она с восторгом и удовольствием смотрела на моё лицо. - На мне нет картинок, - я улыбнулся сухими губами. Сейчас ее карте глаза были напротив моих, и от этого почему-то мне становилось трудно дышать. - Ты сам как картинка, - пробормотала она. Ближе.. Губы едва прикоснулись к моим, и... Мне кислорода очень скоро стало не хватать, и я вынужден был отстранить супругу. - Может расскажешь, как я смог проваляться в коме целый месяц? - Ты ничего не помнишь? - спросила Агата, покачиваясь и как-то странно ерзая на стуле. Видимо, ей было весьма трудно усидеть на месте, после того как она очень долгое время не могла ходить. - Помню... Ну, белый вальс. Много цветов было... И мне Алёна в руку выстрелила.. Но как, будучи с просто простреленной рукой, я... - Пуля была отравлена. И она была не для тебя, а для Фёдора. - Что?! - но Агата взглядом попросила меня помолчать. - Алёна, на самом деле, работает полиции. И ей на самом деле двадцать пять лет, а не шестнадцать, как сначала показалось. Она очень давно следит за Егором Афанасьевым и Фёдором. Не хочу тебя расстраивать, но они давние наркоторговцы. И не только. Поставляют за границу фальшивые деньги, героин и оружие. На них давно уже положили глаз, но доказать ничего не смогли. Даже если предоставят улики, то эти двое могут подкупить кого угодно. Алёну, как самую молодую и неопытную просили туда не соваться. Но она специально отравила пули и, зарядив пистолет, отправилась на нашу свадьбу, чтобы лично пришить этих двоих к стене. Но, к сожалению, попала в тебя. Как не кстати, ты упал в воду. Никита сразу нырнул и вытащил тебя. Но яд подействовал, и ты впал в кому. За это время меня отвезли в эту гребанную Америку и сделали операцию. Теперь смогу ходить. Агата опять улыбнулась. Я с сожалением глянул на руку. Она была даже без гипса. Но болела сильнее чем тогда. - Тебя скоро выпишут. Представляешь? - сменила мрачную тему разговора на более веселую. - Снова вернёмся домой. Мы будем жить как настоящая семья. Как семья?.. - Да с твоей-то профессией... Долгие командировки и бесконечные репетиции. - заметил я. - Чем тебе моя работа не нравится? - ощетинилась Агата. Ее тон заставил меня немного вздрогнуть. Спорить и повышать голос я был не в состоянии, как и физически, так и морально. А вот ссорится мне сейчас нисколько не хочется! Но, видимо, жена совсем не разделяла этого мнения. Агата сердито смотрела на меня своими тёмно-карими глазами и, кажется, что если бы могла, то и молниями плевалась. - Просто ты не понимаешь каково это, полностью отдаваться чему-то! - продолжала кричать она. - Мне просто не хочется уезжать в эти командировки, оставив дом и семью на это долгое время! - прорычал я в ответ. Тут уж я не мог не вспылить. - Какую семью!? Дом, это не почти пустая квартира! Семья, не один единственный человек, который ничего не понимает! - Я не понимаю?! Дамочка, вы что-то путаете! - Ещё и я что-то путаю?! Видимо ей это тоже надоело, и Агата вскочила и неровным шагом ушла из палаты, громко хлопнув дверью. Два дня я пролежал в больнице один. Вечером второго дня я уже начал жалеть об этой ссоре. На фига я это начал? Вот и сиди теперь, один одинешенек, глотай в одиночку горькие таблетки. М-да.. Умные мысли приходят позднее, чем нужно. Но зато утром третьего дня, когда меня должны были выписать, обнаружил букет красных роз и маленькую записульку. "Прости. Не хочу больше с тобой ругаться. Вечером жду тебя, любимый" Я улыбнулся до ушей. Кто ещё, кроме любящей жены, будет сидеть целый месяц в больнице, а потом после короткой ссоры прислать цветы с извинениями, даже не будучи виноватой? Наверное, в этом и прелесть жизни с этим человеком. Эти розы почему-то повысили мне настроение до отметки "Всё у нас прекрасно!". Вышел я из больницы вечером. На улице уже стояла июньская погода. Красиво было до безумия. На улице дети гоняли мяч, несколько девчонок сидели на скамейке и шептались. Я сжал в руке этой букет роз и бодренько пошёл к автобусной остановке. По дороге домой купил немного апельсинов. Этот фрукт у меня всегда ассоциировался с Агатой. В квартире было пусто и темно. Я снял кеды и включил свет в коридоре. Во всей квартире было темно, и веяло прохладной, свежей атмосферой. Потом прошлёпал на кухню и, красиво положив апельсины в тарелку, взял бутылочку холодного лимонада и решил подождать Агату в нашей комнате. Там я решил свет не зажигать и даже не лёг на кровать. Только привалился к стенке и глотнул напиток из горла. Внутри разлилась холодная жидкость. Как же хорошо... Щелкнула дверь и послышались шаги. Она пришла. Я улыбнулся и запрокинув голову назад, поставил бутылку на пол рядом. Лёгкие шаги в спальню... Она уже рядом. Ни говоря ни слова, садится рядом, дарит поцелуй. Этого достаточно, чтобы просто забыть о той ссоре. Я молча притянул любимую к себе за талию и вдохнул запах духов... Духов?! Какие духи?! Это же не.. - Охуеть... - доносится с порога. Я открываю глаза. Стоп! Передо мной на коленях стоит Алёна. Агата замерла в дверях и с болью глядит на это. Так значит, я... Что вообще происходит? - Сволочь, - только и смогла прошипеть жена. Она резко развернулась и побежала прочь. - Стой... - я откинул Алёну в сторону и ринулся за ней. Она накинула на себя косуху и кеды, и не успел я что-либо сделать, как она выбежала за дверь. Я догнал ее на выходе в подъезде и схватил за руку. - Подожди... Выслушай! - Отстань! Я и так всё видела! - Агата вывернулась и, швырнув в меня ненавидящий взгляд, запрыгнула на припаркованный мотоцикл уехала. Вот так запросто. Взяла и уехала. Мотоциклы. Они опять появились в этой жизни. Придурок. Как можно было перепутать? И что теперь делать? Ненавижу себя. А если разобьется? Я закусил губу. Как подло на душе. Алёна. Ненавижу. Я поднялся в квартиру. Ее уже не было. Тварь. Зачем она так? Я остался один в квартире. Кричал, плакал в голос. Предатель. Сволочь. Бил кулаками стены, стирая костяшки до крови. Рука, что не так давно зажила, отзывалась болью. Кричу, продолжаю калечить стены. От слез ничего не видно. Я слишком эмоционален... Голос срывается. А мне плевать. Измена... А хотя.. Какая там измена? Меня больше интересовало, что нужно было Алёне. Или она окончательно решила испортить мне жизнь? Силы быстро покидают меня, и я падаю, ударяясь головой об стол. Сознание покидает меня... - Зонтик! Зонт! Очнись! Зонтик, Нечитайло, ты меня слышишь?! - этот голос я слышу сквозь пелену. Даже кто это кричит, я не могу понять. Словно на меня надели тёплый капюшон и шапку. Этот кто-то трясет меня за плечи. Слышимость возвращается. Открываю глаза. Кто-то придерживает на весу мою голову. Фокусирую взгляд на лице человека, что пытался привести меня в чувства. Узнаю любимые и родные черты лица. Пришла... Простила? На вряд ли. Можно ли простить измену? Нельзя. Пусть и не осознанную... Я бы не простил. - Агата... - хриплю я и, как ребёнок, тяну к ней руки. - Прости, пожалуйста... - Молчи. Лучше молчи, - ответила она. Я не смог разобрать тона. Тянусь к губам, прося поцелуя. Она молча отстранилась и отошла на расстояние. Как оказалось, я лежал на кровати, накрытый одеялом. - Зачем ты наделал столько крови? - спросила она, оглядывая меня. - Я пришла, а ты лежал с фаршем на лице и на руках. Пришлось тебя подлатать и тащить до кровати. Я же только вчера полы помыла! - Прости, - я резко вскочил. В глазах потемнело, но это не помешало мне пересечь комнату и прижаться к любимой. - Прости... Это не измена! Нет! Я... Перепутал! - Перепутал? - одна ее бровь взметнулась вверх. Я кивнул. Знаю, это глупо и невозможно, но я умудрился это сделать. - Ну... Я тебе верю... - она села рядом и, положив руки на плечи, заглянула в глаза. - Только не делай так больше. Иначе в следующий раз я собью ее на мотоцикле. Давно хотела это сделать.. - Почему в твой жизни опять появились мотоциклы? Или тебе адреналина не хватает? - я, как мог сердито посмотрел на неё. Но она лишь махнула рукой, давая знать, что больше не хочет говорить. Я поднялся и, немного пошатываясь, пошёл в душ. Горячие струи потекли по моему телу. Да... Вода расслабляет... Я задрал голову вверх, давая каплям растекаться по шее. Струи стекали вниз, очерчивая каждую мою часть тела. Вода смысла с моих губ этот позорный поцелуй с чужой женщиной. Не хочу вспоминать об этом. Не хочу... Я обмотал вокруг бёдер белое полотенце и вышел. Агата тихо с кем-то разговаривала на кухне. Я скользнул туда на своих тапочках, как на коньках. Моя жена задумчиво помешивала ложечкой кофе. А напротив сидел Кирилл и что-то ей говорил, поедая апельсин. Увидев меня, Агата как-то странно хихикнула и попросила: - Ты хоть халат-то накинь. У нас гость. - О, он очухался! Я подумал что его опять в больницу нужно.. Я вспомнил, что в одном только полотенце и побежал, чтобы хоть как-то прикрыться. По крайней мере, полотенце не очень-то и всё скрывает. Быстро накинув синий халат, я вернулся на кухню. Кирилл уминал второй апельсин и всё выкладывал информацию. Я присел рядом и спросил: - О чём беседа? - Да так... Ни о чём... - барабанщик почесал руку, закрашенную татуировками и взял в рот ещё одну дольку фрукта. - А если серьёзно? - Ну.. Вообще-то.. Егор Афанасьев... Он сообщник Фёдора Нечитайло... Наверняка тебе говорили... Они преступники, - запинаясь проговорил Кирилл. - Но полиция подозревает, что у них был сообщник. А ещё ту самую девчонку хотят судить. - Какую девчонку? - не понял я. - Ну помнишь Алёну? - поинтересовался он. Я вздрогнул. Как не помнить? Эта тварь тогда испортила праздник. Из-за неё я провалялся в коме. Она заставила покачнуться супружескому доверию. - Помню, - сухо ответил я и почувствовал, как под столом Агата сжала мою руку. - Тогда она выстрелила в тебя, и все это видели. Свидетелей много, и никто не посмотрит на то, что она коп. - И сколько ей дадут? - спросила жена, кладя мне голову на плечо. - Насколько мне известно, около пяти лет. Покушение на убийство, плюс - она нарушила прямой приказ не лезть в это дело, плюс - твой отец военный и старый друг человека, что ведёт это дело. Ее засадят. А вас через две недели на суд вызывают. Меня в качестве свидетеля. Закончив этот монолог, Кирилл доел апельсинку. Я смирно сидел и вдыхал наэлектризованный воздух. Совсем не понимаю, зачем я тут. Зачем я должен обвинять Алёну? Не понимаю, зачем адвокаты обеих сторон что-то пытаются друг другу доказать. Это как глупая игра для взрослых. Скучная и бесполезная. Мне самому уже надоело сидеть тут. Зачем? Не понимаю. Но сама подсудимая яростно что-то доказывала. Хваталась за право на свободу. Не хочу играть. Устал. Просто хочется ощутить рядом любимый запах и хочется, чтобы тонкие пальцы оплели мою руку. Больше ничего не надо. - Я не отрицаю, что стреляла. Но пулю должен был получить другой человек, - продолжала говорить Алёна. - И кто же этот человек? - поинтересовался судья. Я поднял глаза на подсудимую. Ее взгляд надолго остановился на Агате, что стояла в тени. Она словно хотела сказать "Ей. Она заслужила!". - Федору Нечитайло, - ее голос дрогнул. - Он поставщик оружия и героина за границу. Но ведь не это хотела сказать... НЕ ЭТО. Неужели пуля должна была вонзиться в мою жену? Услышав имя создателя, я побледнел. Она знает про его бизнес. - Протестую! - вскочил я, прежде чем мой адвокат сумел что-либо произнести. Судья удивленно глянул на меня поверх очков. - Это не он, - уже спокойней выпал я. - Федор не занимается этим. - Хм... Слушаем Вас, - проговорил судья. - Кто же по-вашему занимается этим бизнесом? В случае, если вы правы, мы не будем считать Алёну Николаевну виновной. - Это... Сергеев Егор Афанасьевич, - я с тоской глянул на него. Тот сидел за столом свидетелей. Когда я произнёс его имя, ни одна жилка на лице его не дернулась. - Ты всё правильно сделал. - подбадривала меня Агата всю дорогу домой. - Он должен сидеть в тюрме. - Но Алёна тут причём? Ее же тоже посчитали виновной. Егор подкупит всех и выйдет через месяц. А ей все шесть лет сидеть, - я сжал руки в кулаки и, кажется, что сейчас готов всё разрушить. - Она хотела выстрелить в тебя, - сказала она. - Если бы она не села, я бы лично отомстила. - Она пыталась стрелять в тебя, - ответил я. - Это правда. Тогда она тоже пришла, чтобы выбесить тебя и заставить действовать. Ей хотелось убрать тебя с дороги. - З-зачем? - удивилась Агата. Я молча пожал плечами. Голова гудела и не давала мыслить нормально. Я молча отстранился от неё и пошёл в ванну. Как оказалось, тёплая вода даёт только расслабления. Снова струи очерчивают каждую часть тела смывая этот ужасный день. Я от удовольствия откинул голову назад и едва не замурчал, подобно коту. Прикрыл глаза и услышал хлопок двери и голос: - Ты чего двери не закрываешь? На пороге стояла Агата в коротком махровом халате синего цвета. Я почувствовал, как это глупое возбуждение завязывает низ живота, и было смутился, Но тут же осекся. Мы же супруги, как никак. А в этом халате я ее видел часто. Всё же я его и купил когда-то. И всё же не понимаю, что меня так смутило.. Не в первый раз же. Ну и что, что халат настолько короткий? Агата имеет превычку по вечерам вообще в белье ходить, и ничего. - Ты такой красивый, - выдохнула она, и ее ладони обвили мою шею, и мои руки потянулись отвечать на объятия. Я не особо понимал что во мне такого уж и красивого. Пусть и к двадцати четырём годам я и вытянулся, и в плечах стал чуть шире, но бледность никуда не делась. И всё же.. Об этом я сейчас думал меньше всего. Поцелуй. Первый в губы, следующий в шею, остовляя алые засосы, что не скоро сойдут. Она извивалась, только от того, что я дарил эти касания губами. Моя голова кружилась от осознания того, что я могу делать что угодно с этим телом. Могу целовать, покусывать и просто обнимать. И никто больше. Только я. Зубами развязал поясок на халате и обнаружил чёрное бельё, что сразу намокло под душем. Продолжал целовать всю поверхность тела. Поглаживать округлые бёдра, прижимать к себе.. Я обвел языком контур тату, заставляя выгнуть спину. Нежная кожа с цитрусовым привкусом, . Из горла вырвался стон, когда тонкие пальцы коснулись моей напряженной плоти. Агата вдруг упала на колени, и к моим щекам приступила кровь, когда я понял что она собралась делать. Я видел, как сначала головка коснулась ее губ, и выдохнув, приоткрыла рот. Дышать самому в ту же секунду мне стало невозможно. Я тяжело привалился к стене, не в силах стоять без опоры. Ее губы обжигали, ласкали, сбивали с мыслей и лишали рассудка. Мои руки зарылись в ее чёрных волосах, сам я откинул голову, не сдерживая стоны. Чуть надовил на ее голову, издал новый полурык-полустон. Я был уже почти готов, но поняв, что я на пределе, Агата вдруг встала с колен, и занялась уже просто мною. Я отвечал на поцелуи, и тут неожиданно она прикусила мочку уха. Самая эрогенная зона на моём теле. Агата отлично знала, что именно это место гарантирует горячий бешенный секс, и беззастенчиво пользовалась этим. Мне буквально сорвало крышу в тот момент. Уже зубами снял лиф, что сейчас намок и плотно очерчивал во всех подробностях горошины на груди. Подхватил под бёдра и прижал к мокрой стене, и снова оставил розовый след от поцелуя на шее. Агата закинула руки мне на плечи и выдохнула, опаляя ухо горячим дыханием: - Не медли... Это был как сигнал к наступлению. Член прошел внутрь, вызывая громкий стон любимой. Она выгнулась до хруста в позвоночнике, а пальцы на спине провели длинную царапину. Первый толчок - новая царапина, второй, она уже беззастенчиво и громко стонет, не жалея ни меня, ни соседей, а я едва сдерживаясь от того, чтобы не сорваться на бешеный, безудержный темп. Но под одобрительные стоны со стороны жены, несмело ускорился. Острых ощущений добавляла вода, что не давала поту задерживаться на наших телах. - Зонтик... Ммм.. - она пыталась что-то сказать, но я ворвался языком в ее рот, затягивая в нереальный поцелуй снова. Но.. Агата просто очень и очень эмоциональный человек, и просто стонами не могла выразить свои ощущения. Она немного тряслась, краснела, царапала, кусалась.. На шее у меня после снова останутся следы от зубов, у неё - яркие засосы. Я вскрикнул от вспышки ощущений и излился в неё. Она сделала тоже самое, с протяжным стоном выгибаясь сильнее. - Люблю тебя. Всегда любил. Буду любить, - я обнял ее и уткнулся носом в мокрые чёрные волосы. - Ещё бы, - прошептала Агата, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. - Не любил, я бы не вышла за тебя. - она куснула мою губу и обмякла на моих руках. Я молча понёс ее в спальню и укрыл теплым одеялом. Она уснула почти мгновенно. Такая спокойная и самая-самая лучшая. Я поцеловал горячий лоб и вышел из комнаты. Хотелось спать, но непонятное чувство вины не давало мне уснуть. Я взял телефон и вышел на балкон. Холодно не было, так как был июнь. Вдохнув полной грудью побольше ночного воздуха, я набрал номер Фёдора, прекрасно зная, что он не спит.