Любовь и время

Мимо проходят люди в чёрном, со слезами на глазах, грустные, словно у них у всех на душе было одно и то же. Фанаты группы, друзья, одноклассники.. Нескончаемым потоком они несли цветы. Я замер неподвижно возле открытого гроба, иногда кивая людям тем, кто хоть немного скорбил и пришёл чтобы положить цветы. К гробу подошёл подросток лет пятнадцати, печально глянул на меня, и перекристил гроб. Очередной преданный фанат ставшей знаменитой группы. Я кивнул ему, он показал козу рукой, я в ответ сделал тоже самое, печальная улыбка, мальчишка тихо пробормотав что-то типа: „Соболезную. Агата Андреевна отошла слишком рано.", прошёл мимо. Сколько раз за сегодня я это слышал?.. Рядом стоял Лёша, в чёрном костюме и в очках, что закрывали покросневшие от слез глаза. Рядом с траурными лицами стояли Жесты. Некогда весёлые и жизнерадостные парни, теперь выглядели так, словно из них выжали радость и всё жизнелюбие. Из здания громко заплакав выбежала девочка. В чёрном платьице и с золотыми локонами. Козалось что она не должна была плакать в своей жизни, но девочка лила слёзы.. - Ее зовут Олеся. - пояснил Лёша. - Благотворительный концерт спас ей жизнь. Агата сама лично оплатила ей операцию. Девочка благодарна ей. Я качнул головой, давая понять что услышал. Агата лежала в этом дубовом гробу с бархатной синей обивкой. Глаза закрыты, губы сжаты в полоску. Мертва. Невозможно было сказать что это может с ней произойти. В помещение играет музыка. Те самые песни, которые она ещё неделю назад пела лично. „Из нас никто не умрёт молодым!" - долетает до меня слова песни. Агата, ты кажется, пела это, да? Раньше я слушая что-то из его репертуара, и заряжался тем позитивом, драйвом, этим бунтарным весельем и сумасшедшей инергетекой. А сейчас... Звучало совсем по-другому. Тоскливо, заставляя сердце болезненно ныть. Из нас никто не умрёт молодым! Мы прыгнем! В пропасть! Мы крикнем - в голос! Дока-а- ажем всем им! Из нас никто не умрёт молодым! Строка за строкой! И стойка за стойкой, Удар за блоком, И хук с ноги! Умей, защищаться, И кровь пролива-ать! За молодость надо драться, За любовь - жизнь отда-ать!! * Моя печальная полуулыбка. Я помнил как эту песню она писала с группой, смеясь и дурачась. Как еле могли придумать цензурные рифмы, как придумывали слова, попутно отбивая ритм на коленях. Губами беззвучно повторяю эти шесть слов - «Из нас никто не умрёт молодым..» Пела, и люди слушали, верили.. А она раз - и ушла от нас ото всех. Я поправил очки и закусил губу, чтобы сдержать очередную порцию слёз. Очки чтобы скрыть красноту глаз. Казалось что у каждого второго тут глаза заплаканные, или хотя бы грустные. Агата бы расстроилась, зная, сколько людей пролило слёзы из-за неё. А я не верю. Хоть они тогда и попрощались, я всё ещё надеюсь, что любимая встанет, потянется словно после сна и спросит: "У вас что, кто-то умер?" Но нет. Лежит, бледная, мёртвая.. Красивое чёрное платье и туфли. Волосы идеально уложены.. Красиво, но мертво. Разве это она?! Нет! Агата не должна лежать тут, красивая и спокойная. Она должна жить, прыгать по сцене, обнимать меня и улыбаться. Нет, любимая должна жить. Должна.. Я не выдержал, и автомотически стер побежавшую по щеке слезинку. Слово мёртвая - так не подходит Агате. Потом гроб повезли в каком-то лимузине, за ним ещё три машины и вереница байкеров. Гроб опускают в могилу. Я словно не чувствую время. Нет.. Теперь для меня нет времени. Зачем время? Хотя я всегда отсщитывал его.. Сначала время от свидания до свидания, потом время проведенное вместе. Время разлуки, время.. Всегда. Можно сказать я жил Агатой. Жил тем временем. А теперь? Сейчас оно летит слишком быстро. Я уже даже не пытаюсь сдерживать слёз. Они стекают по щекам, по губам на воротник рубашки. Не-ве-рю. Не хочу. Люди кладут цветы на могилу. Могильной плиты уже не видно из-за такого обилия лилий, гвоздик, роз.. А Агата любила все цветы. Без разбора. Это не важно. Цветы пахнут. А Агата.. Кто теперь будет вдыхать ее запах? Нежный и самый любимый запах апельсинов. Где он теперь? Под землёй. В дубовом гробу. Опять вытираю ладонью мокрые щёки. Я первый бросил горсть земли в могилу. Хороню любимого человека.. Вскоре она окажется полностью засыпанная, скрытая этой землёй. Вот и всё. Не увижу я этих карих глаз. Не услышу в живую голоса и дыхания. Не подниму на руки и не отнесу на кровать. Никто больше возьмёт также за руки и не засмеется. Никогда.. Осталась лишь дата смерти и жизни. „1990-2016". Слишком мало. Слишком рано. А потом цветы. Много цветов. Больше, чем год назад было на свадьбе. Я так и стоял неподвижно. Хоронил свою семью. Вскоре наступила ночь, люди вытирая слёзы, кусая губы начали немного расходится. Я стоял, вглядываясь в фото. Когда-то я сам его сделал, но и не подозревал что оно окажется тут. Не подозревал что всё закончится так. На кладбище остался я один, да Куромаку. А мне хотелось быть полностью одному. Чтобы ни души рядом. - Слушай.. - трефовый король переминал с ноги на ногу. Он хотел что-то сказать, но видимо не мог подобрать слова. - Короче.. - наконец решился он. - Вот, это Агата просила передать тебе. И брат протянул мне жёлтый конверт. Я в недоумении взял его. Письмо. - Когда она тебе дала его? - на это он не ответил. Я трясущимися от волнения пальцами распечатал, а потом развернул согнутые на восемь частей бумажки, что с обоих сторон была исписанные мелким почерком. Ничего необычного. Двойные листочки, вырванные из обычной тетради в клетку. Было видно, что писались они не один год. 10-ое сентября. Этот день был самый лучший в моей жизни. Я должна поблагодорить судьбу за то что она подарила мне такое голубоглазое чудо. - желудок словно провалился вниз, и слезы опять защипали глаза. "Голубоглазое чудо". Агата не особо растрачивалась на нежные прозвища. Всегда по-простому: Зонтик. Даже странно как-то.. </i>17-тое сентября года. Виталий сегодня снова крепко обнял и плача закрыл дверь. Иногда я его просто не понимаю. Он прекрасно понимает что я не уйду, и все равно запирает. Зачем? Я почти забыла про того парнишку из парка, но кто бы мог подумать что именно он будет моим спасением?! Я даже имя его не сразу вспомнила. Стыдно стало. Он как-то узнал мой адрес, притащился через пол города.. Как? По запаху? Ха-ха.. И все же, он видел мои слёзы.. Это не очень хорошо. А потом он как в глупой сказке заявил что мне нельзя тут оставаться и утащил к себе.</i> - я читал, и в моей голове мелькали воспоминания.. Как? Как такое могло случится?! Я вот, тут читаю и переживаю те самые моменты, когда только начал узнавать Агату, а в то же время стою у могилы, под землёй которой лежит она.. Хозяйка дневника из которого вырваны листочки. Первое октября. Я не стала звать на похорона Зонтика. Гибель Виталия была моим личным трауром. Личной потерей. Я стою возле свежей могилы и не могу отвести взгляда от фотографии. Наркотики.. Именно они сгубили его, заставили лечь в могилу. И я также стою и смотрю на ее фото. Агата, скажи родная, подозревала ли она, что и я буду стоять также возле твоей могилы?! 2-ое ноября. Я одной ногой на кладбище. И точнее двумя ногами, рёбрами и сердцем на кладбище, и руками и зубами держусь за жизнь. Меня не особо обрадавало то, что теперь я прикована к коляске. Можно сказать что вся жизнь испорчена. Карьера музыканта, личная жизнь и построение семьи. Всё накрылось. Кому я нужна? Теперь самое большое сколько я протяну - лет пять. 2-ое декабря. Невероятно.. Как оказалось судьба плюнула в меня удачей. Группа не бросила, а то самое голубоглазое чудо сделало мне предложение.. Возможно эти последние пять лет я проживу как человек. /i> <i>4-ое января. Не могу поверить! Моё первое турне! По России.. Как фанаты воспримут пополнение в группе? Или им совершенно не по вкусу женский вокал?.. 3-е июня. Зонтик наконец вышел из комы. Те безсонные ночи и щемящяя боль в сердце отпустила. Он жив, рядом со мною.. Что ещё нужно для счастья. Всю ночь я проплакала от радости. Вот оно, моё голубоглазое чудо, лежит на соседней подушке и спит. Я опять улыбнулся сквозь слёзы. Нет.. Чем дальше я читаю, тем сильнее не хочется верить в суровую реальность. 24-ое июня. Никогда в жизни я так себя странно не чувствовала.. Это когда до ужаса страшно и в то же время боишься вдохнуть от радости. Теперь мои предпологаемые пять лет жизни безпощядно сократились до девяти месяцев. Я узнала что на первом месяце беременности. Тут даже и без докторов понятно что не выживу после родов. А ещё.. Готов ли Зонтик к ребёнку? Готов к такой пожизненной ответственности? Сможет ли в одиночку вырастить человека? Однако стоит ему сказать. Он уже не раз повторял что мне надо сходить к врачу.. Он же не слепой, и заметил. 26-ое июня. Он чуть не расплакался от счастья. Теперь уже без сомнений - я выношу малыша. Чего бы мне этого не стоило. Какая разница - погибну ли любимого через пять лет, или через восемь месяцев.. Рано или поздно он останется без меня. Просто лучше уж с ним будет небольшая частичка моего сердца, чем вообще ничего. И плевать что скажут другие. На этом записи закончились. Я упал на колени, и мои слёзы упали на землю. Несколько капель упало на красный большой цветок. POV Агата. Эй! Где я?! Что это за место, а? Ау! Народ, есть кто?.. Пустота. Я долго не могла понять что это за место. Где я интересно? Только через какое-то время я поняла что стою в поле. Широкое поле и вокруг белесый туман. Ни единого деревца или хотябы кустика. А на земле... Розы. И так много, что ходить можно было только по ним как пр ковру. Все бардовые, с крупными сочными бутонами, словно опытный садовод-селекицианер вывел особую породу. И эти розы словно были... Покрыты инеем. Быстрые заморозки словно даже не тронули цветы. Моим ступням стало холодно, и только тогда я поняла что босиком. Из одежды на мне лишь платье. Чёрное лёгкое как тюль, платье. И волосы хлещат по спине. Кхм.. Их бы в хвост скрутить.. Что-то заставило меня обернуться ... Тёмно-красные розы исчезли, и вместо них были... Уродливые обрезанные бутоны, почерневшие от сажи. Словно за секунду прошёл пожар, и сжёг всё это. Но земля всё равно была холодной. Никакой пожар не согреет ее. Единственное, от чего можно было получить тепло - кто-то маленький, держащий мою руку. Я посмотрела вниз. Маленький мальчик. Тоже босиком, в шортах и майке. Голубоглазый брюнет, и от силы ему было лет пять.. Не больше. Самый прекрасный ребёнок на свете, самый... Родной. - Мам.. Мне холодно. - тихо пробормотал малыш, сильнее цепляясь за мою ладонь. От простого слова "Мама", меня как-то странно передернуло. Я и не надеялась что услышу это из уст ребёнка. И голос такой... Никогда такой не слышала. Словно режущий по стеклу, ледяной также как и эти розы под ногами. Ему холодно.. Я наклонилась и подняла его на руки, прижав к груди. Мой сын.. Мой.. Тебе никогда не будет холодно или страшно. - Смотри. - он указал ручкой на что-то в тумане. Я пригляделась.. Моячила чья-то тень. Силуэт можно сказать. Я сразу узнала, и не помня себя от счастья кинулась бежать к нему. Платье ни за что не цеплялось, да и вообще, я его даже не чувствовала. Даже касания ног о землю не чувствовала. Но об этом думала сейчас меньше всего. Я бежала к нему, держа на руках малыша, и всё никак не могла догнать. Одышка которая появлялась у меня при беге, куда-то резко испарилась, двигаться было на удивление легко. Словно... Сердце было здорово. - Стой! - выкрикнула я, думая что отмахала уже километров десять. И неожиданно он остановился. Никогда я не видела любимого таким. Глаза как стеклянные, на плечи накинута чёрная мантия. Не похоже на него.. - Эй, Зонтик, ты чего убегаешь от меня? - спросила я. - Зонтик? - удивился он. - Ну да. - невозмутимо сказала я. - Ах.. Точно. . - как-то отстраненно согласился он. - Зонтик. Эй.. Нет! Стоп, что это за мужик?! Зонтик не такой.. Он даже разговаривает по другому. Голос тот же самый, но кто как не жена сможет отличить мужа от какой-то фигни не понятной, а? -Где мы? - спросила я у всевдо-зонтика. - В моих владениях. Владение смерти. Безграничные поля.. - Стоп! - перебила я его. - Ты Смерть? А почему выглядишь как Зонт? - Так хочешь ты. - оно пожало плечами. - А я обязан исполнять последние прихоти усопших. С хлопком он исчез, оставив облако серого дымка, и появился уже за моей спиной. - Я умерла? - мне стало страшно.. - И не одна. - улыбнулся Смерть уже стоя передо мною и каснулся плеч ребёнка. Я посмотрела на малыша. Голубые глаза и знакомы черты.. Как я и надеялась. Так похож на отца.. - Зонтик остался один.. - я крепче прижала сына к груди. - Не знаю. - он опять исчез и оказался снова за моей спиной. - Хочешь посмотреть? Я послушно обернулась, и тут же Смерть сделал в воздухе непонятный жест, словно разгонял дым. И тут вдруг туман исчез, давая мне возможность разглядеть маленькое озеро. Склонилась над водой, пытаясь разглядеть то, что на поверхности. Сначала я даже не поняла, что происходит. Но приглядевшись поняла. Больница. Доктора и тело на аперационном столе. - Что это? - не поняла я. - Разве ты не видишь? Ровно через две минуты тебя не станет. Я не ответила, вглядываясь в озерцо. Кровь, тихие голоса докторов и искусственный свет от ламп. Как и сказал Смерть, через пару минут доктора обречённо вздохнули и отложили преспособления. Я прегнулась ближе к воде чтобы лучше видеть. Они начали выходить, а через пару мгновений вбежал молодой мужчина. Мой Зонтик. Несколько минут он просто смотрел на тело, и казалось не мог выдавить из себя не звука. А после он вдруг упал на колени, заплакал. Нет, эй Зонтик, ты чего?! Зачем ревешь? - А ты как думаешь? - прочёл мои мысли Смерть. - Ты умерла вместе с сыном. Что он, танцевать должен? Его плечи подрагивали, а по лицу текли слёзы. Как это прекратить?! Зо-о-онтик! Прекрати! Слышишь? - Что с папой? - наивно спросил малыш тоже вглядываясь в воду. - Почему он грустит? Эй! А ну хватит! Не надо реветь! Я тут, живая! В отчаянии я вдруг шагнула в воду. Ноги сразу замерзли, и платье намокло, от чего стало холоднее. Холодно.. Слишком холодно. Сын крепче обнял меня за шею, стараясь согреться. - Я хочу к папе. - попросил малыш. Я услышав это стиснула зубы и побежала по воде, не смотря на холод. Глаза заслезились от холода, когда вода достигла колен. Словно сотни ножей в одно время вонзились в колени. Мой сын уткнулся носом в плечо чтобы хоть немного меня согреть. А мне плевать что холодно.. Вообще плевать. Там, Зонтик плачет из-за меня.. Я виновата в слезах любимого человека. Волосы и платье промокли, идти почти невозможно.. Вода беспощадно забирала силы, и просто хотелось остановиться. Только.. Воды было уже слишком много.. Почти накрывает с головой. Я задержала дыхание и нырнула. И тут же почувствовала лёгкость во всём теле. Нет.. Я не в холодной воде.. Сухо и тепло. Странно.. Да? - Мам. Смотри! - он потянул меня за руку. Я оглянулась. И что я увидела? Ту самую больничную палату. И Зонтик.. На полу, а плечи подрагивали. Эй.. Ты чего? Зо-о-нтик.. Ну не надо. Я жива! Я подошла к нему и громко, чтобы он услышал: - Зо-о-нтик! Ты чего? - даже тронула за плечо. Но.. Кажется он нас не услышал. - Пап! - мальчик кинулся ему на шею. - Ну не плачь! Мы же тут. Нет.. Не видит. И тут он обернулся. Не знаю.. Может услышал или увидел. - Эй! Ты чего? Не реветь. И тут сын кинулся в объятия отцу. Лицо Зонтика тогда надо было видеть. Первый и последний раз он видел своего ребёнка. И тут же он одернулся. Оглянулся, словно смотрел насквозь. Словно потерял изоброжение. Ээй! Мы тут! - Он нас не видит.. - вздохнул малыш. Не видит.. Я подбежала к нему и обняла со спины, накрыла большими перьевыми крыльями. Зонтик.. Мы для тебя умерли. Для всех. Я вспомнила всех тех кто меня знал. Сколько их? Друзья, одноклассники, родные.. Я вспомнила что чувствовала когда теряла кого-то. Когда погибли настоящие родители, как сбила машина мою собаку когда мне было десять. Как потеряла своего самого первого возлюбленного.. Все вспомнила. Даже потеря кумира отдаётся болью в сердце. Я обвила руками поперёк живота и обняла. Он горячий. До безумия горячий. А я холодная. Мёртвая.. Вот теперь он меня и не увидит. - Зонтик.. Почему же мы не могли жить как нормальные люди? Вместе бы выростили сына, вместе сострались.. А так как в сопливом романе получилось. Или это только мне не везёт? Сколько слёз.. И все чёрные. Так и хочется встать на гроб и закричать: Я жива! Вы зачем плачете?! Не надо! Не надо лить слёзы! И никто не слышит, не видит. А мы тут... Ну зачем, а? И опять я виновата. Неприятное дело смотреть, как кладут собственное тело в гроб. Начинают бросать землю. По одному, слишком медленно. А самые родные для меня живые - Зонтик и Лёша, бросили первыми, и стояли теперь с теми же траурными лицами. А ведь так хочется их обнять... Всех до единого. Чтобы не ревели. Чтобы улыбнулись.