Часть 1
16 января 2016 г., 21:32
На завтрак она ела овсянку.
Медленно жевала, склоняя голову, — на коленках наверняка очередная книга — глотала медленно, словно осторожно, и несколько раз — если точно говорить, то три — посмотрела на него, смутилась и снова опустила голову, перешла туда, в книгу, где ему — да и никому, в общем-то — не было места.
Это раздражало.
Вызывало странную реакцию в груди и разливало по всему телу ревность. Немного, правда.
Конечно же, немного.
Шоколадные волосы закрывали лицо, тонкие пальцы перелистывали страницы, а овсянка наверняка давно уже остыла, но Грейнджер определённо этого не замечала.
Книги для неё важнее многого.
Важнее него, пожалуй.
Это, конечно же — конечно же — его не задевало, но он всё равно то и дело поглядывал на Грейнджер с волнением и, ладно, каплей ревности.
Она иногда улыбалась шуткам Рона, кивала на какие-то вопросы Гарри, но была там.
Не с ними.
И не с ним.
_______________________________________
На обед она ела фрукты. Он видел — случайно заметил, — что Рон недавно притащил с кухни её любимое пирожное — шоколадное, как и её глаза, волосы, губы — и Грейнджер улыбалась — тепло, сладко — облизывала пальцы и смеялась над шутками братца, который смотрел на неё и, похоже, таял. Возможно, Грейнджер — слабость нескольких Уизли. Фред заметил, что книга — потрёпанная и зачитанная — лежала рядом, но Поттер, лукаво улыбаясь каждый раз, когда она тянулась к ней, прекращал все попытки к внеочередному погружению туда. Он не следил за ней. Конечно же нет. Просто лучи солнца, мелькающие в её волосах, притягивали взгляд, а Фред никогда не мог бороться со своими слабостями. Грейнджер была его маленькой слабостью._______________________________________
На ужин она хватала со стола всё подряд, но ела всё так же медленно, глотала — тонкая кожа натягивалась — и даже не думала о книге, лежащей в сумке. Грейнджер просидела в библиотеке добрых несколько часов и успела заметно проголодаться. Но, очевидно, насытиться литературой. Позже, вечером, когда Гермиона, снова погрузившись в книгу и не замечая ничего на свете, будет сидеть в излюбленном месте у камина, Гарри и Рон будут играть в волшебные шахматы, а тепло огня успокаивать — книжный голод, похоже, снова проснулся, — он подойдет к ней и тихо, так тихо, что никто — кроме них — ничего не услышит, спросит, стараясь придать своему голосу шикарных вибраций: — Почему ты так медленно ешь, Грейнджер? Её карие — шоколадные — глаза широко распахнутся, рот слегка приоткроется, открывая ему красные, слегка покусанные части губы, а слова куда-то пропадут, уступая место лёгкому розовому румянцу на покрытых веснушками скулах. Он будет улыбаться, как дурак, весь вечер, а Грейнджер то и дело будет поглядывать на него со своего угла, думая, что он не видит. И всё, что он будет желать в тот момент, — это посчитать звёздную россыпь веснушек на её щеках. Потому что звёзды всегда были притягательными, загадочными и по-своему прекрасными. Особенно для него.
