Теперь ты голубее неба!

Есть один клуб в центре Сеула, в основном туда приходят набухаться, снять тёлочек или парней, а также повеселиться от души. Сегодня не было исключением. Друзья почему-то тащили Чимина силком, хотя он упирался ногами и руками в дверной проём своей комнаты в общежитии. В конце концов, под пытками Мона он был уговорён. — Если не пойдёшь, я лишу тебя девственности на этом самом столе и прощай твоя натуральность в твою рваную попку! — с ухмылкой произносил Мон, пока напяливал рубашку. — Монечка, да как же тебя терпит Хосок? — злобно пробубнил Чимин и стал лазить в шкафу в поисках не вызывающей одежды. Он опасался всех друзей Мона, ведь большинство из них были голубей неба. — Узнаешь, спросишь у него сам сегодня, — любуясь своим отражением и не поворачивая головы в сторону парня, произнёс Мон, застёгивая на рубашке последнюю пуговицу. — Надеюсь, не приста... — не успел договорить, как его перервал Мон. — Ах даа, — с ухмылкой посмотрел на Чимина, — сегодня будет «натурал для тебя». Зовут Мин Юнги. Кстати, лучший друг Хосока... Ты ему понравился, вот он-то точно нагнёт тебя где-нибудь в углу клуба, приготовь себя к нему! — похлопав по плечу и довольно улыбнувшись, вышел из комнаты и направился разогревать машину. — Эй, этого никогда не случится, — крикнул вслед уходящего Мона, скривив лицо от его слов.

***

Приехав в клуб, они сразу же прошли в VIP-комнату. Там все в сборе сидели и через окно пялились на какого-то блондинчика в натянутой чёрной гондонке с надписью «Swag», того же цвета толстовке и голубых рваных джинсах. Он зачитывал реп, прыгая по сцене, как попрыгунчик. Чимин пожал всем руки в знак вежливости, после чего прошёл почти в уголок стола от голубых, как небо, людей и, незаметно вытирая руку о джинсы, немного скривив лицо, сел на своё место, качая головой от чтения парнишки и держа уже в руке сок с подмешанной водкой, который принёс Мон с довольной улыбкой. — Почему ты не пьёшь, Чиминни? — на зло Хосок сделал писклявый бабский голос, чтобы позлить паренька, зная о том, что он не из голубого моря, как остальные. — Блять, Хосок, не делай так, а-то со стеклом поцелуешься! — нахмурился и сквозь зубы прошипел Чимин. — Ну Чиминнии... — надул губки и, как швабра, пробубнил «обиженно» Хосок, еле сдерживая смех. — Айщ! Блять, Хосок, ты в своём репертуаре, — улыбнувшись, стаканом «поцеловал» губы парня, отчего тот вытер губы ладошкой, отсаживаясь дальше. Мон, смотревший за всей ситуацией, тихонько смеялся и попивал виски из своего стакана. Внезапно комната наполнилась громкими звуками снаружи, а после резко захлопнулась дверь. С милой улыбкой и звонким смехом, вошёл парнишка, который пять минут назад читал реп на сцене. Он пожимал ребятам руки и хлопал по спине Мона, звонко смеялся и что-то рассказывал. Словив взгляд на себе, Чимин кивнул парнишке, и тот подошёл к нему. — Привет, я Шуга, — мило улыбнулся и протянул руку. — Привет, — крепко пожал руку Юнги, не подавая никаких эмоций. Юнги отошёл от Чимина и сел напротив него на другом конце стола. О чём-то разговаривая с Моном, Юнги не сводил взгляда с паренька и попивал налитый в стакан виски со льдом. — Тот самый? — смотря на Чимина, спросил у Мона. — Именно, натурал из натуралов, чёрт его побери, — попивая виски, с улыбкой сказал Мон. — Недолго исправить, ты же знаешь, — посмотрел Шуга на Мона и звонко посмеялся. — Пытался, не податлив, ни в какую, да и уже Хосок есть, — улыбался и обнимал за талию рядом сидящего Хосока. — Подмешал? — спросил Шуга, почти раздевая Чимина глазами. — Обижаааааешь. Как и договаривались, брат. Дело за тобой! — засмеялся, похлопав по плечу Шугу. Юнги лишь посмеялся и подмигнул Чимину, отчего паренька перекосило и пробрало до костей неприятной дрожью. Появилось разочарование к Юнги. Ведь Чимин до последнего надеялся, что хоть кто-то нормальный попался. От выпитого «сока» Чимина снесло в щи. Ему хватало рюмки, чтобы быть в дрова и делать всякие глупости. На лице Чимина появилась улыбка, и заблестели глаза, мозги поплыли, и он сорвался на танцпол. — Твой выход, Мин Юнги! — Мон похлопал его по спине и улыбнулся. — Вижу, — с довольной улыбкой и провожающим взглядом ответил Мону, допивая уже третий стакан. Юнги встал с места, поставив бокал на стол, и последовал за Чимином, чтобы присоединиться к обворожительному, сексуальному и хуеподнимающему танцу. Юнги с довольной миной и стоящим членом от танца и улыбки парня не церемонясь подошёл сзади и, прижимая как можно ближе, одной рукой забрался под майку парня, а другой залез в джинсы, хватая ещё не вставший член, сжимая в своей руке и начиная лизать шею. Не зная или не понимая, что происходило, Чимин отдавался всем движениям и мёртвой хватке парня. На Пака плохо влиял алкоголь, поэтому и под его действием он совершал глупости, о которых на утро жалел; из-за этого он и не пил, когда находился рядом с голубыми, как море, людьми в одной компании. Больно он боялся за свою милую и аппетитную задницу. Так сказать, боялся проснуться с порванной задницей на утро. Долго не думая, Шуга вытащил из джинс свою руку, взял за запястье паренька и потащил прочь из клуба через «чёрный вход». Об этом входе знало только пару человек из персонала и начальство, которым был именно Юнги. А это значит — проблем не будет. Выйдя через «чёрный вход», они оказались за клубом, в мало освещаемом переулке, фонарь только висел над дверью и освещал табличку «выход». Долго не думая и не церемонясь, Юнги швырнул Чимина к стене и вдавил его в неё, нагло проникая в рот парня своим шаловливым языком, которым исследовал рот Пака, желая уже натянуть его на свой член. Мин умело расстёгивал ремень и, вытащив его, закинул на своё плечо. Чимин от такой наглости оттолкнул паренька. — Эй, нахуй съебнись от меня! — вытирая свои губы о рукав бежевой рубашки, крикнул Чимин. — Да мы ещё и грозные, — с довольной ухмылкой произнёс. — Так даже интереснее. Юнги расплылся в улыбке, и, схватив руку, которой Чимин вытер губы, резко развернул паренька к стене, и связал руки за спиной. Чимин, уткнувшись щекой о холодную после дождя кирпичную стену, пытался вырвать руки — но всё тщетно. — Как у такого дохляка, вроде тебя, столько силы, блять, — заорал от больной хватки, оставляющей на запястьях синяки от пальцев, и затянутого ремня на руках. Юнги лишь усмехнулся и развернул к себе лицом, продолжая избавляться от штанов Чимина. Когда штаны были стянуты до щиколоток, Юнги вновь стал проникать мокрым языком в рот парня, после почувствовав боль языка, отчего простонал недовольно. Чимин прикусил шаловливый язык Юнги, из-за чего получил не хилую пощёчину. Закусив свою губу до крови и приподняв взгляд на него, Чимин лишь увидел наглый смешок, и ухмылка так и не сходила с его довольной рожи. «Прощай гордость, прощай узкий анал», — такие мысли посещали голову Чимина. Но внезапно он почувствовал на своём члене мокрый язык, играющий с головкой, отчего Чимин громко и протяжно простонал, содрогаясь и покрываясь от удовольствия мурашками. Удовольствие длилось минут десять. Чимин стонал и облизывал губы, а мычания и причмокивания парня, сжимающиеся губы на члене, всё больше заводили его. И вот, чувствуя конец и приближения излития, простонал в недовольном стоне. Он был уже прижат к стене лицом и вдавлен в неё, а язык Мина уже исследовал каждый изгиб шеи парня. Юнги приспустил трусы Чимина и, облизав обильно свой палец, нежно стал водить по кольцу дырочки его, слегка надавливая и проникая на половину. Чимин содрогнулся и, не успев открыть рот с пронзающей болью в крике, рот был плотно закрыт рукой Мина. С лица Шуги не сходила довольная улыбка, а член уже до боли содрогался от пульсации и напрягался при каждом скольжении пальцем в Чимине, пока искал правильный угол. А когда нашёл, услышав сладкие стоны и мольбы парня, движение бёдер навстречу, Юнги запустил второй палец и стал растягивать парня. Когда Юнги подготовил парня, он приспустил свои штаны с боксёрами до колен, обильно вылил смазку на руку, которую ранее достал из толстовки, смазал свой член, немного подрочив его, и приставил ко входу, плавно и без резких толчков с протяжным стоном входил в Чимина, прижимая к себе. Остановившись на секунд тридцать, дал парню привыкнуть к размеру, после чего стал медленно двигаться и наращивать темп. Чимин с протяжным стоном, тяжело дыша, поддавался навстречу, до побеления костяшек цепляясь за толстовку парня, а при попадании по простате захлёбывался своими же стонами, елозив щекой по стене. Юнги не мог не признаться сам себе, что это лучший натурал, который так сладко стонет. Шуга сам не сдержал стоны, и вбивался в парня уже с бешеным темпом, и, закусив рубашку на парне, стал рычать, задыхаться. Чимина не хватило надолго и, пока Юнги вбивался в него, он излился на стену в немом крике. Чимин пытался сделать хоть пару вздохов, но всё было тщетно. И только через минут пять, ощущая тепло и излитие Мина в себя, он смог вздохнуть полной грудью. Юнги ещё пару минут не выходил из парня, изливаясь до конца, опаляя своим дыханием шею парня и облизывая свои пересохшие губы. Когда Юнги вышел из парня, напялил на себя боксёры с джинсами, он помог и Чимину, надев на него джинсы и отвязав руки. Повернув к себе, стал вдевать ремень и смотреть на Пака с довольной улыбкой. Застёгивая ремень, Юнги смотрел на Чимина, пытавшегося отдышаться и прийти в себя. — Теперь ты голубей неба! — Юнги сладко прошептал на ухо Чимина, взяв его за руку, и повёл обратно на танцпол, страстно чмокнув в губы.