Конец эпохи

Время шло, и неспешно подвигался к концу последний поход. На шестой день пути от Минас Тирита обжитые земли закончились, далее простиралась пустыня. С болот, лежащих на западе, тянуло сыростью и мраком, а к вечеру тянулся с гнилых вод и смрадный туман. Местность была столь безотрадна, что сковывала сердца вооруженных путников тоской, а иные – мирные рохиррим из Весфолда и земледельцы Лоссарнаха – и вовсе не могли продолжать пути, все чаще оглядываясь назад и все жалобней – вперед. Один вид Страны Мрака, раскинувшейся впереди, наполнял их сердца трепетом и страхом. Ближе к вечеру шестого дня Арагорн с жалостью поглядел на неопытных воинов и остановился: - Я отпускаю вас, - вздохнул он, и продолжил без капли гнева. – Идите. По левую руку – остров Кайр-Андрос. Попытайтесь отбить его у врага, а коли он не занят, так укройтесь там. Этим вы защитите дорогу на Рохан, да и на Гондор. Не бегите только, сохраните честь воинов. Оставайтесь там, чтобы не было вам стыдно даже перед самими собой. - Так нельзя, Арагорн, - выдвинулся вперед Леголас. – Ты отправляешь неопытных воинов отбивать пусть и маленькое, но укрепление. Дай им провожатых. - Я не могу, - возразил Воин Севера. – Каждый меч на счету, а любой опытный воин – это драгоценное время, что мы можем дать нашим Хранителям. - Тогда я пойду с ними, - нахмурился эльф. – Проведу их и вернусь назад. Мне меньше ведома усталость, я успею обернуться, пока вы остановитесь на привал. - Будь по-твоему, - Арагорн устало махнул рукой. – Если задержишься, ты всегда сможешь нас отыскать по звуку рога. Леголас склонил голову и призвал за собой тех, кто не сумел преодолеть страха перед Страной Мрака, не отважился продолжить поход, но охотно готов был оказать посильную помощь. Светлые волосы эльфа золотились в последних лучах заходящего солнца, когда крошечный отряд достиг стен крепости Кайр-Андрос. Леголас отдавал приказы, но из бойниц не летело стрел, а изнутри не доносилось угрожающего гудения, как бывает, когда за стенами засели готовые к бою воины. - Крепость пуста, - объявил Леголас. – Займите ее и наблюдайте за северо-западом. В ближайшие дни оттуда придут вести, а уж какие – дурные ли или добрые.… Если дурные, - эльф вздохнул, - лучше вам выйти навстречу полчищам Мордора. Эльф не стал прощаться, и развернулся было, чтобы как можно скорее нагнать основной отряд, как вдруг боковым зрением заметил высокую темную тень, что в одиночестве шагнула из врат. На мгновение мелькнула у Леголаса безумная мысль, что, может, это сам Враг затаился здесь. Фигура чуть пошевелилась, и раздался голос, самый прекрасный, что сын Лихолесья слышал на своем долгом веку: - Ты эльда? – донеслось из-под глухого капюшона. Незнакомец говорил по-эльфийски, но со странным акцентом – одновременно и слишком мягко произнося слова, и слишком твердо. Звучало непривычно и странно, но как будто знакомо… - Меня зовут Леголас, сын Трандуила, - отозвался эльф, делая знак своим воинам не вмешиваться. – А кто ты, и кому ты служишь? Плечи фигуры приподнялись, словно бы тот глубоко вздохнул, и отрывисто прозвучали слова: - Я никому не служу. И рад бы, может, но мне и того не осталось. - Кто ты? – повторил вопрос Леголас, выдвигаясь вперед. Рука его невольно нащупала рукоять кинжала, и от этого стало несколько легче. В это мгновение Леголас осознал, что ладони его влажны от пота, а сердце бьется, как сумасшедшее. Он никогда не испытывал страха перед врагом: ни перед человеком, ни перед орком, ни перед тварью Врага или черным назгулом, ни перед теми, кто встретился им на Дороге Мертвых… но эта одинокая фигура отчего-то вызывала у него мертвенный ужас. - Хочешь убить меня? – равнодушно спросил тот, кто скрывал свой лик. – Убей, - и добавил жарко. – Убей, прошу! - Я не могу, - Леголас опустил голову и отпустил рукоять. - Ты и не смог бы, - незнакомец горько рассмеялся. – Я живу здесь, почти у самых Черных Врат, с тех пор, как Враг вернулся – и меня не тронул ни орк, ни варг. Они обходят меня стороной. - Так кто же ты? – Леголас нервно обернулся на свое войско, и с удивлением отметил, что те спокойно стоят, не испытывая ни капли того ужаса, что сжимал сейчас сердце эльфа. - Это эдайн, они не понимают нас, - словно угадав мысли Леголаса, добавил незнакомец. – Им не знаком даже этот язык. Ты ведь из тэлери? Леголас вздрогнул и пробормотал: - Ты так странно говоришь… Последний раз я слышал такое в детстве. Я из Сумеречных эльфов. А остальные… неужели они не видят того, что вижу я? - А что видишь ты? – горько произнес собеседник. - Я… Я не знаю, - Леголас покачал головой. – Я чувствую такую боль и страх рядом с тобой… какой не знал никогда. - Возблагодари Эру, что ты никогда не узнаешь той боли, что живет во мне, - устало сказал незнакомец и сбросил капюшон. Леголас испуганно вскинулся, но внешне в эльфе – а это, несомненно, был эльф – не было ничего страшного: темные блестящие волосы, роскошными прядями спадающие на плечи; тонкие губы, на которых словно застыла горькая полуулыбка; твердый подбородок и острый профиль, будто выточенный из камня гномьей секирой; серые глаза, светлые, будто… Леголас заглянул в них и отшатнулся. - Не смотри, - бросил темноволосый эльф. - Мне показалось, что я заглянул в бездну, - выдохнул сын Лихолесья. – Хотя, мне кажется, меня и бездна так не испугала бы. - Это смотря что на дне, - отозвался собеседник. – Ты можешь идти, Леголас, сын Трандуила. Ты привел сюда этих смертных, чтобы уберечь их? - Да, - кивнул светловолосый воин. – Они никогда не были в настоящем бою. - Не беспокойся, - кивнул незнакомец. – Я позабочусь о них. Пока я рядом, ни одна тварь оттуда, - он кивнул в сторону Мордора, - даже не приблизится к нам. Им ничего не грозит, если ты объяснишь им, что надо делать. Меня они не поймут. - Ты не говоришь на общем языке Средиземья? – догадался Леголас. - Я вообще порой веками не говорил, - отрезал собеседник. – Скажи им, чтобы разместились в крепости и не покидали ее. Если кто-то уйдет, я не смогу его защитить. Леголас спешно отдал приказы. Темноволосый эльф проследил за тем, как юные рохиррим и гондорцы прячутся за воротами, и бросил: - Тебе нужно спешить, синда. Твой отряд, должно быть, уже ушел далеко. - Ухожу, - Леголас покрепче перехватил лук, но все-таки обернулся. – Ты так и не сказал, как тебя зовут. - Меня никак не зовут больше шести тысяч лет, - эльф прикрыл светлые глаза и исчез за воротами, бросив напоследок. – Если победите, можешь вернуться сюда. - Я должен вернуться, - Леголас устало вздохнул и повернулся к Гэндальфу. – Митрандир, отпусти. Полурослики в безопасности, а я обещал… - Ты не найдешь там ничего, кроме боли, - маг поджал губы. – Но это твой выбор. Иди. Только возвращайся быстрей – Арагорн не захочет проводить коронацию без тебя. - Я вернусь сразу, - кивнул эльф и, вскочив на коня, рванулся в сторону Кайр-Андрос. После того, как царство Врага рассыпалось пеплом, развеялись тяжелые тучи, а над долиной Итилиен вновь засветило солнце, Леголасу казалось, будто и дышать, и двигаться стало легче, но этот путь, что сейчас ложился под ноги, был не легче пути к Черным Вратам. Конь будто чувствовал тревогу, то и дело всхрапывал, и Леголасу приходилось утешать его и гладить по холке, чтобы тот не снижал скорости. Добравшись до крепости, эльф спешился, привязал рысака и остановился в нерешительности. Люди уже давно покинули крепость – сразу, как пал Мордор, они устремились к Вратам в уверенности, что рушится земля, а значит, и война проиграна. И плакали от радости, когда увидели, что встречают их не озверевшие рабы Саурона, а ошеломленные и счастливые люди Гондора. Леголас чувствовал взгляд, но никто не спешил выйти ему навстречу. Поколебавшись несколько минут, эльф отворил тяжелую дверь и оказался на мрачной лестнице серого камня. Не зная, где искать давешнего собеседника, он поднялся на несколько переходов, внимательно оглядываясь, пока на одной из стен, обращенных в сторону запада, не увидел знакомую высокую фигуру с разметавшимися по плечам длинными темными прядями. Он уже собирался окликнуть эльфа, как вдруг осекся, разглядев на старой, выцветшей ткани плаща смутно знакомый символ - вертикально вытянутую звезду с восемью лучами. Леголас никогда не любил уроков своего отца, на которых тот спокойно и вдумчиво рассказывал ему историю Средиземья. Юному эльфу всегда больше по сердцу были тренировки с луком и бои на мечах; вольная охота или, на худой конец, уроки музыки и рисования. Его всегда тянуло к знанию практическому, и он едва не зевал, слушая истории давно минувших дней. Однако Трандуил, как истинный король, планомерно и терпеливо вкладывал ему в голову то, что считал необходимым для сына правителя Лихолесья, и какие-то крохи знаний у Леголаса сохранились. Эта звезда — один из самых горьких символов Первой Эпохи — встречалась на страницах сказаний чаще всего остального, чаще даже стилистического изображения трех легендарных камней. Звезда Феанора. Незнакомец почувствовал взгляд и резко обернулся: - Ты все же пришел? Твои воины ушли, как только Враг пал. - Я пришел поговорить с тобой, - Леголас неуверенно шагнул ближе и поднял голову, наслаждаясь вечерним солнцем. - Я не знаю, кто ты, но ты помог мне, и я хотел предложить тебе отправиться с нами. - Куда? - равнодушно спросил эльф. - Сначала мы отправимся в Гондор... Король Элессар окончательно вступит в свои права и останется на троне, мы воздадим последнюю дань королю Теодену... А потом отправимся в Серебристую Гавань. - Зачем мне это? - поинтересовался эльф, словно речь шла вовсе не о нем. - Ты, верно, намного старше меня... - осторожно начал Леголас. Эльф рассмеялся и повернулся к сыну Лихолесья: - Ты даже не представляешь, насколько. - Хочешь пойти с нами? - Леголас опустил взгляд, невольно избегая светлых глаз незнакомца. - Любой, кто помог нам в тяжкую минуту — наш друг. Ты можешь не открывать своего имени, если не пожелаешь. Моего слова будет достаточно. Незнакомец немного помолчал и глухо спросил: - Среди вас есть другие эльдар? - Есть, - кивнул Леголас, но, увидев, что это не понравилось собеседнику, торопливо уточнил. - Их совсем немного. В нашем отряде — всего двое. Это Элладан и Элрохир, сыновья Владыки Элронда... Реакция незнакомца поразила его. Темноволосый эльф мучительно скривился, словно его пронзили мечом, и закрыл уши руками, буквально застонав: - Замолчи! Не надо... Леголас послушно умолк и заговорил снова лишь тогда, когда собеседник вновь уставился на развалины Мордора равнодушным взглядом: - Ты зря так о них... Они близнецы, храбрые воины и настоящие друзья... - Я знаю, - глухо ответил эльф. - Но я не пойду с тобой. Слишком тяжелы мои воспоминания. Скажи только, они похожи на Владыку Элронда? Леголас улыбнулся, припоминая, и уверенно кивнул: - Да, похожи. Наверное, он был таким в дни своей юности. - Я бы мог сказать тебе точно, - странно улыбнулся незнакомец. - Ты принадлежал к воинам сыновей Феанора? - мягко поинтересовался Леголас. - Пожалуй, что так, - меланхолично кивнул эльф. - И я помню Владыку Элронда в детстве. - Я мог бы проводить тебя в Ривенделл, - неуверенно предложил сын Лихолесья. - Если он помнит тебя... - Он несомненно помнит меня, - тяжело вздохнул незнакомец, - но я не хочу, чтобы он видел, каким я стал. Уверен, он считает, что я давно обретаюсь в Чертогах Мандоса. Ему будет слишком тяжко узнать, что я выжил. - Он может приютить тебя... или забрать с собой, если отправится за Море. - Нет, - эльф вздохнул. - Я принес ему и так слишком много боли. Уходи. - Я не могу, - признался светловолосый воин. - Мне казалось, что Четвертая Эпоха должна принести мир всем народам, а сегодня, на седьмой день новой Эпохи, я стою и смотрю на тебя — и понимаю, что не всем она принесла мир. - А, наступила четвертая? - с легкой улыбкой спросил тот, будто не расслышал. - Вторую я встречал с надеждой. Третью — с усталостью. - А что ты чувствуешь сейчас? - не удержался синда. - Безнадежность, - темноволосый воин улыбнулся и поднял капюшон, отгораживаясь от вечерних солнечных лучей. - Есть в этом мире те, кому не принесет мира ничто. Если тебя это утешит... Ты разбудил во мне любопытство. Я дождусь тебя в Серебристой Гавани и сам отыщу. Если сыновья лорда Элронда соберутся за Море, покажешь мне их перед тем, как они шагнут на корабль? - Конечно, - Леголас с надеждой вскинул голову. - Только сам Владыка Элронд, наверное, задержится в Средиземье. - Почему? - нахмурился собеседник. - Его дочь... Арвен Ундомиэль полюбила короля Элессара. Она останется с ним, избрав удел смертной. Неожиданно незнакомец расхохотался, но едва его мелодичный, но страшный смех отзвучал над гиблой долиной бывшей Страны Мрака, прозвучали слова: - Все повторяется. Моргот, все повторяется! Уходи, синда Леголас, мы еще встретимся. Леголас отступил. Безудержное веселье на лице темноволосого воина выглядело так же жутко, как и до этого — абсолютное равнодушие. Незнакомец поднял руку, чтобы отереть выступившую от смеха слезу, и сын Лихолесья с каким-то мистическим ужасом заметил, что ладонь собеседника — черная и обожженная. И это были вовсе не ожоги, полученные в кузнице или в печи. В Серебристой Гавани царило легкое оживление. Стояли первые теплые дни осени; на побережье перемешались в толпе серебристые одежды эльфов Ривенделла, золотисто-белые — Лотлориэна, а также мягкие зеленые и коричневые цвета лесного народа. Чем ближе приближался Леголас к Морю, тем больше усиливалась его тоска, и даже присутствие верного друга Гимли не могло сломить томительного ощущения. Шум морского прибоя очаровывал и звал за собой, но Леголас не мог оставить здесь Арагорна, зная, что их пути разойдутся навсегда. Эльф твердо пообещал себе дождаться и не потерять ни минуты из того времени, что достанется королю Гондора... а кроме того, Леголас со страхом и надеждой думал о незнакомце, которого оставил некогда недалеко от Черных Врат. С тех пор минуло два года, и светловолосый эльф не надеялся на то, что тот эльда, живое напоминание об ушедших Эпохах, сдержит слово и, в самом деле, дождется его у Моря, поэтому не удивился, когда, обыскав Гавань, он не нашел никого похожего. Тот эльф сильно отличался от всех тех, кто собрался здесь. В нем — даже потерянном и одиноком — чувствовалась мощная сила, несгибаемая воля, подобной которой не было ни у одного эльфа, которого знал Леголас. Отголоски такой силы он видел и у Владыки Элронда, и у Владычицы Галадриэль, но как бы ни хотел признать их равными, наедине с собой не мог этого сделать. Тем удивительней был едва слышный голос, раздавшийся в сгустившихся сумерках: - Приветствую тебя, Леголас, сын Трандуила. - Ты? - Леголас оглянулся на походный шатер, в котором уже похрапывал Гимли, и предложил. - Хочешь отойти подальше? - Ты ведь видел меня совсем недолго, - задумчиво произнес собеседник, - а уже начал меня понимать. Нечасто мне доводилось встречать понимание. Не бойся, я не причиню тебе вреда, но ты прав, я предпочел бы скрыться от возможных взглядов. Они отошли, и Леголас торопливо заговорил, боясь, что потом времени на это не останется: - Я изучил все предания, что смог достать. Даже мой отец отметил, что во мне никогда не было такой тяги к знаниям. Я видел символ, что вышит на твоем плаще. Скажи же мне свое имя. - Да ты ведь и сам теперь его знаешь, - с грустной улыбкой вздохнул незнакомец. - Канафинвэ Феанарион, - прошептал Леголас. - Канафинвэ Феанарион, - медленно повторил тот. - Да, так меня звали когда-то. Владыка Химринга, Врат Маглора, Гаваней Сириона... - Белерианда, - подсказал Леголас. Макалаурэ рассмеялся: - Не нужно излишних титулов. Груз каждого и так лежит на мне непосильной тяжестью. Не стоит добавлять. - Я прочел про тебя все, что смог найти. - И что же пишут обо мне в сказаниях? - с нескрываемым любопытством поинтересовался сын Феанаро. - Пишут о твоей гениальности и легендарной жестокости... - Не такой уж и легендарной. Тьелко был гораздо хуже. При воспоминаниях давно минувших дней лицо Маглора потеряло черты, делающие его похожим на каменное изваяние. Леголас заметил, что у того приятная насмешливая улыбка; мягкая морщинка на щеке, как будто раньше он улыбался часто; красивый разрез глаз... - Тьелко — это Тьелкормо? Туркафинвэ Феанарион? - Он самый. Дорого бы я заплатил, чтобы еще раз увидеть его... да и любого из братьев. Увы, мне этого не суждено. - Хочешь, я попрошу Владычицу Галадриэль взять тебя с собой? - по наитию предложил Леголас. Макалаурэ вздрогнул: - Артанис... Разве она тоже здесь? Я не видел ее. - Она должна прибыть завтра или послезавтра. А что, ты знаешь и ее? - Плохо ты все-таки изучал историю, - укоризненно заметил Маглор. - Владычица Галадриэль носила раньше имя Артанис Арафинвиони, она моя... почти двоюродная сестра. - Ты не хочешь видеть сестру? - утвердительно спросил Леголас. - Не хочу, - ровно кивнул Макалаурэ, вновь надевая безликую маску. - И она тоже вряд ли хочет меня видеть. А сыновья Элронда? Ты обещал. - Их мы тоже ждем, - спешно проговорил сын Лихолесья. - Лорд Элронд собирается за Море, а Элладан и Элрохир останутся правителями Ривенделла. Леголас с удивлением и болью увидел, как обожженная, почерневшая ладонь собеседника сжимается в кулак, и сочувственно проговорил: - Ты ведь воспитал Владыку Элронда? - Я убил всех, кто был дорог ему, - глухо произнес он. - А что воспитал... Майтимо не хотел брать на себя этот груз, но я уговорил его. - Нельяфинвэ Феанарион, - кивнул Леголас. - Да, Нельо... - А что ты собираешься делать дальше? - решился на вопрос молодой эльф. - После того, как увидишь их? - Это последнее, чего я хочу, - устало произнес Маглор. - После... Ничего. Вернусь к той жизни, что вел до этого. Отправлюсь в земли эдайн, они охотно кормят тех бродяг, что услаждают их слух музыкой. Правда, я бы это музыкой не назвал... Но зато по вечерам я часто играю для себя. И для них — а вдруг они слышат? - Кто? - Все они... Нельо, Тьелко, Морьо, Курво, Амбаруссар... Им вряд ли будет дозволено выйти в Валинор. Кто знает, что они могут видеть и слышать в Чертогах Мандоса? Я пою им колыбельные... Как когда-то. Может, от этого им будет спокойней? - Ты... - Леголас почувствовал, как против его воли на глаза отчего-то наворачиваются слезы. - Да, ты сделал много того, чего делать не следовало, но ведь ты воин, великий воин! В тебе течет королевская кровь! Ты не должен так жить. - Да я вообще не должен жить, - тонко улыбнулся Макалаурэ. - Но я и умереть не могу. Смерть обходит меня стороной. Сколько раз я мечтал, чтобы меня закололи в трактире из-за тех медяков, что я получаю в качестве награды за мерзкие песни! Сколько раз я мечтал, чтобы меня на потеху жирным пьяницам скормили бойцовым псам! Нет, мне и этого не дано, синда. - Называй меня по имени, - попросил вдруг Леголас. - Тебе уже все равно. - Хорошо... Леголас. Мне жаль, что ты встретился на моем пути. - Почему? - светловолосый воин нахмурился. - Я не сделал тебе ничего... - Теперь ты будешь вспоминать обо мне. Одной моей тени достаточно, чтобы отравить жизнь и тебе. Это мое проклятие — я отравляю все, к чему прикасаюсь, - Макалаурэ украдкой взглянул на давний ожог и спрятал ладонь в просторном рукаве. - Когда отплывает корабль Владыки Элронда? - Через два дня, если все пойдет так, как планировалось, - не задумываясь, ответил сын Лихолесья. - Тогда я вернусь к этому сроку. Не рассказывай никому обо мне, прошу. И не ищи больше встреч со мной. Отправляйся лучше и ты за Море. Эпоха эльфов пришла к концу. - Пока не могу, - пробормотал молодой эльф. - У меня здесь друзья. - У вас разные пути, - покачал головой Маглор. - А как там... за Морем? - Леголас даже дыхание затаил. - Ты ведь видел Валинор? - Я родился и вырос в Валиноре. Не знаю, как там сейчас, и едва ли могу ответить на твой вопрос. Нет, не потому, что там все изменилось. Наоборот, уверен, течение жизни почти не заметно там. Просто... там мой дом, Леголас. Дом, в котором меня больше не ждут. Большой, но легкий серебристый корабль уже покачивался у причала, когда оглядывающийся Леголас заметил высокую фигуру в надвинутом на лицо капюшоне. Маглор стоял в стороне, но Леголасу и отсюда казалось, что он видит отчаянный, пронзительный взгляд, направленный на тех, кто шагает на борт. Вот среди отплывающих мелькнул серебряный венец Владыки Ривенделла, и фигура вздрогнула. Рука Макалаурэ невольно потянулась к сердцу, да так и осталась прижатой к груди — Элронд крепко обнимался со своими сыновьями. Гимли увидел полуросликов и вскрикнул, замахал руками, а Леголас торопливо отступил к стоящему в отдалении нолдо: - Видишь их? - Вижу, - мелодичный голос Маглора прозвучал отрывисто и хрипло. - И впрямь, как две капли воды... Он такой же был, юный, искренний... Хмурился так смешно, когда я его в бою обходил... И по вечерам норовил украдкой меня обнять, хотя Нельо не одобрял этой привязанности... Леголас уже собрался что-то сказать, но вдруг голос Макалаурэ изменился, и в нем звякнула сталь: - Отойди, Леголас. Меня заметили, и будет лучше, если не заметят тебя. Точнее, не поймут, что это был ты. - Я волен сам... - Я сказал! В двух коротких словах мелькнула такая сила и мощь, что сын Лихолесья невольно послушался и отступил за ближайший док, однако дальше отходить не собирался, готовясь, если придется, защитить нового знакомца, которому невольно сочувствовал. Леголас — опытный воин — пока не понимал, что и где успел увидеть Макалаурэ, пока рядом не появилась высокая женщина с волшебного цвета волосами. Леголас невольно отыскал глазами Гимли и едва не хмыкнул вслух, заметив, как глядит на Владычицу Галадриэль друг. - Кано? - Галадриэль шагнула совсем близко и произнесла это быстро, проглатывая в коротком слове половину букв. - Значит, ты все же жив. - Я бы так не сказал, Артанис, - Маглор слегка поклонился, но капюшон не снял. - Ты хочешь вернуться? - женщина презрительно скривилась. - Тебе нет и не будет места на нашем корабле. Жаль, что ты не умер еще тогда, в конце Первой Эпохи. - Да, жаль, - ровно отозвался тот. - Но я вовсе не собирался просить тебя о милости. - Со мной майа Олорин, но и он будет против. - Неужели ты ничего не поняла, Артанис? - Маглор вздохнул. - Я не прошу ничего ни у тебя, ни у майа... как его там? Олорин? Ладно, хоть не Эонвэ. Я просто пришел в последний раз взглянуть на Элронда. Не волнуйся, я только посмотрю издали и уйду. - А мне ты ничего не хочешь сказать? - Галадриэль как будто успокоилась, но в ее тоне зазвучали насмешливые нотки. Макалаурэ задумался на мгновение, а потом так же насмешливо спросил: - Пожалуй, только одно. Я хотел спросить: как тебе живется без Проклятия, когда ты знаешь, что не сделала ничего, чтобы от него избавиться? Леголас даже со своего места видел, как блеснули голубые глаза Владычицы, и неожиданно почувствовал отвращение. Разумеется, эта женщина своими глазами видела все те страшные события, которые были описаны в преданиях, но оставаться такой безжалостной с тем, кто и без того побежден... - Если ты посмеешь приблизиться, - голос Галадриэль выровнялся и звучал теперь так же ровно и бесстрастно, как и голос Маглора, - я раскрою твое имя всем, и ты будешь изгнан с позором. - Позором меня не напугать, - криво усмехнулся сын Феанора. - Но ты можешь быть спокойна — я не собираюсь ничего делать. Просто посмотрю. - Тогда прощай. - Прощай, Артанис. Галадриэль развернулась и отошла, а Леголас вернулся на свое место и успокаивающе произнес: - Она, наверное, до сих пор держит обиду на тебя... - Да. Но ранит меня не это. Она имеет полное право говорить так со мной, но не имеет права решать за Элронда. - Хочешь, я позову его сюда? - Ты слышал, я дал слово. - Ты дал слово, что не будешь ничего делать, - возразил Леголас. - И дал слово, что не будешь приближаться. Ты не нарушишь ни одно из них, если Владыку Элронда приведу я. Неожиданно Маглор усмехнулся: - Ты чем-то напоминаешь мне Нельо, Леголас. - Так мне..? - Я не знаю... - Макалаурэ только сейчас заметил, что все еще прижимает ладонь к груди, и медленно опустил руку. - Я не знаю. Ты и так сделал уже слишком много для меня. Ты показал мне, что можно знать обо мне все то, что ты прочел — и при этом не испытывать ненависти. Леголас вздохнул и по наитию произнес: - Ты сказал, что Владычица не вправе решать за лорда Элронда. Но разве ты сам сейчас делаешь не то же самое? - Приведи, - голос Макалаурэ сломался, и нолдо опустил голову. - Я всегда был слишком слаб в своих привязанностях, - он стянул с руки кольцо и протянул его сыну Лихолесья. - Отдай ему, он сам все поймет. Леголас торопливо отыскал в толпе Владыку и осторожно тронул его за рукав: - Лорд Элронд, простите, что обращаюсь к вам... - А, это ты, - на губах Элронда расцвела улыбка. - Рад тебя видеть. Хочешь попрощаться? - Я тоже рад видеть вас, но... попрощаться хочу не я, - Леголас протянул кольцо и отвернулся. Элронд, все так же улыбаясь, принял в руки перстень с отпечатком восьмиконечной звезды, и улыбка тотчас погасла на его лице. Он резко побледнел, глаза его широко распахнулись и потемнели, а на лбу заметно вздулась вена. - Где ты взял это? - Я провожу... Леголас шел первым, слыша за собой торопливые шаги. На этот раз он не посмел подслушивать, отступая в сторону. О чем разговаривали эти двое, он не знал, но уже через пару минут величественный и сильный лорд Элронд спрятал лицо на груди у воина в потрепанном плаще. Когда он голову поднял, Леголас увидел, что лицо его мокро от слез. Леголас неловко отвернулся, ибо картина была слишком личной, и вдруг увидел Гэндальфа, который явно кого-то разыскивал. Не задумываясь ни на секунду, сын Лихолесья шагнул вперед, принимая удар на себя: - Митрандир! - Здравствуй, Леголас! Не хочешь с нами? - Нет, я уже говорил... - Слышал-слышал, - добродушно усмехнулся Гэндальф. - Владычица Галадриэль решила одарить Гимли беседой. Полурослики уже попрощались со своими... Только тебя ждут, да Гимли, как он наговорится. Я только одного не вижу... - Лорда Элронда? Он отошел буквально на минуту, я говорил с ним. - Разыщи его и приведи. Нам уже пора отправляться. Леголас кивнул и, проводив взглядом старика, почти бегом бросился назад. - Возьми, это твое, - лорд Элронд пытался вернуть кольцо Маглору. - Не нужно. Вдруг встретишь кого в Валиноре... кто захочет услышать обо мне.... мою мать... Да и у тебя пусть останется воспоминание. - А ты? Возьми хотя бы мое... - Не нужно, - ласково повторил Макалаурэ. - Воспоминания и так останутся со мной, даже если бы я того не хотел. Но ты — то, о чем я никогда не захочу забыть. Иди, Элронд, тебе пора. - Я тоже всегда буду помнить о тебе, - уже бывший Владыка Ривенделла вновь прижался к груди наставника. - Надеюсь, мы еще встретимся. - Иди, а то ты так меня никогда не отпустишь. Владыка Элронд стер вновь набежавшие слезы и произнес: - Я многое понял, лорд Маглор... И я... отпускаю тебя. Леголас проводил взглядом медленно отходящий от причала корабль и опустил взгляд, вглядываясь Гимли в лицо: - Ну что, идем? - Эх, дружище, слышал бы ты, как она со мной говорила... Леголас передернулся: - Я слышал, как она говорила с другим. - С другим? - заволновался Гимли. - А тебе-то что? - поддел его эльф. - Она уж не первый век замужем. - Но уехала-то без мужа, - возразил гном. - Это да, - вздохнул Леголас. - Только знаешь, Гимли... - Чего еще? - Я тут почитал сказания о Первой Эпохе... - О, так твой отец тоже, что ли, в Благословенный Край собрался? - С чего ты взял? - А с чего тебе еще читать такую ерунду? Небось отец и заставил. - Вроде того, - Леголас хмыкнул. - Так вот знаешь, что-то мне Владычица Галадриэль уже не настолько нравится, как раньше. Не хочешь и сам почитать? - Вот уж нет, - Гимли завозился, бережно нащупывая упрятанную коробочку с золотистым локоном. - Какая уж она там ни была, а красивая. А больше мне от нее ничего и не надо. Одинокий эльда в плаще с вышитой восьмиконечной звездой простоял на причале до тех пор, когда корабль окончательно скрылся в сияющем тумане. Нолдо глубоко вздохнул и пошел прочь от Гавани. Только отойдя на пару лиг, он поднял руку и неуверенно оглядел собственные, чуть подрагивающие, пальцы. В руке, с которой он веками не снимал кольца, чувствовалась необычайная легкость. На душе тоже было легко, и это забытое ощущение позволило ему глубоко вздохнуть и впервые за последние века расправить плечи наедине с собой. Он еще раз оглядел почерневшую ладонь, и с облегчением и радостью заметил, что кончики пальцев едва заметно светятся полупрозрачным светом, словно из-под них льется самая прекрасная в этом мире мелодия. Эпоха эльфов прошла.