Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. Начало ноября выдалось чуть прохладнее, чем обычно. Хотя Триш не знала наверняка, а статистические выводы делала, основываясь лишь на воспоминаниях о погоде в это время года там – в Италии на целое столетие вперёд. Пусть здесь и не было прогноза по утренним новостям, но по собственным ощущениям температура воздуха, изо дня в день неминуемо опускалась ниже отметки в двадцать градусов, а дождливых и пасмурных дней становилось всё больше и больше. В день, когда они, собрав с десяток чемоданов и захватив с собой четыре человека из прислуги, дружной (и не очень) компанией сели в вагон поезда, который держал путь до родного города Елены и Деймона, погода тоже была мрачной, сырой и дождливой. Настроение у девушки, так канонично для серости и промозглости за окном тронувшегося в путь локомотива, тоже было скверным и тревожным. Головная боль беспокоила её странными пульсирующими приступами, а ещё волнами накатывала сильная сонливость, из-за которых ведьма могла лишь вполуха слушать Елену, сидевшую рядом с ней в виду того, что Спейд за каким-то отбыл раньше на пару дней и обещал встретить их в пункте назначения. Хотя причина того, что Холмс не могла сосредоточиться на диалоге и поддержать его, наверняка крылась в том, что женщина щебетала обо всём на свете, не зацикливаясь на какой-то определённой теме. В отличие от Терри, плохая погода никак не сказывалась на настроении дочери принца, которой наверняка не терпелось свидеться с семьёй и посетить родные края. - Триш, ты выглядишь уставшей. Что-то случилось? - наконец-то хоть кто-то заметил подавленное состояние девушки и потрудился спросить об этом. Даром, что сидел этот кто-то спиной к ней. - Нет, всё в порядке, спасибо за беспокойство, Лампо, - колдунья прислонилась виском к прохладному стеклу, с другой стороны которого виднелись капли дождя. – Голова немного болит, но это не страшно: наверное, я вчера слишком поздно легла спать. - Ты можешь поспать, пока мы едем, - Елена улыбнулась и похлопала себя по руке, намекая на то, что её хрупкое острое плечо всегда готово заменить подруге подушку. – Всё равно путь будет долгим. - Спасибо, Елена, но я, пожалуй, откажусь. Холмс вымучено улыбнулась, больше волнуясь не о головной боли или же сонливости, а об усилившемся в разы чувстве опасности, которое, по своему обыкновению, посещало её лишь в те моменты, когда в будущем должно было случиться нечто действительно плохое. Беспокойство медленно вырывало корни уверенности в том, что решение поехать на этот бал было действительно хорошей затеей. А судя по выражению глубокой задумчивости на лице Джотто, который беспрерывно пялился на однообразный пейзаж за окном, Триш была не одинока в своём состоянии слабой тревоги. - У вас, двоих, эмоциональная связь или что? – Елена нахмурилась, внимательно наблюдая за Примо и Терри, которые сидели напротив друг друга и, не глядя ни на кого, оба всем своим видом выражали беспокойство и одновременно задумчивость. - Не говори глупостей, - устало попросила ведьма, отреагировав на слова женщины запоздало, но всё же раньше, чем это сделал Джотто. – Я думаю, дело в погоде. Не говорить же Елене, что у её подруги-ведьмы чутье потомственной колдуньи запускает в воздух невидимые сигнальные огни и тем самым тревожит нервную систему, поэтому она выглядит, как замученная женская версия Джаббы Хатта из «Звёздных войн». Вспомнив жуткую жабу из всеми любимой франшизы, Триш поморщилась и несильно встряхнула головой, от чего та заболела ещё сильнее. Всё-таки, как бы девушка ни стремилась избежать этого, похоже придётся воспользоваться помощью таблеток. В конце концов, от этой боли было не так просто избавиться и сон здесь не поможет. - Ещё одни таблетки? – недовольно забурчала Елена, как только завидела пузырёк с незнакомой надписью, из которого ведьма высыпала две пилюли себе на ладонь и проглотила их, запив водой (из бутылки, которую никогда не выбрасывала, ибо пластиковая бутылочка такого размера пригодится всегда). – … Триш, это вредно. - В моё время… - бездумно ляпнула девушка, но тут же осеклась, когда Джотто резко повернул голову в её сторону и взглядом «закрой-рот-пока-я-тебе-его-не-зашил-пожалуйста» приказал замолчать. – … В смысле – в это время года у меня на родине у всех начинаются жуткие головные боли. Только таблетками и спасаемся. Всё в порядке, простые анальгетики в умеренном количестве не вызывают никаких побочных эффектов. - А те, другие? – Джи с вызовом посмотрел на ведьму, имея в виду другую баночку, которая выглядывала из небольшой косметички, оборудованной под аптечку. Опустив взгляд вниз, Терри быстро убрала импровизированную аптечку в сумку, но при этом была абсолютно спокойна, что немного противоречило беглым движениям рук. - Обычное успокоительное, - пожала плечами Холмс. – У нас такие даже детям продают. Хорошо помогают, кстати. - Зачем детям успокоительные? – с неподдельным ужасом спросила Елена. - А у школьников когда экзамены начинаются, они всё, что угодно глотают, лишь бы их на учителей не стошнило от нервного перенапряжения, - с весёлой усмешкой отозвалась колдунья. – Меня вот с экзамена по математике вынесли вперёд ногами: я как только лист с заданиями увидела – сразу в обморок. А потом в слёзы. Сдала только с третьей попытки: кое-как мне шестёрку поставили. - Ну и жуткие же у вас школы! – возмутилась женщина. – Детей готовить нужно, а не запугивать! - Вы все, скорее всего, учились на дому и учителя к вам приходили заниматься индивидуально, так что не знаете, но это – абсолютно нормальная практика, - Холмс всё же вытянула баночку со своими успокоительными и продолжила защищать их честь, достоинство и… что-то там ещё. А также оправдывать их среднюю себестоимость. – От таких таблеток привыкания не возникнет. Максимум – сильная сонливость, если организм слабый. Но они хорошо успокаивают. - Не люблю импортные лекарства, но ты меня заинтересовала, - Елена протянула руку, мол: «дай взгляну на чудо-средство», на что Триш отрицательно покачала головой и прижала сумку к груди. – Триш, даже взглянуть не дашь? - Я почти уверена в том, что ты отберёшь их, так что не дам, - Терри вяло качнула головой и зевнула, прикрыв рот ладонью. Спать хотелось невыносимо. Девушка потёрла пальцами глаза, в которые словно песка насыпали, и, сомкнув веки, стала дожидаться, пока головная боль утихнет. Она не ожидала, что действительно уснёт, вопреки собственным словам. И уж тем более не ждала того, что в своём сне вновь окажется лежащей на полу того самого зала, где её впервые встретила так называемая Судьба по имени Клото. В этот раз женщина не стала скрывать своего присутствия и делать из появления шоу: она, преисполненная ленью в каждом своём движении, пила чай за небольшим столом, на котором, помимо фарфорового блюдца, стояла шахматная доска. Партия явно была не закончена, однако соперника Клото Триш нигде не обнаружила. - Он ушёл, как только я вызвала тебя, - будто не нуждаясь в словах, спокойно пояснила женщина. - Он? – переспросила девушка. - Тот, с кем я играла, - не упоминая конкретной личности, что делало диалог вдвойне глупым, ответила мойра. – Но мы ведь не для этого сюда пришли, верно? Вижу, ты совсем запуталась. - Как можно запутаться в том, чего вообще не понимаешь? – язвительно поинтересовалась Терри. – У меня нет ничего: ни единой подсказки! Я здесь уже два месяца, Клото, и до сих пор ничего не выяснила! А если тот человек уже умер? - Не нервничай, милая – сосудик лопнет, - женщина нерасторопно сделала небольшой глоток чая, не издав при этом ни звука (все такие женственные – одна Триш всё время хлюпает, да прихлёбывает). – Ну, что уж тут поделать? Если бы ситуация была экстренной, я бы с тобой тут же связалась. Но пока всё было наоборот, полномочий и не было. - А сейчас есть, значит? - Есть – я могу тебе немного помочь, потому что босс согласен, что с такими темпами ты не только человека с меткой смерти упустишь, но и себя угробишь. А твоя смерть мне и сёстрам очень дорого будет стоить: наш начальник оплошностей не любит. И всё же, это ничуть не мешало ему самому грешить подобными делишками. Ох уж этот Бог. Кто бы выше него по рангу нашёлся? Задумавшись об этом, Триш по привычке села на пол, несмотря на то, что за столом место противника мойры в шахматном бою пустовало. - Слушай, Клото, а ваш босс – он вообще какой? – спросила ведьма. – Ну, Иисус какой-нибудь… или кто другой? - Нет-нет, и рядом не стоял,- женщина шутливо отмахнулась. – Тот добровольным засланцем был: всегда у него любопытство в одном месте играло. Парень, вроде, мозговитый был – даром, что наивный. Вот и отправили его в качестве пробного камня. Кто же знал, что доброта и чуточку сверхъестественных способностей его так загубят, а люди потом культ личности слепят? Босс до сих пор злится из-за того, что его заслуги на другого вешают. - Вот это да… - Терри едва не присвистнула. – Лучше Наклу никогда этого не знать. Да и вообще всем верующим. - Верно говоришь, у людей шок будет, вплоть до самоубийства, наверное… - согласно кивнула Клото. – Чаю? - Нет, спасибо, - вежливо отказалась девушка. - Лучше подробностей о нужном мне человеке... А ещё лучше – домой, в двадцать первый век. - Ну, подробностей, так подробностей, - ожидаемо пропустив последнюю фразу мимо ушей, женщина отставила чашку на блюдечко и, закинув ногу на ногу, сцепила пальцы в замок на колене. – У меня для тебя две новости: хорошая и не очень. - Терпеть не могу подобные штучки, - пробормотала Терри и, уже громче, добавила: – Начни, пожалуйста, с хорошей. - Нужный тебе человек в той семье, с которой твоя связь сильнее всего. Хотя я думала, что это очевидно, раз уж тебя отправили сразу к ней, а не выкинули на дорогу… В общем, держись ближе к Вонголе. … Ха! Как будто бы у неё, у Триш, был выбор? Эта организация была в буквальном смысле – везде. В каждой бочке затычка. Вирус с кодовым именем "Вонгола".Раковая опухоль, пустившая метастазы везде, где только можно. От такой избавиться только одним способом – умереть. Если повезёт, то лёгкой смертью. По-другому никак. - Ладно, - колдунья выдохнула. Новости-то и впрямь были хорошие, даже несмотря на то, что впереди маячило что-то совсем не утешительное – новое потрясение для нервной системы. – А не очень хорошее известие? - Мы немного напутали со временем. Кажется, сосудик всё-таки лопнет – вон, как венка на лбу вздулась. - … Что, прости? Мне уши заложило? – Триш сделала вид, что поковырялась в ухе. – Вы там ещё что-то напутали? - Ох, ну, всё в такой спешке делалось… - женщина пожала плечами и отвела взгляд. – Но ты ведь уже прижилась, да? Освоилась – жильё нашла, работу. Значит всё хорошо, не так ли?.. - Ближе к делу, - коротко приказала Терри. - … Вот и продолжай в том же духе до последнего месяца зимы. Независимо от того, когда случится нападение на избранного человека, тебе придётся остаться. - Что? - Ой, сколько времени-то уже! Тебе пора просыпаться. Последнее, что девушка услышала от мойры, прежде чем та отправила её обратно – в мир бодрствования и страданий – были слова: «Я на тебя надеюсь» и «Удачи». - … Знаешь, куда ты свою удачу можешь себе засунуть, стерва? – хрипло прорычала ведьма, принимая сидячее положение и хватаясь за голову. Нет, боли больше не было – лишь неприятные отголоски, которые, впрочем, тоже сходили на нет. Просто Холмс не могла поверить в то, что это происходило именно с ней. Не обращая внимание ни на кого вокруг себя, девушка стала загибать пальцы на левой руке, считая вслух: - Ноябрь, декабрь, январь, февраль… четыре месяца?! Да вы вообще с ума сошли там? – шёпотом возмутилась Терри. До неё с большим опозданием дошло, что вагон поезда – не самое лучшее место для порицания сильных мира сего, а Вонгола – не то окружение, которое просто так забудет о её подозрительных фразах, и вряд ли поверит сказкам о плохих сновидениях. И совсем уж поздно Триш вспомнила о том, что явно не лежала, когда закрывала глаза. - Я предполагал, что ты будешь спать дольше. Елена и остальные ушли всего пару минут назад. - В смысле? – уже на привычном слуху, итальянском языке достаточно громко спросила ведьма, вскочив с места и тем самым обратив на себя внимание немногочисленных пассажиров, оставшихся в вагоне. Сбавив обороты и утихомирив своё недоумение, девушка смущённо прочистила горло тактичным кашлем и села обратно. – В каком смысле «ушли»? С поезда на полном ходу «ушли»? Джотто сперва не понял, как Триш пришла к такому выводу, а потом негромко хохотнул и мотнул головой: - Нет конечно. В вагон-ресторан: мы уже почти четыре часа едем. - Почему меня не разбудили? - девушка позволила себе расслабиться и, достав из сумки пудреницу, посмотрелась в зеркальце: волосы немного растрепались, и помада стёрлась, но в целом – ничего дурного. – И почему ты не там? - Ты была слишком уставшей, а Елена не могла пройти мимо пирожных. Вот я и предложил заменить её. - Вот оно что, - колдунья пригладила волосы и, не став поправлять макияж, убрала зеркальце обратно в сумку. – Извини, что причинила неудобства. - Понятия не имею, о каких таких неудобствах ты говоришь, но признаю, что слышать ругань из твоих уст было неприятно. Не делай так больше – тебе не к лицу брань. Выразительно изогнув бровь, Терри молчаливо поинтересовалась, мол: «А существуют женщины, которым идеально подходят ругательства?» – и забавно фыркнула, после чего обеими ладонями помассировала себе шею у линии роста волос и вытянула руки над головой, выгибая спину аж до хруста позвонков, разминая тем самым затёкшие места. - Зачем ты положил мою голову к себе на колени? – спросила она, чувствуя не смущение, но что-то, весьма и весьма приблизительное к этому (одно дело – спать так, будучи не совсем трезвой, и совершенно другое – когда в крови ни капли алкоголя). - Мне показалось, что так тебе будет удобнее, - просто пожал плечами Примо. – Ты выглядела измученной, словно тебе снился кошмар. - Ты не так далёк от истины, - заверила его Триш. - Это как-то связано с тем инцидентом? – очевидно припоминая, что в тот первый и последний раз, когда он подслушал разговор между Рено и Патрисией, речь тоже шла о сновидениях, спросил мужчина. Ведьме оставалось лишь криво усмехнуться: разве существовал какой-то смысл в том, чтобы отпираться и придумывать отговорки для человека, который уже вовлёк себя во все её проблемы? - Выслушаешь меня? Раз уж Рено здесь нет. Осознание того, что ей придётся провести в этом времени следующие четыре месяца били по самому больному месту в душе Триш. Здесь ей придётся встретить не только собственный день рождения, но и другую, много более значимую дату. Страшный, как все первые одиннадцать лет жизни Триш, день, когда главу их малочисленного семейства постигла незаслуженная им кровавая вендетта. Патрисия не могла спокойно переносить мысли о том, что в этом году не сможет положить на могилу аввы его любимые белые хризантемы, вид которых он терпеть не мог, но запах обожал до безумия: слегка горьковатый, с примесью полыни и календулы, и в то же время не лишённый нежного истинно цветочного аромата. Терри даже не сможет просто пожелать спокойствия надписи на его надгробии и попросить присматривать за непутёвой дочерью, не давая ей наделать глупостей. Внутри с надрывным треском что-то лопалось от жуткого осознания: выполнить свой ежегодный ритуал она не успеет, как бы ни старалась. В другой же день делать это было просто бессмысленно. От этого было страшно и болезненно-горько. Красивая улыбка трещала по швам, грозя вскоре стать безумной гротескной маской. Патрисия Холмс больше не боялась неудач. Зачем пугаться чего-то настолько мизерного и незначительного, если на плечах лежало самое настоящее проклятие – не иначе? II. Прибыв в родной город Елены поздним вечером и встретив на почти безлюдной платформе обрадованного прибытием невесты Деймона, вонгольская свита, нигде не задерживаясь и клятвенно обещая Триш завтрашним утром перед самым приёмом (который состоится, как и многие другие светские мероприятия, глубоким вечером) показать все самые интересные места этого чудесного портового городка, сразу же отправилась в отчий дом дочери принца. То была большая, но тем не менее, очень красивая белокаменная вилла на холме, которая, вопреки своим размерам, не создавала впечатление холодной громадины. Территория этого места была в разы больше, чем резиденция Вонголы, и Триш, завидев всё это богатство, невольно подумала, что следует держаться ближе к кому-то, кто точно не потеряется здесь, ведь сама она, скорее всего, заблудится уже на подходе к самому зданию. На входе их встретил, как поняла Терри, отец Елены: приземистый, полноватый седой старик с густой бородой и очень добродушным взглядом. Чуть позже к ним, сияя вежливой улыбкой, спустилась высокая и очень худая, загорелая черноволосая женщина, которая очень смутно напоминала своими чертами лица саму Елену. Родители женщины выглядели диаметрально разными и напоминали пару из какого-нибудь юмористического шоу, но тем не менее, по первому впечатлению показались Холмс приятными людьми, судя по тому, с каким искренним радушием встречали гостей. Но об общении с ними Триш не могла сказать ничего толкового. Не потому, что в коммуникации с другими эти двое оказались полными профанами. Девушка попросту ничего не помнила. Кажется, они поприветствовали друг друга, познакомились… потом было какие-то чаепитие и их, сердечно желая самых лучших снов на новом месте, развели по комнатам. Ну, с учётом того, что дом был огромен, то нисколько не удивляло наличие у каждого своих собственных апартаментов. Терри была настолько измождена, что даже не умудрилась запомнить людей, что заняли комнаты, соседние с её. Одна лишь была радость – покои ей достались с балконом… или кто-то уступил их ей? Этого ведьма, почему-то, тоже не могла вспомнить. Она без конца размышляла о том, каким именно способом Джотто планировал ей помочь. Даже будучи введённым в курс дела, он по-прежнему мог быть тем самым человеком. И обладание какими-то необычными способностями отнюдь не делало его бессмертным. Если хорошенько подумать – Елена являлась самым уязвимым членом семьи. Но её значимости это отнюдь не умаляло, хотя вряд ли кто-нибудь думал о ней именно в таком ключе, а значит вряд ли кому-то пришло бы в голову сделать её целью. Чего нельзя было сказать о других. Тех, кто был состоятельнее в плане боеспособности. В этом плане больше подходил как раз-таки глава семьи или же его первый помощник и заместитель в случае критической ситуации. На первый взгляд круг «подозреваемых» действительно сузился. Но на самом деле, когда Терри пыталась задействовать свой почти мёртвый мыслительный орган, извилины которого, кажется, с момента рождения ведьмы, были прямыми и неспособными к логическому мышлению, она понимала, как сложно было вычислить того самого «единственного». - Боже, моя голова сейчас лопнет, - устав от длительных раздумий, девушка взъерошила волосы на голове и поднялась с постели, чтобы выйти на балкон. Не раздвигая штор, она проскользнула в щель между ними и обеими руками распахнула створки двери, впуская в комнату солёный морской бриз, который нёс с собой запах сырости от недавно прошедшего дождя. Вид с этого места открывался действительно прекрасный. Даже если ночь уже опустилась на город, здесь всё равно было светло и шумно. Это напомнило Холмс о современных городах, которые только начинали настоящую жизнь с наступлением сумерек. И ей совсем не было страшно. Несмотря на холод и некоторую промозглость, небо уже было кристально-чистым и звёздным: не осталось ни следа от туч, которые затягивали его ещё днём. Триш осмотрелась по сторонам и, не обнаружив ни одного человека в радиусе пары-тройки метров, перебралась через перила, чтобы сесть на них и от балды поболтать ногами в воздухе. Но стоило только поудобнее устроиться на каменной ограде, ведьма услышала обращение к себе: - Разве не опасно вот так просто сидеть на парапете, Триш? К собственному удивлению не испытав волнения или же страха, девушка посмотрела вниз. Холмс была почти уверена в том, что он тоже маялся бессонницей, как и она, и это вызывало у неё весьма неопределённые, но очень тёплые чувства. - Разве ты не поймаешь меня, если я упаду отсюда? – она отставила руку чуть в сторону, чтобы было удобнее разговаривать, глядя вниз и при этом имея минимальный риск свалиться. - Ну, разумеется поймаю. Только не прыгай оттуда специально, чтобы проверить это, - раздался ей в ответ глухой мужской смех. – Такой тест я уже проходил. - Твоя правда, - Терри засмеялась в ответ. – Почему ты на улице? - Только что закончил беседовать с отцом Елены. Мы немного выпили, так что я выветриваю алкоголь, иначе потом будет плохо… Сделав неожиданную паузу, Джотто перестал задирать голову, чтобы общаться с девушкой «лицом к лицу», и начал взглядом выискивать что-то, попеременно заглядывая вверх. Триш поначалу с искренним недоумением следила за действиями мужчины, пока тот не переступил через ограду небольшой веранды под окном соседней комнаты ведьмы и не встал обеими ногами на скамью, протягивая руки к ветви близстоящего дерева. - Ты что, хочешь залезть сюда? – девушка с ужасом прикинула расстояние от своего балкона до земли. – Ты с ума сошел? - Не кричи, а то сюда вся прислуга сбежится, - целенаправленно забираясь вверх, откликнулся Примо. – Мне всё по плечу, пока я выпивший. - Послушай меня, Ричард Львиное Сердце, - громко зашипела Триш. – Если ты сорвёшься вниз, то ушибами не отделаешься – это не смешно! - Но ты же меня потом вылечишь, - пусть она и не видела его лица, зато усмешку в голосе слышала просто отлично. – Или хотя бы Накла позовёшь – он уж точно с этим справится. - Ты просто невозможен! - Ой, брось, это же не башня – тут есть за что зацепиться. А вот разговаривая с тобой с земли я действительно рискую завтра проснуться с запрокинутой головой. Триш не то, чтобы удивило упрямство Джотто. Скорее она была в ужасе от того, насколько человек не боялся испытать боль. Он ловко взбирался вверх, используя в качестве опоры всё, что выглядело более-менее надёжным. Но больше поражало то, что даже сейчас деловой костюм сидел на нём идеально. Триш никогда не думала об этом, но глядя на мужчину прямо сейчас она понимала – красивые люди красивы во всём. - Почему бы, в конце концов, просто не войти через дверь? – уже почти смирившись с тем, что чувство страха у мужчины явно было притуплено, поинтересовалась девушка. - Так быстрее. Я до утра буду бродить по тем коридорам – свет-то везде уже погасили. Да и как ты представляешь меня, крадущегося среди ночи в комнату к незамужней девушке? Моему имиджу придёт конец. «Можно подумать, что если тебя застанут, карабкающимся ко мне через балкон, то ничего такого не случится?» - саркастично подумала Триш, елейно хмыкнув. Правда все колкости пришлось отставить на второй план. Перекинув ноги обратно на балкон, ведьма спрыгнула на пол и подошла к тому месту, куда уже почти подобрался Примо, чтобы помочь ему забраться. Не зря. Как только его рука достигла резной балясины, то пальцы почти тут же соскользнули из-за того, что это место всё ещё было мокрым после дождя. - Осторожнее! - Холмс перегнулась через ограждение и обеими руками схватила Джотто за предплечье. – Я же говорила, что это плохая затея! - Ты слишком негативно к этому относишься, - с улыбкой сообщил ей собеседник и, как только девушка отпустила его, чтобы не обременять её тяжестью своего веса, покрепче ухватился обеими руками за перила. – Отойди-ка… - сказал он, чтобы в следующую секунду оттолкнуться обеими ногами от своей опоры и с лёгкостью перемахнуть через ограду, оказавшись на одном уровне с Триш. - Ты точно в детстве с цирком по миру не колесил? – фыркнула ведьма. - Боюсь тебя разочаровать, но я до двенадцати лет маленьким принцем рос, так что в цирке бывал только в качестве зрителя, - не обратив внимание на явное намерение девушки задеть его, честно ответил Примо. - Боже, с вами преждевременную седину заработать – как раз плюнуть, - проворчала Терри, украдкой осматривая своего ночного гостя на предмет царапин или ещё каких повреждений. – Что ты, что Елена – все чудите так, что потом хоть стой, хоть падай. - Зато жить веселее, - неотразимо улыбнувшись, не согласился с ней мужчина. - Нервные расстройства плохо влияют на сон. А бессонница плохо влияет на кожу. Что ты будешь делать, если из-за вас у меня появятся морщины, и никто меня, такую страшную и старую, не полюбит? – девушка повеселела и привалилась поясницей к перилам. - Всё зависит от того, какие у меня есть варианты. - Вот всегда ты так – никаких прямых ответов. - Что уж тут поделать – постоянная доброта и честность плохо сказываются на личной выгоде. - Меркантильный негодяй. - Зато всему знаю цену и ни на кого свои проблемы не валю. Весело хохотнув, Триш пожала плечами и, чуть склонив голову набок, тяжело и шумно выдохнула. Эта ситуация немного расслабила её и отвлекла от жутких мыслей, за что Джотто, чисто по-человечески, можно было сказать искренне «спасибо». - Тебя тоже что-то беспокоит? – вместо благодарности спросила Холмс, припоминая, каким взволнованным выглядел мужчина по дороге сюда. В ответ на несколько удивлённый взгляд (неужели он действительно не замечал, что всё было настолько очевидно?) она пояснила: - Дело в том, что у меня… складывается впечатление, что лучше было бы не ехать сюда. Не берусь говорить за всех, но… конкретно мне. Это странно? - Ничуть, - Примо качнул головой. - Я просто подумал, что ты действительно устала от всего этого. И я тоже… устал… - Твоё внимание к таким вещам немного пугает меня… Триш осеклась, вскинула голову и, всего на секунду опешив, едва не попятилась назад. Если бы только ограждение, упиравшееся прямо в поясницу, не помешало это сделать. Джотто был намного ближе, чем она на то рассчитывала. Почти вплотную к ней. Девушке это решительно не нравилось. Но причина крылась не в мужчине, стоявшем перед ней, а в её собственных эмоциях. Ведьму чересчур сильно взволновала эта близость. Она поджала губы и отвела взгляд. Вдалеке послышался громкий весёлый пьяный напев и смех, скорее всего из ближайшей таверны. Наверное, люди праздновали что-то. Влажный ветер трепал короткие волосы девушки. Из-за него пряди длинной чёлки выбились и спадали на лицо, тем самым сильно мешая и раздражая. Ведьма подняла ладонь и, чуть опустив голову, пальцами заправила волосы за ухо, а когда решилась посмотреть на гостя, то почувствовала лёгкое прикосновение к своим губам. Он приник к её приоткрывшемуся от удивления рту и обеими руками обхватил расслабленное тело за талию, крепко прижимая к себе. Она была сильно удивлена – ей не давали даже мизерного шанса отвергнуть и оттолкнуть от себя. Триш почувствовала сильный привкус алкоголя: терпкий и горьковатый. Кажется, Джотто выпил больше, чем просто «немного». И спустя какой-то промежуток времени, пока мужчина целовал её мягкие податливые губы, девушка просто сдалась, не имея воли к борьбе. По позвоночнику пробежались мурашки: даже тело предавало. Не было ни сил, ни даже желания попытаться освободиться от навязанного поцелуя. Как цветные стёкла в калейдоскопе меняли узор при каждом, даже самом слабом повороте трубки, так менялось и мнение Триш об этом человеке – каждое его действие или слово рождало импульс, за которым следовало движение. Она не любила его. Просто, наверное, сходила с ума.