Холодное блюдо

Выстрел… Выстрел… Взрыв гранаты… Ещё один выстрел… Вновь звук разрывающийся гранаты... Крик. Женский. Мужской. Торопливые шаги. За ними ещё и ещё. Бегом к ней в кабинет. За столом у окна на полу лежит она. Пропитанные кровью в районе живота форменная рубашка и китель. Безжизненные фиолетовые приоткрытые губы, с которых стекает тонкой струйкой кровь. Красивые любимые глаза, в которых видны страх, оцепенение, боль, любовь и нежность. Бледное лицо. Она ещё пытается что-то сказать, но тщетно, ничего не удаётся. Просишь молчать взглядом, она понимает и прикрывает глаза… Тонкие холодные пальцы рук, такие же ладони и не прощупываемый пульс. Надежда, которая испаряется в доли секунд. Губами к тонкому запястью. В ответ лёгкое подрагивание пальцев и всё. Больше не чувствуешь жизни. Её забирают. И даже твоя крепкая хватка не спасает, она ускользает из этого мира…       Он проснулся в холодном поту, вновь ощутив тот негатив, что испытал вчера. В голове была лишь одна мысль: «Найти и уничтожить!». Он знал, что легче не станет, но теперь он обязан это сделать. За неё, за свою любовь, у которой так бесцеремонно забрали жизнь. - Ром, ты это, как вообще? – поинтересовался Ткачёв, оказавшийся рядом со стаканом воды в руке. - Хреново… – он взял в руки стакан и моментально кинул его в стену. – Сука! - Эй, хорош, – крикнул Павел, чем отрезвил друга. – Я понимаю, что тебе… В общем, я всё понимаю, но не нужно громить мою посуду и квартиру.       Савицкий только кивнул в ответ, посмотрел на наручные часы и поднялся с кровати, куда его определил Ткачёв, когда притащил пьяного к себе, посчитав, что оставлять его одного – плохая идея. Роман быстро собрался, поблагодарил Пашу и покинул его квартиру, но отправился не домой, а в отдел.       У входа он увидел кучу журналистов, поэтому вошёл с чёрного. По телу прошла дрожь. Куски обрушившихся стен и стекла у дежурки убрали, пол помыли, стены тоже, но отверстия от пуль в дверях всё же остались. Проходя мимо кабинета Елены, Рома затормозил, посмотрел в дверь, что была открыта. Где-то внутри ещё была надежда на то, что вчера с ней ничего не случилось, что в неё никто не стрелял, что мимо её кабинета прошли, не обратив внимания. И что сейчас она сидит за своим столом и по обыкновению пьёт кофе со сливками. Но этого не произошло. В кабинете работали другие люди.       До своего кабинета Роман тоже не дошёл, свернул в актовый зал, где находились Зимина, Климов и Зотов. При виде Ромы они замолчали. Мужчины поприветствовали его, пожали друг другу руки и, выразив соболезнования, вышли в коридор. Ирина посмотрела на опера и еле узнала его: одежда помятая, лицо опухшее, под красными глазами тёмные мешки, а губы пересохшие и обветренные. Она обняла его, пряча влажные от подступивших слёз глаза. - Ром, я бы сказала, что всё хорошо, но не могу… - Ирина Сергеевна, ничего и не нужно, – вновь официально обратился он. - Ира, Ром, для тебя я Ира, – поправила она. – Я написала тебе небольшой отпуск. Тебе нужно прийти в себя, – проговорила она, смотря мужчине в глаза и поглаживая его ладонями по плечам. - Спасибо. Я хотел… Кто занимается расследованием? - Следственный комитет, а мы помогаем. Так что ты хотел? – поинтересовалась Ирина, уже отойдя от майора. - Да так, ничего, просто сказал, не подумав, – он отвернулся от полковника и пошёл в направлении двери. – Ладно, я пойду. - Ром, прошу: не наделай глупостей.       Он кивнул, после вышел, буквально бегом покинул отдел и так же стремительно приехал домой.