Слишком близко, Малфой, слишком.

Когда я заметил, что Гермиона вышла из зала, я сразу понял, что что–то случилось. Сославшись на плохое самочувствие, я покинул стол слизерина и последовал за Грейнджер. За дверьми никого не оказалось. Я стал озираться, как вдруг услышал всхлип. Я нашёл её в кладовке. Она плакала, сидя на корточках. Я тоже присел. Гермиона подняла на меня свои полные слёз глаза и, ещё раз всхлипнув, обняла меня, уткнувшись в мою грудь. — Что случилось? — аккуратно спросил её я. — Я не могу ничего скрывать от своих друзей! Из–за этого я с ними ссорюсь! — Так расскажи им. Грейнджер посмотрела на меня как на сумасшедшего, после чего язвительно сказала: — Ты ведь не торопишься рассказать обо мне своим. Она была права. Сказать друзьям, что ты встречаешься с заклятым врагом — это сложно, а потом добавить, что она носит ребёнка, ещё сложнее. — Скоро ты не сможешь скрывать это. — Я посмотрел на её живот. Она кивнула и, уже не плача, обняла меня. Ей нужна поддержка.

***

Я сидел в своей комнате один, как вдруг ко мне прилетела сова с письмом от моего отца. Он написал кратко: «Жду тебя сегодня в Малфой Мэноре, с мисс Грейнджер». Отцу всё равно, что попасть к нему сложно, а с гриффиндоркой — вообще невозможно. Я отправил Гермионе Патронуса с сообщением о месте встречи. «В гостиной Слизерина в 23:00. Пароль: „мятный пирожок“».

***

Мы отправились к папе, через камин. Очутившись в Малфой Меноре держась за руки, мы с Грейнджер направились в отцовский кабинет. Мы переглянулись. Слова были не нужны, я сжал её руку покрепче и постучался. «Входите». Отец сидел за столом и, увидев нас, встал с кресла. Фальшиво улыбнувшись и задержав взгляд на наших руках, он предложил сесть. — Итак, начнём. — Он ещё раз каждому из нас улыбнулся, а потом резко сделал серьёзное лицо. — Мисс Грейнджер, я так понимаю, Вы решили оставить ребёнка? Она, задрав подбородок, кивнула. Гордая Гриффиндорка. — И это отличная новость! Ещё один Малфой — это прекрасно, но встает вопрос о его воспитании. Я считаю, что юный Малфой должен жить среди своих, с нами. Грейнджер вскинул брови, но сдержалась, не стала ему ничего говорить и продолжала слушать. Я был возмущен не меньше её, но я не мог перечить папе… — Вы должны отдать нам ребёнка на воспитание, здесь у него будут лучшие условия жизни. К тому же, Вам не придётся краснеть, когда люди увидят Вашего ребёнка. Вы такая молодая, Вам не нужна такая ответственность! — Люди и так скоро заметят мой живот, краснеть мне придётся уже через пару месяцев. - Она говорила сдержано, я мысленно похвалил её за самообладание. — Верно, поэтому я и хотел настоять на том, чтобы во время беременности Вы жили здесь, у нас. Что он такое говорит?! Грейнджер настолько возмутили слова отца, что она вскочила с кресла. — Я не брошу учёбу! И своего ребёнка я Вам тоже не отдам. После этой речи, я Вас к нему даже близко не подпущу, так и знайте! — Её лицо стало красным, она была в ярости. Я тоже встал и положил руки на её плечи. Она обернулась на меня и сказала: — А ты что молчишь?! Скажи ему! Вдруг она схватилась за живот, её ноги подкосились и лицо сморщилось от боли. Люциус недовольно поджал губы, но его не волнавала её боль. Я испугался. Гермионе нужно было в больницу! Взяв её на руки, я поспешил к камину. Через пару минут мы были уже в Мунго и доктора забрали её от меня. Я остался один и мне оставалось только сидеть и ждать, пока меня не окликнут. В голове все смешалось, я не мог найти себе место. Мерлин тебя побери! Почему так долго?! Секунды шли медленно, а минуты казались вечностью. Я просто не мог тут сидеть и просто ждать. Я взъерошил свои волосы и закрыл лицо руками. Тяжелый день.