My sweet revenge.

Damon Salvatore. Часом раннее… Семейный совет. Как же раздражает. Одному богу известно, что на уме у нашего задумчивого старика. Неужели даже Стефан не в курсе чего мы уже почти сорок минут торчим у его кабинета. Банкет только-только закончился. Неужели устраивать на ночь глядя «собрания» так необходимо? Детское время Стефана, черт возьми, уже закончилось! Нельзя ли побыстрее. — Стефан, Деймон, вы уже в курсе зачем я вас позвал? Я переглянулся со Стефаном. — В общем то…мы думали ты нам скажешь. — ответила за нас обоих Стеф. — Вот как. — Джузеппе кивнул и откинулся на спинку рабочего стула. — Я уверен, что вы оба подросли за это время и более чем уверен, что могу отпустить вас в Нью-Йорк, чтобы вы жили самостоятельно. Но! Стефан — останется со мной, продолжит учебу и со временем…будет продвигаться в сфере политики. Я в этом уверен. — он кивнул Стефану, но тот решил промолчать. Старик продолжил: — Деймон — вернется в Нью-Йорк и закончит последний год учебы, что я смог спокойно…передать тебе дело. Но к тому времени, я сам приеду в город, чтобы собрать все необходимое. Оформление и прочие документы, которые я буду должен сделать занимает много времени, поэтому терпение, Деймон. — Иными слова; ты оправляешь меня обратно? — интересуюсь детально я и мой отец кивает. — Лето закончилось, парень. — заявляет в отместку Джузеппе и я наконец начинаю понимать, что это новый уровень возможного. Как же долго я этого ждал…

***

К главе: песня. Luke Sital–Singh — Dark

Встав под теплые и в тоже время обжигающие струи воды. Я только и могла, что переваривать, переваривать и еще раз переваривать сегодняшний день. И так до бесконечности. Неужели такие как Деймон действительно существуют? Кажется, мои желания опережают ход моих мыслей. Как я могла так ошибиться? А ведь сама подписалась на то, что видеться с ним, в конце концов подпускать его к себе, черт, говорить с ним! И только сейчас я начинаю понимать, что все это было ошибкой? Какая же я дура. Я любила его. Может даже и теперь…не знаю..я запуталась. Все кроме меня считают, что Деймон — псих, законченный социопат. Но как он стал таким? Неужели люди от природы такие? Переодевшись в домашнюю одежду, а именно в майку и свободные штаны, я вяло провела расческой по волосам. Всматриваться в свое отражение не было никакого желание, но из-за постоянной привычки приходилось. Все еще не до конца смытые глаза от туши смотрелись угрюмо. Показатель тому круги под глазами. Мне кажется или я стала старше? Сейчас на меня смотрит не школьница, а более взрослая девушка. Непривычно ощущать в себе изменения. Что уж говорить об взвинченных чувствах и мыслях, которые посещают мою больную голову каждый божий день. Под шумок старого телевизора, я спустилась по лестнице, заметив маму спящую на нашем диване. Сейчас она выглядит более спокойной. Лицо скрываемый под макияжем, делающий ее намного моложе что-ли, сейчас показывал тонкие морщинки. Она так беззаботно спит на диване так и не раздевшись, вызывая у меня грусть за то, что вечно с ней ссорюсь и показываю недовольство к нашему образу жизни.Какой бы она не была она все-таки моя мама и я должна лучше относится к ней. Как вы поняли я уже успела позабыть о том кем она меня считает. Немного странно, но что поделать? Не могу же я вечно злиться на маму! Устало вздохнув, я взяла из ее комнаты плед и вернувшись в гостиную накрыла им спящую женщину. Так она не простынет. Да и мне будет спокойней. Уныло поднявшись на второй этаж, я встала на пороге своей комнаты, обведя ее глазами. Засматриваясь на каждый ее элемент. Вырасти я выросла, а какие-то плюшевые игрушки все равно остались. Фотография с друзьями увешенные на огромном зеркале с комодом. Фотография мамы с папой. Тогда мне казалось, что жизнь идеальна. Хотите верить, хотите нет, но я любила большую часть времени проводить с семьей чем где-то вне дома, зависая каждый вечер на студенческих вечеринках. Знаете, что меня застало врасплох? Внезапные стуки в мое окно, вызванный ударами камешками. Меня это здорово испугало. Первоначально стуки о мое окно означало, что Аврора дожидается меня на улице, чтобы мы вместе сбежали на вечеринку. Но сейчас все иначе. И это не сигнал о побеге. Сердцебиение участилось вот-вот выпрыгнет. Как же я хотела, чтобы это был всего лишь сон… — Нужно поговорить. — проговорил Сальваторе, но мой шок все еще не прошел и я не могла также быстро как и он отвести свой изумленный взгляд. Во мне зарождалось то непонятное чувство неопределенности. Все смешалось — расстройство, радость, может даже гнев. Его появление под моим окном приводит меня в замешательство. И что мне теперь делать? Внезапный телефонный звонок до ужаса испугал. Я дрожащими руками ответила. —  Спустись, прошу. — Не могу. — выдыхаю я и сглатываю. Во рту чертовски пересохло. — Пожалуйста. — взмолился он полу шепотом и я мучительно прикрыла глаза. Раз за разом все тяжелее и тяжелее забыть его грубый, но в тоже время соблазнительный, притягательный голос. От которого перехватывает дыхание. Я сбрасываю трубку и молча спускаюсь на первый этаж, надев что-то по типу толстовки. На улице не так уж и тепло. Никак ночь на дворе. Я недоверчиво выхожу из дома, ожидая чего-то большего, чем тот же высокомерный вид Деймона. Он вновь возвышается надо мной, используя огромную разницу в росте. Я скрещиваю руки на груди, потупляя с каждым вздохом и выдохом глаза. — Прости. — с трудом выговаривает Деймон. Я наконец натыкаюсь на его холодные глаза, в которых отображается его борьба над самим собой. — Прости, я был груб сегодня. Ты этого не заслужила, — он буквально выдавливает каждое слово из себя это смотрится жалко…очень жалко. Почему-то мне сразу стало смешно. По-моему, он не заслуживает того, чтобы я тут стояла с ним и выясняла отношения. — Перестань. — раздраженный рык из уст Деймона, заставляет меня убрать злорадную ухмылку. Его злости как не бывало. Как же легко его вывести. — Прости. — тут же произносит он и начинает метаться глазами. — Ну и? Что теперь ты от меня хочешь? Чтобы я простила? Этому не бывать! — проговариваю я медленно…каждое слово, чтобы вдолбить ему, ведь до этого ублюдка все никак не доходит. — А знаешь почему? Потому что ты этого не достоин. Не достоин, чтобы я плакала из-за тебя, не достоин даже того, чтобы я смотрела на тебя! Он показывал что недоволен, рассержен, а главное насколько он старше. Его небольшая щетина наконец заметна мне, становится ужасно тошно. — Я знаю. — выдыхает он и мои глаза округляются. Деймон Сальваторе — только что признал свою вину? Признал насколько он ничтожен? — Но и ты не хороша. — он задиристо ухмыляется. — Дорогая моя, ты еще ребенок, который не знает какие на самом деле мужчины. У тебя парня то никогда не было, но знаешь…в чем-то ты действительно права. Я — ничтожество, которое тем не менее добивается. Слышишь? Добивается. Того чего хочет. А ты? Ты — лицемерка. Подросток, который не знает чего хочет. — с каждым его словом я все больше и больше понимаю, что падаю. Действительно падаю… в глазах других (наверное), в своих собственных глазах если можно так сказать. — Ты думаешь я такая же как и ты? — Может быть. — говорит с некой язвительностью он и ровно также как и я скрещивает руки на груди. Вновь эта уверенность. Вновь это высокомерие. Я снова пустилась на самотек и теперь он уже за раннее отмечает свою победу. Как это я не заметила, что-то сжимаю то разжимаю свои ладони в кулак. От ногтей остались красные следы, но меня меньше всего это волнует. Самое тупое в моем случае это — наваждение. Иными словами, я не представляла себе какие-то романтические отношения между нами. Но все это…оказалось не более чем игрой. В этой игре марионетка - я. Что самое забавное…он никогда не говорил и даже не намекал о каких-то чувствах и о прочей чуши. Лишь я вообразила себе, что между нами и правда есть то, что называется «любовью». О, боже! Ну что за идиотка? Без слез просто не посмотришь на меня… — И когда ты собирался рассказать мне о своих планах? — Вообще-то…не знаю. Не планировал. — пожал он плечами и искренне улыбнулся. — Я думал ты так и продолжишь делать вид, что мы…боже…не представляю даже это — «мы», где-то вне постели. — он рассмеялся. Мои руки заледенели и внезапная дрожь во всем теле сказалась на моем сознание. Звонкая пощечина последовала за его словами. Моя рука горела, действительно горела и легче от этого не стало. Вновь его нездоровый смех, вызванный моей реакцией, еще больше его раззадорил. Он обошел машину к переднему сидению рядом с водительским и открыл ее. — Садись, солнце. — Ты серьезно думаешь, что я поеду с тобой куда-то? — выплевываю я и поднимаю бровь в изумлении, стоя на том же месте где и стояла первоначально. — Нет, но я мог бы тебя заставить. — он громко закрывает дверь и подходит ко мне, схватив за локоть. — Блять, не испытывай мое терпение, солнце. — Да пошел ты. — я вырываю свою руку и прохожу мимо него. — Эй! — срывается из его уст и я застываю у открытой мной дверцы машины. — Я попросил бы. — он выставляет указательный палец и я раздраженно усаживаюсь на переднее сидение. Он следует моему примеру. Какие-то мучительные для меня минуты мы молча едим в машине окутанной ночными огнями и приятным дорогим одеколоном Деймона. Можно было не волноваться за то, что мы не произносим и слово, погруженные каждый свои мысли. Я вот например наслаждалась группой «Radiohead», которая песней за песней звучали в его салоне. На очереди была песня «Airbag». — Мы просто прокатимся, хорошо? — изогнув бровь интересуется он и я киваю. Зачем это нужно вообще? … Мы остановились у какого-то сомнительного заведения, горящей огнями вывески, которой я так и не разглядела. Ржавый метал и потускневшие огоньки на буквах, из-за которых трудно прочитать. Я откинула от себя попытки все-таки прочитать название этой халупы, которая наверняка окажется баром для пристарелых вдовцов, байкеров и парочек овдовевших дам. Это было моим первым впечатление, но нет. Внутри было простенько, хотелось было сказать со вкусом, да…кхм…язык не поворачивается. — Мне не станут наливать. Я — не совершеннолетняя. — бурчу ему почти что в ухо, пока нахожусь позади него. — Конечно, же станут. — он хитро ухмыльнулся, демонстрируя свое превосходство. — Ну да, конечно. — говорю я, закатывая глаза и кивая, подтверждая идеализируя. — Ка-а-ак, я могла забыть. Ты ведь у нас мачо. — порция сарказма выливается из меня и я насмешливо прищуриваю глаза, сев рядом с ним за стойку. — Заткнись. — зашипел раздраженно он и я мысленно себе аплодирую. Кстати…помимо, вывески было еще кое-что…бар круглосуточно открыт, теперь мне стало понятно почему он привез меня именно сюда. Не понятно другое…как в этом хоть и сомнительном баре, могут наливать школьникам, что-то не безалкогольное? Чтобы Деймон не сделал это сработало. Его умение развязывать мой язык, настолько поражает, что я в открытую рассказываю как я жила все эти два года. Чем занималась и всякую хрень не связанную даже с тем, что я рассказывала ему пять минут назад…Кстати, а что я рассказывала? А пофиг, кажется, виски так сумбурно подействовал на меня. Хоть бы не начать вешаться на Деймона… — Кстати…ты п-помнишь Ника? — спрашивает он целеустремленно и я пытаюсь сделать, что-то по типу умного вида. Что плохо получается и я глупо улыбаюсь. — Тв..Твой друг…друг? — пытаюсь вставить свою реплику я, подставив под свою растрепанную головушку руку. — Да-да, он…так вот…он хотел приехать сюда, но видимо, мы его не дождемся. — я почему-то рассмеялась и иссушила налитый мной стакан темной жидкости. — И л-ландо. — кое-как отвечаю я и задираю подбородок. Деймон поднимает его своим указательным пальцем, потом выпрямляется. Мое состояние не позволяет этого.

***

— Т-а-ак, солнце! — запыхавшись произносит Деймон, придерживая меня за талию. Мои ноги не держат меня и я не успеваю сообразить не то, что я в стельку пьяна, не то где мы сейчас… Он выпускает меня. И я стою рядом с ним слегка покачивая в разные стороны. Отрезвляющий летний, прохладный воздух опьяняет мою голову похлеще виски. Становится так легко! Так спокойно! Я слегка оборачиваюсь, чтобы разглядеть местонахождение ну или место где мы с Деймоном стоим. Это мост. Серьезно? Мост «Виккери»? Теперь я полусонно полупьяно посмотрела на парня, который не открывал от меня взгляда. Такие холодные глаза. Последний раз я видела такой взгляд, когда он якобы просил прощение. Теперь-то что? Встает вопрос…кто я теперь? Кто я ему? И почему я вообще задумалась об этом только сейчас, а не до того как села в его проклятую тачку? — Я не понимаю… — с перехватившим дыханием спрашиваю я. Постепенно моя «потерянная» голова возвращается ко мне. — Понимаешь. — ответил он, приближаясь ко мне, — Ты все прекрасно понимаешь, солнце. — коснулся моей щеки своей ладонью, нежно проводя своими большими пальцами. — Ты — все такая же как в детстве. Хрупкая…наивная…бесспорно добрая. — каждое слово он подчеркивал как отличительные качества человека, с какой-то надменностью что ли. Сейчас я как в трансе, наблюдаю за его губами как они двигаются произнося слова с чувственностью. Наши лица были всего в нескольких сантиметрах, — Как жаль, что для меня этого не достаточно. — говорит он с какой-то резкостью, отдергивая меня мои мысли. Обрывая мои смешанные чувства, которые бушевали внутри меня буквально…секунду назад. Как будто звук от разбитого стекла…Также обреченно. И уже вдребезги разбитое стекло уже не склеишь, не починишь. Наваждение… Опять! Опять эта боль, порождающая на немыслимые поступки. Самые безумные. — Я повторюсь. — он лукаво улыбнулась, каждый раз прорабатывая свою технику обмана, продолжил: — Ты — скучная. Действительно еще…ребенок. Неопытный…ребенок. — он ухмыляется как мартовский кот и в груди вновь защемляет. Уже не так как это было когда я была с Тристаном. Это разрывает меня изнутри. — Я же говорил, что не задержусь здесь надолго, правда? — прежняя наша идиллия прерывается, как только он отстраняется. — Просто знай. — он со вздохом убрал прядь сбившихся волос, показав что даже не способна на то, чтобы следить за собой. — Я желаю тебе повзрослеть. Не на ломай дров в следующий раз, хорошо? И да. — прежде чем сесть в машину, он добавляет: — Не доверяй людям как себе. — на этих словах он еще шире улыбается мне, непринужденно садится в машину и уезжает, оставляя меня в полном одиночестве. До этого незамеченные слезы, спокойно текли вниз по моим щекам, а прежде не устойчивые ноги стали ватными и я обессиленно рухнула на землю. С жалким и беспомощным криком, как у раненого животного.