Посттравматический синдром

Два года не виделись. Два. Да, брось. Неужели для того, чтобы «я» случился, нужны причины? Ксюха. Ксюша, Ксюшенька, Ксюшечка… Говорю вслух, пока тебя нет рядом. Пока ты отошел на добрых сорок метров и что-то несешь в телефон. Ну, знаешь. Все это дерьмо, которое льется из тебя - двадцать четыре на семь. «Да мы с Димой…» Мне кажется «собираюсь трахнуть проститутку Анжеллу» звучало бы лучше, чем все эти мужские имена. Потому что правильный ответ ей известен заранее и ни один из вариантов, которые ты выдыхаешь с январским воздухом не верен. Никто не выиграет миллион. Не сегодня. Ксюшенька – она же наше все… Я начинаю бить ботинком о другой. И замечаю, что мы в одинаковой обуви. Перехожу дорогу и иду в другую сторону. Ты догоняешь. Суть наших отношений. Я роюсь в голове. Чертовы мысли разбегаются - красиво лаконично перейти к тому, зачем мы стоим возле светофора и в чем смысл этих встреч, событий, жизни, всего не получается. Поэтому мы молча едем «Гранд». Мне до одури хочется сказать, что ты похудел. Что нельзя себя так... Что нельзя вот так… Поэтому мотаю туда-сюда ленту. Будто у меня зашибись какое важное дело в социальной сети. И только потом поднимаю глаза и улыбаюсь, как идиот. Где-то здесь валялось мое хладнокровие и контроль. Боже. Неужели это не угол скайпа. Где нельзя насмотреться на тебя, словно одиннадцатилетняя девочка. Именно так бы ты и сказал. Ну, может еще про ее венерические болезни добавил бы. Сидишь возле меня. Сидишь вот прям вот тут. Я мотаю в голове ленту из хоть каких-нибудь слов для разговора. Туда-сюда. Мы совсем безразличны друг к другу. Мы как пожилая пара. Главное, чтобы все это видели. Все это видели? Отлично. Между нами гребаное ничего. Только водитель косится, как на наркоманов. Которые изредка лыбятся – потому что задумали кое-что на двоих. У кофе дурацкий запах. Потому что кофе на самом деле горький и невкусный, а пьем мы сахар с молоком. И только этот запах – обещание сахара с молоком – сполна. Каждому. Всем, кто недополучил материнской любви в детстве. От тебя пахнет кофе. От меня пахнет кофе. И сейчас… дамы и господа. Мой выход. Только пожалуйста не говори о погоде…не говори о…блять. В номере мы заказываем пиццу. И много дряни, которая создает раковые клетки. Но ее так хотелось в детстве. И чтобы сразу и много. Мы не выросли и не поумнели. Плазма мелькает кадрами, звук выключен. Я смотрю на стены – голубой экран бликом падает на обои вместе с моей тенью. Это я так выгибаюсь? И со стороны это именно так и смотрится. Я выпил слишком много мохито. Мне хорошо и я провожу рукой по твоим волосам, когда ты прижимаешь. Китайские фейерверки полыхают перед глазами и разрушают озоновый слой. «Илья, ты разрушаешь в моей голове…». Пальцы проводят по идеально выбритому лицу. Я – похороненная влюбленность Джека. Меня подкидывают в воздух, как теннисный мячик, чтобы тут же ударить. Но эти доли секунды, пока ракетка рассекает воздух и приближается ко мне, я счастлив. Я пуст. Мы засыпаем на кровати среди конфет скиттлз. Счастливые и странные. Мне снится эпичность. Я плаваю среди обломков Титаника и зову на помощь. Я просыпаюсь один. В холодном номере отеля «Гранд». Я судорожно проверяю все ли вещи на месте. А вдруг?.. И падаю на спину – я чертово счастье Джека, глотающее слезы. Он не оставляет записок и сообщений. Он забирает. Моей новой футболки нет среди вещей – ответ «да» на мое «начнем сначала?». А это значит, что... Что шоу продолжается. И будет длиться бесконечность и целую жизнь.