Сможешь ли ты спасти меня?..

Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я встретил Ноя. Вообще, время — очень ментальное понятие. Люди и вампиры считают его огромной рекой, которая несётся по берегам мироздания, разрушая его и питая. Не понимаю, почему время считается чем-то философским. Вообще-то время — нечто нелепое. Невидимое, неосязаемое, но приносящее лишь боль и страдания. Время не лечит раны. Вероятно, мы с Ноем путешествуем где-то год. Уже многое произошло, мы приобретали новых друзей и теряли. Каждый раз мы что-то находили и тут же упускали. В отличие от Ноя, я сильно переживал по этому поводу. Даже не так. Я сходил с ума. Ной, этот добрый парень с красными глазами, он приносил в мою растерзанную душу спокойствие и тишину. Он считает, что я горжусь Книгой Ванитаса, но она убивает меня изнутри. По ночам я слышу шелест иссиня-чёрных страниц и щелчок часовых механизмов, но на сей раз её открывал не я. Тень в капюшоне держала эту книгу, скрываясь в лучах Синей Луны. Я не видел лица, но тот взгляд, с которым тень томно произносила моё настоящее имя, я чувствовал на своей шкуре. В день, когда я третий раз видел этот сон, Ной не спал. Мучился от бессонницы. Когда он проходил к своей кровати мимо меня, я в панике схватил его за запястье. В полумраке он не увидел моего взгляда, присущего забитому и загнанному в угол зверю. «Вха-ха, я хотел проверить твою реакцию!» — растягивал я губы в маниакальной ухмылке. Ной тогда тихо хмыкнул, сказал что-то невнятное и ушёл. Он решил, что я просто дурачусь, но в ту роковую ночь я пропитал подушку слезами. Не от какого-либо страха, не от осознания собственного безумия, не знаю, как это объяснить. Слёзы просто лились. Как и сейчас. Я стоял на крыше под Синей Луной, не осознавая, что по щекам льются те же слёзы. Облака пушистыми полосками усеяли чёрное небо, однако алмазный блеск звёзд я всё же видел. Голубые лучи разрывали пространство и неслись ко мне, словно хотели укутать меня. Ветер неприятно трепал волосы, я впервые осознал, что не могу глубоко дышать. Лёгкие будто стянуло серебряной цепью. Наклонив голову, я увидел, как цепь книги окутывает мою грудь и живот. Стоило мне замешкаться, и она сдавила горло. Чертовски больно, настолько, что я упал на колени, в панике пытаясь отодрать цепь от своей шеи. Словно птица в агонии, я извивался под голубыми лучами, истошно крича о помощи. Неужели конец? Конец для такого жалкого существа, неизбежный конец, что был начертан мне множество лет назад… — Ванитас! — адскую головную боль причинил встревоженный голос Ноя. И сон разрушился на крупицы, растворился, отправляя меня в пропасть сознания. — А? — в неведении произнёс я, склоняя голову к плечу. – Ной, ты беспокоишься? Он кивнул головой в знак согласия. За проведённый с иссиня-чёрным лисом год он так и не научился подделывать эмоции. Мы стояли на крыше, однако как там оказались — загадка для меня самого. Наверное, я притащил Ноя, чтобы сказать ему нечто важное. Но что же я подразумеваю под словом «важное»? То, что я связал наше с ним существо воедино? Или же то, что я умру от собственной сущности, которая паразитирует во мне и разрушает изнутри? Или то, что я схожу с ума? — Я не могу так, Ной… Я боюсь. Я невероятно боюсь, что в следующий миг цепь сдавит мои лёгкие и переломает рёбра. Мне страшно, что в любой миг я могу почувствовать адскую боль, словно всё тело охватывают языки пламени, боюсь превратиться в пепел, уносимый холодным ветром вглубь мерцающих огней Парижа. Боюсь, что стану призраком, который медленно поднимется к облакам и прекратит своё существование. В душе похолодело. Я испугался, что слёзы, бегущие из моих глаз, уже не капают под ноги, в панике вцепился в его запястье. Однажды Ной схватил мою ногу, не позволив нашим телам расцепиться в полёте, так сможет ли он теперь удержать меня? Глупого, забитого паникой мальчишку… Я всё же чувствую, что это тепло, которое окутало меня, будет последним в моей жизни. Наверное, именно поэтому я снял со своего лица маску. Обнажил чувства и уткнулся ему в плечо. Страх растворялся в воздухе. Паника отдирала от моей души свои липкие лапы. Защита этого вампира изгоняла из меня весь ужас грядущего. Даже если вдруг мои ноги перестанут меня держать, я чувствовал, что он придержит меня. Не даст упасть. Не позволит разбиться. Свяжет наши руки нитью жизни, которая однажды, быть может, спасёт мою хрупкую жизнь. Наверное, теперь мне не нужно отрицать тех слёз, которые впитывала его рубашка? .. — Ной… — я перешёл на шёпот, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я пообещал вам всем, что обязательно спасу вас… Но в итоге беззащитным остался я. Прошу, скажи мне… Сможешь ли ты спасти меня? .. Я закрыл глаза, тихо всхлипнул и задрожал. Пусть он согревал меня, озноб пробил насквозь. И всё же, больше мне не страшно. Да, я умру. Растворюсь в воздухе и затанцую с ветром танец над мерцающим Парижем. Может быть, не сейчас, и не завтра, и не через месяц. Но зачем же мне бояться, если нить моей жизни перережут те же руки, что сейчас согревали меня? Однако… Если вдруг я провалюсь во тьму… Если вдруг я оттолкну тебя или очень сильно раню… Если вдруг мне станет чертовски страшно из-за окружающей темноты и крови на руках… Прошу тебя, Ной… Спаси меня от страха…