Однострочники по Ведьмаку

      Волосы Цири укладывала Трисс самолично. Вплетала в серебристые прядки восхитительные изумрудные цветы, лихо закручивала локоны магией ― в этом Трисс была мастерицей. Цири кусала губы от волнения и с опаской поглядывала на белое легкое платье, лежавшее на кровати.       Стоя перед Нэннеке, Цири притоптывала ногой, повторяя уже в сотый, кажется, раз слова брачной клятвы, которую она вот-вот собиралась принести. Вопреки всем традициям, ее нареченный стоял справа, и Цири не было видно страшного шрама, идущего от виска через щеку и губу. Впрочем, так ему тоже не было видно ее шрама.       Праздничный стол, длинный, покрытый белоснежной скатертью, был сплошь уставлен такими гастрономическими изысками, что сразу становилось понятно: без чародейства тут не обошлось. Цири едва притронулась к еде. Кагыр тоже.       Они оба сидели напряженные, невесть почему постоянно краснеющие то от похабных, хотя и изящных тостов Лютика, просто похабных тостов Ангулемы. Геральт долго и сбивчиво говорил о любви и предназначенных друг другу людях. Хотя тост был для молодоженов, у всех возникло ощущение, что он обращается к Йеннефер. Трисс совсем было загрустила, но порядком поднабравшийся к тому времени приготовленной Регисом настойки из мандрагоры Ламберт что-то ей сказал, и на некоторое время все забыли про виновников торжества, ожидая потехи. Кто-то шепотом делал ставки, превратят ли наконец Ламберта в жабу, но благодаря Мышовуру обошлось лишь извинениями.       Мильва, сама недавно ставшая баронессой, была, как обычно, немногословна: поздравила и пожелала обоим счастья. Зато она и барон преподнесли Кагыру великолепный охотничий кинжал. И парный к нему, но чуть меньше ― для Цири.       А еще Цири порядком беспокоил холодный изучающий взгляд чародейки из Ложи Ассирэ вар Анагыд, внезапно оказавшейся родственницей Кагыра. Но нильфгаардка сидела тихо и повода Йеннефер, то и дело полыхавшей в ее сторону фиалковыми глазами, не давала.       Все шло своим чередом: гости пили, веселились, спорили, мирились и снова пили. Цири не могла точно сказать, почему она нервничает и чего ждет, до тех пор, пока теплые пальцы Кагыра не погладили под столом ее колено, а потом чуть выше… и еще выше. Она сглотнула, вцепившись в вилку. Пальцы обжигали сквозь тонкую ткань и вообще жили какой-то своей, отдельной от хозяина жизнью, судя по совершенно неизменному выражению вежливой доброжелательности на лице Кагыра, слушающего пространное наставление от Весемира.       Цири была княжной, ведьмачкой, чародейкой, Крысой, Владычицей Мест и Времени, поэтому, когда они с Кагыром исступленно целовались вечерами в холодных коридорах Каэр Морхена, она бесстрашно позволяла ему всякие… вольности. Но мысль об огромной, застеленной накрахмаленными до хруста простынями кровати по-настоящему пугала.       Повинуясь тихому шепоту Нэннеке, они с Кагыром умудрились ускользнуть незамеченными с собственной свадьбы. Перед дверью в башню жрица поцеловала обоих в лоб и, лукаво улыбаясь, благословила именем Мелитэле.

*   *   *

      ― Я люблю тебя, ― гладя Цири по обнаженной спине, прошептал Кагыр уже потом, когда они остались наконец вдвоем. ― Давно люблю. Знаешь, я ведь видел все это во снах.       ― Все? ― Она недоверчиво хмыкнула.       ― Все.       ― И это тоже?       Цири откинула волосы с лица и приподнялась над ним, обнаженная, порозовевшая в отсветах заходящего солнца. Настойчиво шевельнула бедрами, прищурилась, жадно вглядываясь в выражение его глаз. Темно-голубых, мягких, как атлас. Любимых.       ― Что так будет, ты знал?       ― Да, ― тихо засмеялся Кагыр, всем телом отвечая на ее движения. ― Что так будет, тоже знал. Потому что иначе быть не могло.