Однострочники по Ведьмаку

      — Ты заставил меня ждать! Я не люблю, когда меня заставляют ждать, ты же знаешь!       Дамьен виновато склоняет голову. Пальцы, которыми он держится за мраморный подоконник княжеской опочивальни, медленно, но верно немеют, носок левого сапога все сильнее соскальзывает с узкого уступа под окном, и Дамьен очень надеется, что получит августейшее позволение все-таки влезть внутрь до того, как сорвется и упадет вниз.       Анарьетта отчитывает его так самозабвенно, что он невольно любуется ею. Иногда Дамьену кажется, что она и сама знает, как хороша становится в минуты гнева. Наверное, поэтому княгиня так часто бывает в дурном настроении.       — Ты опоздал почти на два часа! Два! Я жду объяснений, капитан! И почему ты все еще болтаешься за окном?!       — Ваша светлость не давали разрешения…       — Так теперь даю!       Дамьен с трудом переваливается через подоконник и первым делом пытается размять сведенные судорогой пальцы.       — Ты не ответил на вопрос. Где ты был?!       — Пытался не попасться на глаза охране вашей светлости. Даже если принять во внимание, что я сам лично расставил все посты, это было дья… очень трудно.       Анарьетта облизывает губы, теребит поясок пеньюара.       — Хочешь сказать, я не ошиблась с выбором капитана дворцовой гвардии? — говорит она, глядя как-то по-особенному.       — Нет, не ошиблась, — хрипло отвечает он. — Вашей милости был нужен лучший из лучших. Я стал им.       — О да, стал…       Анарьетта поводит плечами, и пеньюар струится по ее телу шелковым водопадом, а Дамьену только и остается, что в который раз онеметь перед ее наготой, застыть, чтобы через миг упасть на колени, прижаться губами к белой коже, сладкой, пахнущей розовой пудрой. Он знает, как все будет дальше: она вздрогнет, глубоко вздохнет, станет податливой. Пусть совсем ненадолго, она будет безраздельно принадлежать только ему.       Дамьен уходит почти перед самым рассветом. Анарьетта лениво наблюдает за тем, как он одевается, из-под полуприкрытых век.       — Туссент ценит тебя, капитан де ла Тур, — произносит она, когда Дамьен перекидывает ногу через подоконник. — Известие о том, что ты сорвался с крыши, крайне опечалит нас.       — Ваша милость…       Она встает с постели, переступает через сброшенное в пылу страсти покрывало и подходит к Дамьену. Поцелуи Анарьетты всегда такие же требовательные, как и она сама. И такие же прекрасные.       — Я приказываю: больше никаких крыш!       Он, как обычно, склоняет голову.       — Как будет угодно вашей милости, хотя это все осложнит.       — И еще моей милости угодно, чтобы ты больше не опаздывал! — летит ему вслед.       Карабкаясь над пропастью по карнизу шириной с ладонь, Дамьен счастливо улыбается.