Не захочу

Гарри наблюдал. Он следил за каждым действием Драко уже шестой месяц. И дело далеко не в обычной подозрительности. Совсем нет. Он, герой, мальчик-который-выжил столько раз, с жадностью наблюдал за каждым жестом Драко и желал, чтобы его мог видеть один только Гарри. Но он слишком боялся даже подойти к Малфою. Невероятно эгоистично. К середине двигался февраль. В Англии стаял снег, но еще стоял легкий морозец, нагоняющий изморось на влажную траву. Гуляли холодные ветра, кусавшие за нос и щеки. День не задался с самого начала, как, впрочем, было еще со второго курса. Настал День Святого, мать его, Валентина. Уже который год Гарри получал ворох валентинок, шоколада, игрушек и прочего от девушек, чьи чувства далеки от любви, а больше походили на фанатизм. А в этом году придется в добавок смотреть на довольное лицо Малфоя, получившего очередную валентинку. И раньше бы Гарри даже и не думал о том, что чувствует Драко, получив признание в любви, но то было раньше. Сегодня следить за Драко было особенно проблематично. Он словно искал того, кто написал очередную открытку, желал столкнуться взглядами. Но Гарри упорно смотрел в бокал с тыквенным соком и делал вид, что праздник его обходит стороной, будто не он — главный получатель. Светло-бежевая сова аккуратно приземлилась прямо перед Гарри, уселась величественно, будто весь мир теперь ей должен, и гордо протянула лапку, перевязанную лентой. Гарри представил хозяйку такой самовлюбленной совы и тяжело выдохнул, но все-таки отвязал послание. «Я знаю твой секрет. Приходи в 17 к озеру, надо поговорить» — значилось на серебристом сердечке вместо очередного признания. И вместо еще кучи сердечек внутри красовались рисунки очков, молний и почему-то хорьков. Больших объяснений, впрочем, Гарри не требовалось. Если бы не хорьки, он бы и не обратил внимания на открытку, посчитав, что величайший его секрет — любовь к очередной посланнице. И весь оставшийся день Гарри сидел как на иголках. Он не мог сварить банальное зелье, за что Снегг снял с Гриффиндора баллы, не мог лаконично взмахивать палочкой на заклятиях и уж точно не был способен трансфигурировать блюдце из ворона. Весь день он на автомате рассовывал по карманам открытки и шоколад, будучи просто не в состоянии прочитать послания и не имея никакого аппетита. Гарри упрямо таращился на элегантный почерк, на закорючку в букве у. Еще и чертов Пивз летал по всему замку, распевая «Всеми любимый Поттер» своего сочинения. К пяти часам Гарри был на взводе. Накинув мантию-невидимку, Гарри отправился в путь, старательно пытаясь увернуться от конфетти — плавающие по воздуху бумажки не в вертикальной поверхности вызвали бы подозрение. Особенно на улице. Но, как бы то ни было, Гарри пришел. И пришел раньше нужного. Заметив светлую макушку, Гарри резко остановился. В корнях дерева сидел Малфой, палочкой вырисовывая узоры. В горле пересохло, а сердце стало биться чаще. В попытке взять себя в руки, Гарри сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул. Потоптавшись на месте, он все же решился сбросить мантию. Ведь у Гарри был назначен серьезный разговор, темой которого станет Малфой. Желания быть услышанным Драко не было никакого.       — Что ты тут забыл, Малфой? Неужели староста решил нарушить школьные правила? — Гарри очень надеялся, что голос звучит хоть немного насмешливо.       — А ты рано, Поттер, — Малфой лениво тянул гласные, но поднялся весьма быстро.       — О чем ты? — Гарри догадывался, что хорек — не тема для разговора, а подпись, но верить в это отказывался. Он закинул эту догадку подальше в подсознание и старался не думать об этом. И когда догадка, больше похожая на надежду, подтвердилась, он не мог в это поверить.       — О том, что ты на меня пялишься, как влюбленная девица, — прямо сказал Малфой, сложив руки. У Гарри заложило уши, будто кто-то ударил со всей силы по голове.       — Этому есть объяснение, — пробормотал Гарри. Пока он судорожно искал логичные и возможные варианты, но не находил ни одного, Малфой подошел немного ближе.       — Какое, Поттер? Я внимательно слушаю, — Драко действительно был внимателен. Он пристально смотрел, как Гарри пытался что-то сказать, но замолкал, вымолвив что-то вроде «Я… Ну…». Он видел, как метались глаза Гарри по всему вокруг, кроме самого Драко. Малфой заметил и едва уловимый лиловый румянец. Не в состоянии больше смотреть на эти метания и ничего не предпринимать, Драко приблизился к Гарри и взял того за руки в районе запястий. Гарри замолчал и удивленно посмотрел в глаза Малфоя. Драко подумал было, что все его органы свернулись в один тугой комок. У Гарри свело живот. Малфой наклонился ближе, закрыл глаза и, переборов неуверенность, решился на поцелуй. Гарри едва дернулся назад, но загребущие руки Драко держали крепко. Заметив реакцию Гарри, Малфой отпустил его руки и отступил на шаг, не посмев даже взглянуть в глаза Поттера. Он давал полную свободу воли: Гарри теперь мог ударить Драко, заколдовать его или уйти, в конце концов. Такого стыда Драко еще не испытывал. Того, что Гарри положит свои руки ему на плечи и сам поцелует, Драко не ожидал. Он оцепенел на мгновение. Осознав происходящее, Драко обнял Гарри, ответив на поцелуй. Он пропустил непослушные темные волосы сквозь пальцы, положил ладонь на лицо Гарри. Язык Драко скользил по ряду гладких зубов, ровных стенок, ребристому небу, податливому языку Гарри. В холоде вечернего леса особенно явственно чувствовалось тепло тел друг друга. Драко обнимал Гарри сильнее из-за желания. Но Гарри он скажет, что это из-за холода, конечно.       — Скоро из окон на нас будут смотреть все девчонки Хогвартса. Мерлин, не хочется, чтобы вместо своего суженного, они увидели нас, — Гарри говорил тихо, смущенный, он пытался отдышаться. Драко фыркнул в сторону и прижался к волосам Гарри. Как давно он мечтал почувствовать их запах.       — Пойдем. Я знаю пару секретных мест, — Гарри нежно взял Малфоя за руку и легко, почти ненавязчиво потянул на себя. Драко поцеловал висок Гарри. Щеки обоих алели, а руки немного дрожали. Но сколько счастья было в них: внутри трепетали легкие, как паровой двигатель гудело сердце. Волна удовлетворения накатывала, захлестывала с головой. Лишь у Драко где-то в глубине души чернело пятно неуверенности.       — Ты будешь со мной? После всего, что было? — Гарри остановился. Он никак не ожидал подобных вопросов.       — Драко, я слишком люблю тебя, чтобы оставить. Я всегда буду с тобой, если только ты не захочешь уйти, — тихо, но уверенно проговорил Гарри. Он чувствовал, как горит его лицо. Но Драко он скажет, что это из-за холода, конечно.       — Не захочу, — Драко сзади обнял Гарри, носом уткнувшись в его шею. Чернеющее пятно растворилось.