I will always return

Пролог.       По коридорам школы чародейства и волшебства бежала студентка шестого курса факультета Гриффиндор Гермиона Грейнджер. В руках гриффиндорка держала несколько увесистых фолиантов, взятых из библиотеки. На коридоры давно уже опустилась ночная мгла. Боясь быть замеченной, девушка бежала из библиотеки, торопясь поскорее оказать в своей уютной гостиной. Шел шестой год обучения в школе Гермионы, Гарри и Рона, а именно октябрь. Все говорило о том, что близится война с Волан-де-Мортом. Дамблдор все чаще звал Гарри в свой кабинет, после чего Поттер приходил задумчивым и мрачным. В прочем все ученики все же пытались наслаждаться последними школьными беззаботными и еще такими нужными днями.        Тем временем девушка заворачивала за последний угол перед входом в башню Гриффиндора, как вдруг она на кого-то налетела, от чего чуть не потеряла равновесие и не упала, если бы сильная рука не дала ей этого сделать. Девушка с ужасом подняла глаза и обнаружила перед собой никого иного как профессора Снейпа, который с неким презрением наблюдал за лицом девушки и держал ее за руку.       - Мисс Грейнджер, - неприятно растягивая ее имя, начал говорить декан Слизерина, - Так-так-так, минус 15 баллов с Гриффиндора за прогулку по школе после отбоя, еще 15 баллов за то, что вы налетели на учителя, - было видно, что мужчина получает от этого огромное удовольствие.       - Простите профессор, - чуть слышно пролепетала девушка, и обойдя мужчину поспешила в башню гриффиндора. Как только девушка перешагнула порог собственной комнаты, она тихо осела на пол. Ее сердце колотилось как у загнанного зверька, щеки девушки залились ярким и горячим румянцем.       Было ужасно стыдно так попасться профессору. Вот уже как 2 месяца девушка сходила с ума. Вот уже как два месяца Гермиона призналась самой себе, что кажется, влюбилась. Влюбилась в сальноволосого ублюдка, грозу подземелий, в нынешнего профессора Защиты от темных искусств, декана Слизерина, а именно в профессора Северуса Снейпа. Она не могла объяснить причину этих чувств, как и не могла объяснить то, когда они начались, но кажется это началось после того как убили Сириуса.       Тот день был печальным для всех, кто был на той битве в министерстве. Она, как и Гарри винила себя в смерти Блэка. В то время когда Поттер сидел в кабинете директора и пытался успокоиться, и пережить эту потерю, то Гермиона не могла объяснить свою боль, это была ее первая смерть, которую она видела. С Сириусом они сильно сблизились. Так вот после смерти Сириуса в министерстве, Грейнджер поднялась на Астрономическую башню и просто смотрела вниз, когда ее слезы капали вниз. В тот момент рядом с ней остановился Северус. И просто молча стоял с ней.       Было странно не слышать от него язвительных комментариев, не видеть на его лице той кривой усмешки, когда он надсмехался над чувствами других. Сейчас он казался таким же подавленным, как и она. И он просто стоял рядом и молчал. Девушка была благодарна ему за это, успокоившись, Гермиона подняла на него свои глаза и тихо поблагодарив, выскользнула с астрономической башни.       Сейчас Гермиона сидела у себя в комнате и по ее щекам заструились слезы. Она понимала, что такой человечек, как Северус Снейп никогда не посмотрит на нее как на женщину. Да и была ли ему вообще нужна женщина? Но факт оставался фактом. Первый месяц девушка искала в нем множество изъянов, чтобы самой же испытываться к нему отвращению, но и это не помогло. Любому изъяну мужчины девушка находила оправдание. Его злости на все что движется, его сальным волосам, его придирчивому и язвительному тону, его пренебрежительному отношению к девушке и ее друзьям, его неумению чувствовать, всему этому девушка нашла оправдания.       На уроках Гермиона с замиранием сердца слушала его приятный низкий голос, и тщательно конспектировала каждое его слово. Следила за каждым его движением рук, мимикой лица и тембром голоса. Движения мужчины были плавными и в то же время четкими и очень точными.       Но своими переживаниями гриффиндорка ни с кем не могла поделиться, иначе ее тут же сослали в больницу святого Мунго. Да, наверное, Гермиона бы и сама сослала бы себя в больницу или кого-то из своих знакомых, если бы узнала о чем-нибудь подобном. Поэтому девушка молчала и после каждых его замечаний, снятия баллов, презрительных взглядом запиралась внутри себя еще больше. Гарри часто задавал вопросы о том, что происходит с Грейнджер в последнее время, но она отмалчивалась, переводила тему разговора или просто отвечала, что то невнятное.       Пока Гермиона пыталась перестать плакать, декан слизерина шел с кабинета директора обратно в свои покои. Его мантия эффектно развевалась при ходьбе, создавая эффект того, что сзади мужчины крылья. Мужчина прибывал не в лучшем расположении духа, чертов Долгопупс, снова написал полную чушь в своем эссе, так же как и почти все представители гриффиндора, кроме этой заучки Грейнджер, которая раздражала еще больше, тем, что вечно знала ответ на любой заданный ей вопрос. А сейчас налетела на мужчину после отбоя, да еще и снова с огромным количеством книг, чем подпортила настроение зельевару.       Директор снова говорил о его долге перед Лили, что еще сильнее ухудшило настроение мужчины. Старик знал, на что надавить, чтобы Снейп принял любые условия плана Дамблдора.       Спустившись в родные подземелья и дойдя до своих покоев, мужчина прошептал пароль и вошел. Внутри царил полумрак, от темных стен комнаты отражался свет от свечей. Бывший зельевар устало откинул пряди волос лица, и расстегнув свой сюртук устало опустился на свой диван напротив камина. Откинувшись на спинку дивана, мистер Снейп устало вздохнул. Он так устал от этих недоумков учеников, от Дамблдора, который давил на его совесть, от Волан-де-Морта, который так же ждал информации о Поттере, а больше всего мужчина устал от вранья. От вранья Волан- де- морту, самому себе, Дамблдору. Хотелось, чтобы все поскорее кончилось, сдохнуть и больше не быть никому обязанным, чтобы не быть никому должным, ни Поттеру, ни Лили, ни Дамблдору, никому. Просто закрыть глаза и хоть на том свете вздохнуть свободно, понимая, что теперь ты свободен.       Встав с дивана, и налив себе огневиски, мужчина устало потер свои виски. Алкоголь стал его постоянным спутников. Нет, он не напивался, а выпивал несколько бокалов огневиски, чтобы снимать боль от частых круциатосов. Алкоголь давал некоторое расслабление, еще и этот Малфой младший, которому приказали убить директора.       Время было уже давно за полночь, когда мужчина сходил в душ и сейчас укладывался спать в своей мрачной спальне. Завтра будет тяжелый день, а времени на сон было мало.