Часть 1
19 января 2016 г., 15:22
— Ну-с, что здесь у нас… — протянул хриплый и приглушенный из-за респиратора голос.
Скрежет металлических балок, сдвинутых в сторону, эхом резанул по ушам. Как только проход оказался открыт, разбойница уверенно двинулась вперед, стряхивая с потрепанного кожаного жилета осевшую пыль.
Маленький домик, находящийся в неприметном месте прямо за проходом к Примму. По наблюдениям мародера, в этом месте давно никто не обитал: у входа валялись остатки автомобильного кузова, ранее заграждавшие дверную ручку. Бетонная крошка, осколки бутылок из-под старых алкогольных напитков и сухая трава расстилались перед входом, как своеобразная тропинка, способная пронзить хлипенькую подошву простых ботинок, но разбойница о том не беспокоилась.
Неспешно, по-кошачьи ступая к заветному убежищу, Чарли мягко нажала на ручку. Не услышав щелчка, открывающего обитель хитрому взору, разбойница замешкалась. Непонятливо глядя и дернув ручку опять, а затем снова, и еще, но тут со звонким треском искатель приключений ее попросту отломила: очевидно, ручка свое отжила. Бросив уже ненужный металлический предмет на песок, мародер досадливо выдохнула:
— Не мой день.
Предупреждение от караванщика о надвигающейся песчаной буре вынудило ее отыскать временное убежище, но, к сожалению, до города было далеко. Обернувшись назад, разбойница вглядывалась вдаль, где уже начинали виднеться «волны» рыжего песка, поднимающиеся от порывов буйного ветра. Грузный сухой воздух сотрясся от громкого звука выбиваемой двери. Как и всегда, сапоги с тяжелыми подошвами и самодельными стальными вставками на носках не подвели. Петли сломались с металлическим «хрустом», открывая мародеру вид на давным-давно брошенную конуру.
Легко и изящно прошмыгнув внутрь, воришка подняла выбитую дверь и прижала ее спиной. Мародер бегло огляделась, высматривая наличие забытого фонаря или лампы. Не найдя оного в темном помещении, пришлось наконец скинуть с плеча мешок. Ночью песчаные бури казались адом: мародер уже бывала в подобных ситуациях по своей же глупости. Поутру, вытряхивая песок из-под легкого плаща, она пообещала себе прислушиваться внимательнее к прогнозам каравана. Сейчас же, придерживая на согнутом колене сумку и перебирая пальцами ее содержимое, разбойница, наконец, нашла свой фонарь, запрятанный специально для таких случаев.
Опустив мешок на пыльный пол, вор свободной рукой стянула на шею респиратор и зажала в зубах зажженный фонарик. Теперь нужно подпереть дверь. Взгляд упал на молоток и ржавые гвозди. Посмотрев себе под ноги, мародер заметила несколько деревянных брусочков. Одной рукой опираясь о дверь, она потянулась к брускам, и, зажав у локтя, взялась за молоток. В таких ситуациях оставалось сожалеть, что разбойница путешествует одна. Кое-как справляясь с неподатливыми болтами и прогнившим деревом, мародеру удалось временно закрепить дверь в более-менее устойчивом положении. Оставались светильники. Опустив фонарик на столешницу, находившуюся прямо у входа, она сняла с головы ковбойскую шляпу и очки, оставив респиратор болтаться на шее.
Прошло немного времени копания в заброшенной хижине, прежде чем появилась возможность видеть это небольшое помещение без помощи скудного моргающего фонарика. В дрожащем свете старенькой лампады можно было разглядеть лицо разбойницы, покрытое радиоактивными «ожогами». Мышечная ткань уже давно показалась из-под частичных остатков сгнившей кожи. Тусклые рыжие волосы неряшливо растрепались, спадая на щеки, а мутные белесые глаза были прищурены: несмотря на тщетность положения, мародер была в бодром расположении духа.
Казалось, Чарли готова была ко всему, только не к появлению неожиданного гостя. Стук в дверь отвлек мародера от копания в ящиках.
— Вот же срань… — пробормотала она, обернувшись к источнику звука. За приколоченной дверью раздавалась возня, пока «гость» не решился также выломать несчастный кусок металлической загородки, так основательно пригвожденный мародером.
С победоносным рыком, сопровождаемым снова грохотом упавшей двери, в хижину ворвалась невысокая тощая фигура, держащая перед собой тяжелый гранатомет. Видимо, герой сперва прикладом бил по ручке, полагая, что это будет уместно. Воришка с любопытством рассматривала незваного гостя. В свете лампы, первым делом, она заметила тусклый синий комбинезон с желтыми полосами по бокам: такие были только в убежищах. На левой худощавой руке крепился странный аппарат, о которых гуль тоже была наслышана. Тем временем вошедший опустил руку с оружием, стряхивая с макушки песчинки. Тут паренек понял, что находится не один, когда вдруг разбойница мягким голосом попросила прикрыть дверку.
Осознав, что посреди назревающей бури позволять единственному возможному убежищу утопнуть в песке — идея плохая, паренек резво соскочил с выбитого предмета, возвращая его на место. Дрожащими руками он пытался подобрать бруски и молоток. Решив помочь неумельцу, Чарли неспешно подошла к нему, выхватив из рук молоток.
— Держи деревяшку, малец, — хмыкнула мародер, придерживая гвозди, — а я вобью гвозди.
Как только с заколачиванием двери было покончено, гуль вернулась к старому ящику, надеясь продолжить копания в глубинах убежища.
— Кем будешь, малец? — тихо поинтересовалась она, вытаскивая на свет коробок патронов.
— Я тебе не малец! — отозвался парень, потрясываясь у входа не то от страха, не то от неожиданной встречи. Голос его был слишком высоким для взрослого мужчины.
Снова обернувшись к нему, мародер сощурилась, будто лис. Пристально разглядывая гостя, она отметила много… схожестей. Когда-то и разбойница была худосочной, рыжей, озорной, с россыпью веснушек по бледным щекам.
— Как скажешь, малец, — нарочито издевательски произнесла гуль, с тихим стуком опустив крышку ящика. Мародер уселась сверху на край, не прекращая рассматривать незнакомца. — Так кто же ты?
— Я… я не собираюсь с тобой говорить, ворье! Я не боюсь тебя! Держи руки на виду, а не то я прост… — затараторил вдруг паренек, крепко вцепившись в свое оружие, пока разбойница не приложила свой указательный палец к губам: как ни странно, жест сработал.
— Зовут меня Чарли, — усмехнулась гуль, отмечая, что гость действительно напуган. — Не переживай и отпусти гранатомет. Мы вляпались в одно погодное дерьмо. Посидим, переждем и разойдемся.
Курьер удивленно вскинул брови:
— Но ты же... убийца, да?
— Мародер, — женщина приложила два пальца ко лбу, будто шутливо отдавая честь, — а не наемник. Мне не за головы платят. Садись, располагайся.
Парень, почувствовав ее мирный настрой, решился немного ослабить хватку, но перестарался: оружие попросту выпало из рук. Гуль тихо засмеялась, наблюдая, как гость тянет дрожащие руки к гранатомету.
— Как у тебя хватает сил его носить? Глядя на твою тощую задницу, можно задуматься о массовой голодовке на всей Мохаве.
— Кто бы говорил…
-.-.-.-.-
Мальчишка оказался неугомонным балаболом. Чарли молча слушала его истории о странном «воскрешении», о погоне и поиске некого мужчины в клетчатом пиджаке, о добродушном секьюритоне и первой встрече с гигантскими муравьями. К тому же, первая встреча его с гулем казалась не менее удивительным приключением. Как оказалось, Курьер сперва вовсе не помнил, какой стороной держать даже винтовку. Мародер воспользовалась случаем, вручив пареньку свой старенький револьвер. Она соорудила подобие стрельбища, вместо мишени расставив на полочки мятые жестяные банки. — Молодец. А теперь мягко спускай крючок. Дождавшись, пока рыжий соберется с мыслями, гуль медленно отступила вбок, дабы не стать жертвой возможной криворукости мальца. Звук выстрела вибрирующим эхом стучал по мозгам даже спустя несколько секунд. Как она и полагала, банка свалилась вовсе не из-за точного попадания. Все «мишени» опрокинулись на захламленный пол, а полка, на которой они и располагались, лениво и скрипуче раскачивалась, держась уже на одном болте. — Кажется, я поняла, почему ты, малыш, взял именно большую взрывную пушку. Не успел Курьер ответить, как вдруг громыхнула все же отвалившаяся полка. Чарли расхохоталась, поддев кончик носа паренька пальцем. Обиженное сопение прервалось жизнерадостным и мягким тоном гуля: — Не отчаивайся, сегодня просто не твой день, друг! Друг. Мародер редко кого-то называла другом, но рыжий раздолбай, так напоминающий саму женщину, вызывал именно те чувства. Словно нитью крепкой давней дружбы они оказались связаны, несмотря на то, что это лишь два скитальца, прячущиеся от бури. Чарли коротала время за распитием захваченной бутылки виски, а Курьер догрызал яблоко. Беззаботная атмосфера и разговоры о бессмысленных вещах, казалось, возвращали гуля в довоенные времена. Парень расспрашивал об интересных случаях, происходивших в жизни разбойницы, а она с удовольствием ими делилась. — А как мурлыкали эти кошки? — с детским неописуемым восторгом конопатый разглядывал, зарисованный камнем на темной стенке хижины, силуэт зверька. Благодаря изменениям, произошедшим с голосовыми связками, женщина без труда смогла изобразить тихое урчание животного. Курьеру чудилось, что мягкий и ласковый комок шерсти действительно находился в убежище. — …и когда мы с Джо пытались выманить Ра из-под дивана, по всем станциям раздалось это… предупреждение. Все всполошились, рванули по улицам города, словно обезумевшие, — заметно погрустнев, говорила Чарли. — Я осталась, хотела помочь котейке выбраться и забрать с собой, но эвакуация уже закончилась. Не знаю, успели ли люди добраться до бункера, но я так и очнулась: с протянутыми руками и лежащей Ра на них. Пальцы касались потрескавшейся иссохшей кожи кошки. Кое-где сохранились ошметки шерсти, а зловонный запах разлагающихся тканей ввинчивался в ноздри. Остекленевшие желтые глазки зверька смотрели в пустоту. Челюсти были раскрыты, а из них вываливался посеревший шершавый язычок. Друг семьи, ставший неотъемлемой частью жизни, сгнивал изнутри, затхлым запахом вонзаясь в мозг женщины. Воспоминание все ярче и ярче, живее и отчетливее ощущалось разбойницей, вызывая на мутных глазных яблоках скопление слезной жидкости. Курьер коснулся дрожащей руки гуля так осторожно, будто боялся разорвать пелену наваждения. Но и этого хватило. Резко, головокружительно реальность вернулась в разум мародера. Парень холодными пальцами держался за потрескавшуюся руку гуля, совершенно не брезгуя прикасаться к изуродованной конечности. Чарли удивленно смотрела на свои ладони, а затем тяжело выдохнула, ощущая странное спокойствие: — Прости. — Просто не твой день, подруга. — Просто не мой день, малец…-.-.-.-.-
Они уже давно разошлись по своим сторонам. Курьер направился в Новак, а Чарли — к Примму, однако оба остались при странном впечатлении о неожиданной встрече. Они лишь два путника. Клинические несчастливцы, попавшие в эпицентр бури. Может, они более не встретятся, но звонкий и встревоженный мальчишечий говор еще долго отголоском преследовал Чарли. Слухи распространялись по Пустоши, словно на реактивных самолетах. Странный, тощий мальчишка становился храбрее и сильнее. Вести о его достижениях дополняли своими историями, превращая в настоящие легендарные «хроники». Только мародер, греющий озябшие руки у костра, помнила совсем не статного героя. Рыжие волосы, неряшливо торчащие в стороны, россыпь веснушек по бледным щекам, дерганая походка, сутулая спина, покатые плечи, нелепая хватка револьвера и приложенные усилия, чтобы подобрать упавший гранатомет. Восторженный взгляд, заинтересованность и бормотание. Когда костер потухнет из-за резких порывов ветра, а ночной холодный воздух содрогнется от досадливого рычания, уже низкий и уверенный мужской голос неожиданно произнесет: — Снова не твой день, подруга. Тогда она откликнется, также мягко и умиротворенно улыбаясь: — Снова не мой день, малец.
